Подарочек

Голос Тома Реддла был пугающе спокойным. Это не предвещало ничего хорошего. Абраксас Малфой и Антонин Долохов, стоявшие перед ним, сглотнули, чувствуя, как холодный пот стекает по их спинам. Они предпочли бы, чтобы он начал кричать или угрожать — гнев друга был хотя бы предсказуемым. Но этот ледяной тон и его бесстрастные глаза… Это пугало гораздо больше. — Абраксас, Антонин… Это что? — протянул Том, повернувшись к ним. Его взгляд скользнул в сторону кровати, и Абраксас нервно передёрнул плечами. На кровати старосты Слизерина, аккуратно завернутый в подарочную бумагу и перевязанный алым бантом, лежал Гарри Эванс. Новый ученик из Гриффиндора. Причём без сознания. — Гарри Эванс… — прошептал Малфой, чувствуя, как комок подступает к горлу. Он встретился взглядом с Антонином, который тоже выглядел не лучшим образом. Оба сглотнули, когда Том резко повернулся к ним. Его губы растянулись в холодной, наигранной улыбке, которая, кажется, могла бы пробить лёд даже в самом холодном озере. — Да, Абраксас, я это вижу, — голос Тома был вкрадчивым, как шелест ядовитой змеи. — Я спрашиваю, почему он в таком виде? Его палец лениво указал на кровать. Абраксас и Антонин одновременно сделали шаг назад, как будто это могло спасти их от гнева старосты. Том пристально смотрел на них, скрестив руки на груди, и его притворно дружелюбное выражение стало ещё более пугающим. — Мы... э-э… это был подарок… Лидеру, — пробормотал Антонин, отчаянно пытаясь придумать хоть какое-то объяснение. — Подарок, — повторил Том, и его бровь слегка приподнялась. — Вы решили, что обернуть Гриффиндорца в бумагу и преподнести его мне — это хорошая идея? Абраксас едва удержался от того, чтобы застонать. Да, в тот момент это действительно казалось блестящим планом. Гарри Эванс с его вызывающим взглядом и постоянными стычками с Томом, казалось, был отличной кандидатурой для того, чтобы немного поднять настроение их "Лорду". Они, конечно, не рассчитывали, что Том будет настолько недоволен. — Мы думали… — начал Малфой, но Том прервал его, подняв руку. — Думали? — эхом повторил он. — Не припомню, чтобы вы славились своими мыслями, Абраксас. Его глаза сузились, и Малфой отступил ещё на шаг. Антонин уже прятался за его спиной, стараясь выглядеть как можно менее заметным. — Прочь! — прорычал Том, и его голос прозвучал с такой силой, что стены, казалось, слегка дрогнули. Антонин и Абраксас бросились к выходу из общей комнаты, едва не сбив друг друга с ног. Они не осмелились оглянуться, чувствуя, что одно неверное движение — и на них обрушится профилактическое «Круцио». Уже за пределами комнаты они остановились, чтобы перевести дух. — Мы же умрём, — простонал Антонин. — Если Том нас не убьёт, то это сделает Эванс, — буркнул Абраксас. — Надо думать, как выбраться из этой ситуации живыми. В это время в общей комнате остался лишь Том. Он тяжело вздохнул, потер лицо рукой и повернулся к кровати, на которой всё ещё лежал Гарри. — Идиоты, — пробормотал он себе под нос, подходя ближе. Он остановился у самого края кровати, внимательно изучая лицо спящего Гриффиндорца. Гарри выглядел непривычно тихим. Обычно его дерзкий взгляд и язвительные комментарии раздражали Тома до невозможности. Но сейчас… Том опустился на стул рядом с кроватью, скрестив ноги. Он пристально смотрел на Гарри, подперев подбородок рукой. — Даже без сознания ты умудряешься создавать проблемы, — пробормотал он, но в голосе уже не было прежней злости. Ему пришлось признать, что в таком состоянии Гарри выглядел… мило. Возможно, слишком мило для своего же блага. Том усмехнулся, не отрывая взгляда от его лица. — Если бы ты видел себя сейчас… — пробормотал он, легко коснувшись банта на голове Гарри. — Думаю, ты бы придушил Малфоя. Он провёл пальцами по бумаге, отмечая, как неуклюже она была завёрнута. «Даже подарок обернуть не могут нормально», — подумал он с раздражением. Однако Том не мог удержаться от лёгкой улыбки. Было что-то странно успокаивающее в том, чтобы видеть Гарри таким уязвимым. Не обвиняющим его во всех бедах мира, не бросающим вызовы на каждом шагу… Просто спящим на его кровати. — Ты ведь устроишь мне взбучку, как только очнёшься, — задумчиво сказал Том, убирая бант с головы Гриффиндорца после чего он наклонился к спящему лицу Гарри, любуясь его необычно спокойным выражением. Впервые Гриффиндорец не бросал дерзких взглядов и не извергал язвительных комментариев. Том слегка прищурился, заметив, как солнечные лучи, пробивающиеся через окно, мягко ложатся на лицо Гарри, подчеркивая линию его скул. Он наклонился ещё ближе, и, почти не думая, легонько коснулся губ Гарри своими. На вкус они оказались чуть сухими, но с лёгким оттенком мятных конфет. Том ощутил странное, почти приятное тепло, разлившееся внутри. — Ммм... — вырвалось у него, и он резко отстранился, как будто боялся, что Эванс вот-вот откроет глаза. Вернув себе самообладание, Том поднялся с кровати и направил палочку на Гарри. Сначала он наложил связывающее заклятие, аккуратно фиксируя руки и ноги Гриффиндорца, чтобы тот не выкинул очередной фокус. Затем он добавил заклинание пробуждения от сонных чар. — Инкарцеро. Эннервате. Гарри резко вдохнул и зажмурился, словно не понимая, где находится. Через пару секунд его глаза открылись, и он начал моргать, осматриваясь. — Что за… — пробормотал он, потом, заметив Тома, резко напрягся. — Какого Мордреда?! Том?! Совсем из ума выжил?! Почему я тут в таком виде?! — Гарри заёрзал, осознав, что его руки и ноги скованы. Его лицо покраснело от ярости, а спина выгнулась, будто он был раздражённым котом, только что пойманным за хвост. Том, стоявший рядом с кроватью, весело наблюдал за этой сценой. Он облизнул губы, как будто ещё раз наслаждаясь вкусом мятных конфет. — Ты выглядишь потрясающе, Эванс, — заметил он, и в уголках его губ заиграла хитрая улыбка. — Неужели у тебя совсем нет праздничного настроения? Гарри остановился на мгновение, явно пытаясь переварить услышанное. Его лицо исказилось от гнева. — Праздничного настроения?! — взревел он, дёрнув руками. — Ты считаешь связывание человека и заворачивание его в бумагу праздничным настроением?! С каких это пор ты вообще интересуешься праздниками, Реддл?! — Праздники… это, как говорится, время чудес, — ответил Том, скрестив руки на груди. Его тон был наигранно задумчивым. — А твоё появление на моей кровати в таком виде — определённо чудо. Гарри застонал от бессильной ярости и попытался дёрнуться, но заклятие было слишком сильным. — Реддл! Отпусти меня сейчас же, иначе я… — Ты что? — Том приподнял бровь, ухмыляясь. — Устроишь очередную сцену? Обвинишь меня в заговоре? Или, может быть, вызовешь меня на дуэль? — Какой извращённый змей мог до такого додуматься?! — не унимался Гарри. — Если это ты, Реддл, то ты окончательно слетел с катушек! — Увы, не я, — признался Том с ленивой усмешкой. — Но я, несомненно, ценю старания. Гарри яростно дернулся, его ругательства становились всё громче и разнообразнее. Том только ухмылялся, наслаждаясь представлением. — О, Эванс, я вижу, ты как всегда любишь привлекать внимание, — произнёс он, слегка покачиваясь на каблуках своих идеально отполированных ботинок. — Надеюсь, ты знаешь, что красный тебе очень к лицу. — Ты… ты просто мерзавец! — выпалил Гарри. Том прищурился, делая вид, что обдумывает его слова. — Вероятно, ты прав, — признал он. — Но я, по крайней мере, симпатичный мерзавец. Гарри выдохнул, закрыв глаза, будто пытаясь собрать остатки терпения. — Ты хотя бы объяснишь, что происходит, или собираешься дальше нести этот бред? — Всё очень просто, — Том развёл руками. — Это… подарок. — Подарок? — повторил Гарри, в его голосе прозвучала смесь шока и возмущения. — Для меня, — добавил Том с довольной улыбкой, склонив голову набок. — Для тебя?! — Гарри зашипел, как разъярённая кошка. — И кто додумался до этой… этой идиотской идеи?! Том пожал плечами, изображая невинность. — Я мог бы рассказать, но зачем? Ты же всё равно постараешься их прикончить. А я… ну, я предпочитаю сохранить этот спектакль в тайне. В голове Тома мелькнула мысль, что он всё же пожалеет Абраксаса и Антонина. В конце концов, их «подарок» оказался весьма забавным. А ругань Гарри была настолько громкой и эмоциональной, что он уже почти был готов простить своих подчинённых за этот рискованный поступок. — Ты ненормальный! — бросил Гарри, уставившись на него с выражением крайнего раздражения. Том лишь усмехнулся, слегка наклонившись ближе. — Ты слишком часто мне это говоришь, Эванс, — прошептал он. — Может, тебе стоит придумать что-то новенькое? — Могу плюнуть в лицо для праздничного настроения! — прошипел Гарри на парселтанге. Том замер, а затем его губы растянулись в такой довольной улыбке, что любой наблюдатель пришёл бы в ужас. Шипение Гарри, звучавшее как музыка на парселтанге, пробудило в нём странное чувство, которое он не мог до конца понять. Но он знал одно — голос Эванса звучал не просто дерзко, а… соблазнительно. — Ты просто очарователен, — протянул Том, также на парселтанге, медленно протягивая руку к лицу Гриффиндорца. Пальцы Тома осторожно коснулись шрама на лбу Гарри. Лёгкое прикосновение вызвало у него странное ощущение — будто из самого шрама исходила теплая, тянущая связь. Эта связь была одновременно пугающей и завораживающей. Тепло пробежало по его руке, а затем разлилось по всему телу, словно он прикоснулся к чему-то древнему и могущественному. Гарри резко дёрнулся, его взгляд заострился. — Сейчас реально плюну! — воскликнул он, снова начиная извиваться, как пойманная змея. Том с трудом удержался от смеха. Он знал, что Гарри вполне мог исполнить свою угрозу, просто из принципа. И всё же… — Ты дерзкий как всегда, Эванс, — мягко ответил он на том же парселтанге, но всё-таки отстранился, опасаясь, что Гарри на этот раз действительно возьмёт и плюнет. Это раздражающее, но невероятно увлекательное существо, которое умудрялось бросать вызовы ему, Тому Реддлу, стало для него чем-то вроде загадки, от которой он не мог оторваться. Гарри, кажется, наслаждался этими «играми», хотя в его взгляде полыхал яростный огонь. — Ты ненормальный, Реддл! Отпусти меня немедленно, или я… — Или ты что? — Том наклонил голову, наслаждаясь его вспышкой. Гарри зашипел, снова на парселтанге. — Или я вырвусь и устрою тебе такой ад, что ты забудешь своё имя, змей паршивый! Том рассмеялся. Этот дерзкий новенький Гриффиндорец совершенно не знал страха. Обычно, если кто-то осмеливался говорить с ним подобным образом, это заканчивалось чем-то вроде «Авады» или, по крайней мере, весьма болезненного проклятия. Но Гарри… Гарри был другим. — Ты мне нравишься всё больше и больше, Эванс, — сказал Том с весельем. — Я бы удивился, если бы ты сказал что-то другое, — рыкнул Гарри, продолжая вырываться. — Ты явно находишь извращённое удовольствие в том, чтобы бесить меня. — Возможно, — признал Том, наклоняясь чуть ближе. Он снова поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться к Гарри. Или, может быть, обнять его, чтобы посмотреть, как тот будет реагировать. Его взгляд задержался на злом, красном от ярости лице Гарри. Том вдруг осознал, что ему это нравится — его вызывающий взгляд, язвительные комментарии, способ, которым он бросает ему вызов, не боясь последствий. — Ты бывал милее, знаешь ли, — наконец сказал Том, убирая прядь волос с лба Гарри. Гарри вздрогнул, его лицо стало ещё краснее, если это было возможно. — Что ты делаешь?! — возмутился он. — Удивляюсь, — спокойно ответил Том. — Удивляешься чему?! — Тому, что ты до сих пор не сбросил мои заклятия, — сказал Том, слегка прищурившись. — Ты ведь можешь это сделать, не так ли? Гарри прикусил губу, но ничего не ответил. Том усмехнулся. — Значит, можешь, — заключил он, его голос был мягким, но в то же время наполнен хитрым весельем. — И всё же ты не делаешь этого. Почему, Гарри? Тебе нравится быть связанным? Гарри уставился на него с такой яростью, что мог бы сжечь его взглядом. — Ты… ты просто...! — начал он, но слова застряли у него в горле. Том ухмыльнулся, наблюдая за его борьбой с собой. — Ты действительно невероятный лицемер для Гриффиндорца, — сказал он, опираясь локтями на колени и наклоняясь ещё ближе. — Я не лицемер! — взорвался Гарри, хотя его покрасневшее лицо говорило об обратном. — Правда? — Том приподнял бровь. — Тогда почему ты до сих пор не сбежал? Гарри открыл рот, чтобы возразить, но так и не нашёл, что сказать. Том засмеялся, его смех был тихим, но искренним. — Ах, Гарри, ты делаешь мою жизнь гораздо веселее, — сказал он, откинувшись назад. — Возможно, я даже начну любить праздники.