Соглашусь на призрак

      Эбенезер Скрудж стоял перед запущенной, забытой всеми могилой. Надгробие было потрескавшимся и находилось в аварийном состоянии, а порывы ветра резко свистели у него в ушах, пока поседевший с годами мужчина и его верный пёс стояли на страже покойного Джейкоба Марли.       Сегодня был канун Рождества. Исполнился ровно год с той ночи, когда жизнь Скруджа изменилась к лучшему, когда он искал искупления от бед, которые причинил окружающим его людям, желающим ему лишь добра, несмотря на его жалкое поведение.       Ростовщик аккуратно положил венок из остролиста на надгробие Марли, придав ему затяжной вид. — Спасибо, старый друг, — пробормотал он.       Марли, конечно, был для него больше, чем просто друг. Он был его боссом, деловым партнёром, компаньоном... и любовником.       Скрудж до боли в сердце сожалел о том, что, когда Марли начал сдавать позиции из-за, в конечном итоге фатальной, зубной инфекции, он сделал то, что делал всегда когда обстоятельства становились слишком тяжёлыми. Он сбежал.       Пруденс скулила рядом с ним, царапая ногу хозяина, несомненно, чувствуя его меланхоличное настроение. Он утешительно улыбнулся мастифу. — Всё в порядке, старушка, пойдем домой, оставим мрачные мысли похороненными под землёй.       Пруденс согласно залаяла и завиляла хвостом, стремясь поскорее убраться прочь.       С тяжёлым сердцем Скрудж отвернулся от могилы, и в лицо ему ударил совершенно ледяной порыв ветра. Он был достаточно силён, чтобы сбить его цилиндр с головы, и мужчина едва успел его поймать, прежде чем тот улетел.       Скрудж нахмурился, не столько из-за холодного ветра, сколько из-за почти инстинктивного «Вот мерзость», которое вертелось у него на языке. Теперь этого не будет, он стал другим человеком, с восстановленной верой в Рождество. А завтрашний день принесёт новые празднества с Бобом, его женой и детьми, и его собственной оставшейся семьей.       Стряхнув с себя затянувшуюся меланхолию, ростовщик пошёл прочь с кладбища, в развевающемся за ним пальто. Пруденс следовала за ним по пятам.

***

      Скрудж не мог сдержать вздоха удовлетворения, который вырвался по привычке, когда он закрыл дверь во внешний мир.       Несмотря на своё новое положение в городе и обществе, он по-прежнему был и навсегда останется интровертом.       Мужчина снял пальто и шляпу, повесил их на вешалку и провёл рукой по своим растрепанным седым волосам. Эбенезер, по общему виду, был очень уставшим, он двинулся дальше по комнатам. Пруденс же уже покинула коридор, отправившись в тёплую гостиную. Теперь дом Скруджа был оживлённым и гостеприимным, с узорчатыми обоями и светом множества свечей. Это было совсем не похоже на условия, в которых он жил раньше.       Как и ожидалось, Пруденс уже была в гостиной, однако она не развалилась на коврике у камина, как обычно, делала. Вместо этого собака стояла, подняв уши насколько это было возможно, и осматривала взглядом комнату с высоким потолком. — Пруденс? Что с тобой? — Спросил ростовщик, сбитый с толку.       Мастиф залаял в ответ, указывая носом в дальний угол комнаты, что был подальше от тепла камина. — Но, там ничего нет, — Скрудж развёл руками, покачав головой в недоумении.       Пруденс нахмурилась и пристально посмотрела на это место.       Вот тогда мужчина заметил, как же ему стало холодно. На самом деле, он реально замёрз, его дыхание тонким паром вырывалось перед ним. Он взглянул на камин, пламя было тусклым, мерцающим. Почти то же самое произошло, когда... — М-Марли? Ты здесь? — Эбенезер чувствовал себя полным дураком, сказав это... Но, он всегда мог надеяться на то, что его услышат, не так ли? Даже если это было более чем маловероятно.       В помещении весела густая тишина.       Но дальше... — Конечно же. — Хриплый, бестелесный голос Джейкоба Марли раздался в тихом и холодном доме, — Думаешь, Пруденс лаяла на ветер?       Скрудж ощутил острый укол удивления, затем, оскорблённый, он широко указал на пустоту вокруг себя: — Ну, так оно и было. Почему... почему ты вернулся? И г-где ты?       Сердце кредитора колотилось в груди, паника и смятение кружились внутри него. Последняя встреча с призраком Марли была не из приятных.       Если он вернулся, то наверняка с ужасными новостями: например, о том, что его перемена в сердце была слишком незначительной, слишком запоздалой. Недостаточной для того, чтобы его душа избежала быть скованной.       Последовала ещё одна длинная пауза, а дальше послышался очень тихий голос, нехарактерный для вредены Марли: — Я не хотел тревожить тебя. — Тревожить? Меня? — Усмехнулся Скрудж, скрестив руки на груди и уставившись туда, где, как он надеялся, стоял призрак его друга. — Что ты имеешь в виду?       В ответ появилась мерцающая волна прохладного голубого света. Ледяной холод, который мужчина чувствовал у могилы Марли, ненадолго вернулся, а затем отступил, когда медленно появился неупокоенный дух.       Он был всё таким же, каким помнил Скрудж: ярким напоминанием о той ночи, когда его посетили четыре призрака. Ростовщик не мог не сделать шаг назад.       Призрак Марли был окрашен в различные оттенки синего, спектральное свечение исходило от его формы. Его пальцы заканчивались почерневшими, обмороженными когтями, а волосы и усы были сверкающей гривой нетронутой белизны, которая двигалась на мнимом ветру. И глаза духа всё те же: заменены идеально круглыми золотыми монетами, горящими тёмно-синим пламенем. Призрак парил в нескольких дюймах над землей, и цепи до сих пор сковывали его тело. Как бы Эбенезер ни пытался игнорировать их, изящные, звенящие цепи словно змеи обвивались вокруг призрачной формы Марли.       Нет. Скрудж не боялся цепей, как и его компаньон. Ну, не совсем. Но он всё ещё помнил ту ночь, теперь, казалось, столь давнюю... Он помнил, как эти цепи ощущались обернутыми вокруг него: холодными, тяжёлыми и душными. Это была его судьба, если он не изменит свои привычки. Кредитор был уверен, что другие методы рабства были бы гораздо предпочтительнее. Просто до тех пор, пока его не заставили носить их вечно. — Видишь? Ты боишься, — обвинил друга Марли, подплывая ближе.       Поражённый, Скрудж отступил ещё дальше, а Пруденс с ним вместе. — Н-нет. Просто немного... удивлен! — Выпалил мужчина с голубыми глазами. — Я думал... думал, что моя душа спасена! Я сделал всё возможное, чтобы искупить свою вину, клянусь!       Марли выглядел раздражённым, затем печальным: — Нет, Эбенезер, — ответил он терпеливо, говоря медленно, как будто Скрудж был идиотом. — Твоя душа в полной безопасности. Я здесь не поэтому.       Пруденс, забыв о страхе, понюхала руку своего почившего хозяина, и блестящие яркие глаза призрака сверкнули, когда он нежно потрепал собаку по голове. — А, Пруденс, малютка. Дядя Скрудж всё ещё хорошо с тобой обращается? — Проворковал дух, его рука порхнула вниз к ошейнику питомца, не касаясь его. — Ты купил ей новый ошейник? — Заметил он, полностью игнорируя недоумение старинного друга. — Ты так и не сказал мне, почему ты здесь, — сердито буркнул Скрудж. — Или почему явился именно сейчас. — Разве это не очевидно? — Тут Марли, казалось, закатил свои «монетные» глаза, — Как бы я не был рад тому, что другим призракам удалось убедить тебя измениться, у нас до сих пор есть незаконченные дела. Мы расстались на довольно... кислой ноте, скажем так. — Кисло — это даже близко не то слово, — пробормотал Эбенезер, сверля взглядом духа.       Мужчина нашёл в себе смелость придвинуться к нему ближе, несмотря на окружающий его холод, вызывающий мурашки по коже, которые почти приятно покалывали. — Ну, если ты не хочешь, чтобы я был здесь, значит мне лучше уйти. Не то, чтобы мне пришлось прыгать через несколько обручей почти целый год, чтобы получить разрешение от властей вернуться в смертный мир, — заявил Марли, и холод вокруг его фигуры усилился.       Встревоженный Скрудж потянулся, чтобы остановить Марли. — Нет! Пожалуйста, останься, — умолял Эбенезер. На несколько секунд мужчина сжал запястье Джейкоба, который был чертовски холодным, чтобы у него перехватило дыхание, а затем ладонь Скруджа прошла прямо сквозь руку духа.       Он замер, уставившись на почившего друга, и Джейкоб порывисто вздохнул: — Я же призрак, помнишь? Мы можем соприкоснуться только на несколько секунд.       Скрудж сморгнул застывшее от шока выражение, неловко отведя взгляд от Марли. — Эм, полагаю, тебе не нужна еда, питьё или место для сидения? — Спросил кредитор довольно сухо.       Пруденс, устав от их разговора, подошла к камину и с усталым фырканьем устроилась у потрескивающего пламени.       Выражение лица Марли ответило на его вопрос довольно понятно, пусть и без слов. Скрудж внутренне съёжился, отступая и устраиваясь в своём удобном новом кресле, заменившем старое сломанное, которым он пользовался несколько лет. По общему признанию, было приятно его заменить.       Марли, естественно, заметил эту мелочь. — Смотрю, у тебя кресло новое. И обои тоже. Ого, ты, конечно, хорошо потратился, — протянул дух, — Даже если эти обои довольно безвкусного цвета, а креслу не хватает подлинности, — добавил он с претенциозным фырканьем.       Скрудж устало прижал руку ко лбу. — Деньги должны быть использованы, Джейкоб. — Я знаю. — Выдохнул Марли, посылая в сторону приятеля струю холодного воздуха. — Я уже понял, что время — самая драгоценная валюта. И большую часть своей жизни я не использовал его разумно. Но, я хотел бы провести больше времени с тобой. Или... или позволить тебе быть с Изабель. — Его губы скривились в отвращении, обнажив черные десна и острые, кривые зубы.       Выглядел фантом крайне пугающие, и Эбенезеру пришлось силком подавить дрожь в теле. Но, это же был всё ещё Джейкоб! Пусть у него был призрачный облик и цепи, которые ужасно гремели, обрамляя его фигуру. И он всё ещё был давним деловым партнёром Скруджа... Чего бояться?       Эбенезер покачал головой, отвечая: — Изабель всё равно бы меня бросила. Я хотел богатства, она хотела семью. Я уверен, что она намного счастливее без меня. Но даже в твоём случае... Я опять сбежал, когда ты нуждался во мне больше всего.       Золотые глаза Марли сузились. — Да, это так. Но я никогда не держал на тебя зла, старина. — Все слова были сказаны с усталой сухостью и сопровождались многозначительным звоном одной из цепей, обмотанной вокруг плеч призрака. — Одному Богу известно, сколько же Я совершил ужасных деяний. Так что, не заостряй своего внимания на... — Но это не делает меня лучше. — Настоятельно перебил друга Скрудж. — У меня не было возможности извиниться, до того, как ты... ушёл. Я был слишком занят, потом злился и обижался, вместо того, чтобы быть рядом с тобой. Я не был подле тебя. Джейкоб.       Глаза Эбенезер блестели от слёз, и лицо Марли смягчилось, когда он скользнул ближе к старому товарищу, чтобы нежно провести рукой по его седым волосам в знак утешения. Прикосновение было коротким, немного дразнящим. — Мне жаль, что мы расстались так близко к концу. — Выдохнул Скрудж, закрыв веки и на мгновение представив, что Марли не превратился в призрак, и что он здесь во плоти. Что он жив.       Мужчина с голубыми радужками почувствовал, как внутри него нарастает прохладное давление, и вздохнул. Часть его напряжения и горя отступили. Он не помнил, чтобы чувствовал себя таким расслабленным когда-либо. — Что…? — Веки кредитора распахнулись от удивления.       Марли хитро усмехнулся. Руки фантома были прижаты к нижней части тела кредитора и, судя по ощущениям, были способы дарить прикосновения, несмотря на то, что тот был бестелесен. — Это... — Скрудж запнулся на полуслове. — Этого не может быть. — О, правда? Я могу попробовать подняться повыше...       Прозрачные ладони слегка сдвинулись вверх, потом вправо, и Скрудж ахнул: — Нет, не надо, я в полном порядке!       Пруденс подняла свой собачий взгляд, поражённая восклицанием второго хозяина, и призрак Марли исчез.       Ростовщик ощутил приступ замешательства, смешанный с паникой, от того, что Марли покинул его. Но затем дух снова появился рядом с ухом Эбенезера. — Какие мы застенчивые. — Ты... — начал было возмущаться голубоглазый мужчина, раздосадованный. — Поцелуй меня, — потребовал Джейкоб, снова исчезая. Он появился прямо перед лицом компаньона, не оставляя ему выбора.       Скрудж мгновение колебался, ни сколько из-за сверхъестественного образа своего бывшего любовника, а сколько из-за внезапности просьбы. Но он послушно подчинился. Какая-то часть его сознания беспокоилась о том, не разболтается ли челюсть Марли в процессе. К счастью, ничего подобного не произошло.       Поцелуй с призраком был странным опытом, это было похоже на поцелуй с ледяной глыбой, но более тёплой и мягкой, осязаемой и в то же время легкой как пёрышко.       Скрудж хотел большего.       Но через мгновение его поцелуй прошёл сквозь Марли, который всё ещё сохранял форму и присутствие.       Этот поцелуй был глубже, буквально. Эбенезер отстранился только потому, что его лицо стало слишком холодным, — Это замечательно, — пробормотал он, совершенно подавленный потерей контакта с партнёром.       Джейкоб усмехнулся: — Ох, всегда пожалуйста. Рад, что тебе понравилось, ведь мы даже не можем полноценно прикоснуться друг к другу или регулярно видеться. — Что ты имеешь в виду? Я думал, это... это оно, — в тихой тревоге проговорил Эбенезер.       Лицо Марли было пустым ледяным покровом, непроницаемым, словно кусок железа. — Это было бы слишком жестоко даже для меня: дать тебе вкус воссоединения, а потом снова отнять его. Несколько случайных визитов к кому-то, кто уже подвергся воздействию сверхъестественного и изменился к лучшему благодаря ему, были разрешены моим начальством. Но я всегда был жаден. Поэтому, приложив некоторые усилия, мне удалось выиграть тринадцать часов в мире смертных. — Есть ли какая-то особая причина, почему именно тринадцать часов? — С неподдельным любопытством спросил живой ростовщик. — Зависит от того, в чём состоит просьба. — Марли пожал плечами, гремя цепями. — Надеюсь, если я проведу это время осторожно, то я смогу...       Скрудж не смог сдержать восторженного смеха, подпрыгнув от радости и хлопнув в ладоши. — Ох, как здорово это слышать! Можешь остаться на ночь?       Джейкоб уставился на него в полном раздражении и высказал: — Нет, Эбенезер, я не трачу время зря. Я останусь всего на двадцать минут. — Это... это всё? Так мало... — разочарованно заметил последний, садясь в кресло. Спинка мебели содрогнулась в знак протеста против внезапного движения.       Скрудж взглянул на Пруденс, которая мгновенно почувствовала грусть от своего человека и неторопливо подошла к мужчине, положив голову ему на колени. — Чтобы мои тринадцать часов продлились до конца твоих лет, я должен использовать своё время экономно. Я не могу оставаться дольше часа в этом мире.       Эбенезер, на своё удивление, мог ясно прочитать печаль в поведении призрака. Он потянулся вперёд, чтобы быстро притянуть Джейкоба ближе, прежде чем потерял физический контакт с ним. — Я не против. Видеть тебя вообще очень приятно. — Ответил Скрудж мрачному Марли. — В конце концов, это не нормальное явление для влюблённых: продолжать отношения, когда один из них больше не является частью мира живых... — Нет, я полагаю, что нет, — согласился фантом. — Но я не думаю, что ты полностью понимаешь суть, Эбенезер. Как только ты умрёшь, мы будем разделены навсегда. Твоя душа спасена, моя, скорее всего, навсегда останется в аду, если не случится чуда.       Внезапная радость Скруджа резко пошла на убыль. — О, Джейкоб. Мне бы так хотелось чем-то помочь тебе. — Выдохнул он.       Пруденс простонала в знак согласия, глядя на мёртвого хозяина широко раскрытыми и влажными глазами. — Ты не можешь мне помочь, но я ценю твоё стремление. — Сказал Марли. Его полупрозрачные руки погладили Пруденс по макушке, а затем перешли к голове Скруджа, игриво похлопывая его. — Тогда заставь меня забыть всё. Давай наслаждаться тем, что у нас есть, даже если остаётся не так много... пока у нас ещё есть время, — импульсивно заговорил Эбенезер, схватив руку Марли, которая снова скользнула сквозь него.       Джейкоб издал звук недоверия: — Звучит немного жестковато и сюрреалистично, старина, когда я лишь отчасти телесен. Если это можно так назвать. Не считая моих... других, более неприятных черт. — Это не имеет значения! Не для меня. — Заявил Эбенезер. — Я уверен, что мы справимся и с этими проблемами. Мы всегда так делали в прошлом.       Пруденс завиляла хвостом и залаяла в знак согласия, с нетерпением глядя на обоих хозяев. Собака слезла с колен Скруджа и села прямо, немного настороженная. — Но, заметь, я был жив, когда мы «обходили проблемы стороной», — сухо сказал Марли. — Но ты ведь не совсем мёртв, — опроверг сказанное второй кредитор, — Ты — просто дух.       На этот раз Джейкоб не стал с ним спорить, а просто пожал плечами, звякнув цепями. — Хорошо. Что мы будем делать перед моим уходом?       Эбенезер ухмыльнулся, уверенно откидываясь на спинку кресла. — Ну, можешь начать с того, что снова меня поцелуешь.