Сердце, которое никогда не ожесточается

      То, что судьбы Джейкоба Марли и Эбенезера Скруджа так идеально совпали, можно объяснить только избытком чувств, которые существовали между ними как при жизни, так и после смерти.       Много ночей после своей кончины Марли сидел в молчаливом совещании со Скруджем. Незнание Эбенезером его присутствия было для почавшего ростовщика таким же утешением, как и печалью. Он так жаждал ещё нескольких мгновений, чтобы только предупредить своего компаньона о глупости, из-за которой сам Марли теперь страдал! Поведать о тех ночах, когда он бродил по бренной земле, с тяжёлыми цепями, сковывающими руки и ноги, и свидетельствовал о страданиях, которые он игнорировал при жизни. И лишь те ничтожные часы, которые он проводил, сидя подле Скруджа незамеченным, были его единственным спасительным островком, возможностью отдохнуть... Но, как же встревоженный призрак жаждал возможности снова говорить и быть услышанным.       То, что Судьба преподнесла ему свою милость и этот шанс на какое-то ни было исправление — было даром, который он не мог ожидать получить дважды. Марли было достаточно видеть, как Скрудж держит своё слово, храня Рождество в своём сердце весь год и делая добро для ближних. Его компаньон сделал всё то, чего не сделал скупердяй Марли в своё время, и несчастный дух радовался, твёрдо зная, что судьба Скруджа будет сильно отличаться от его собственной.       По мере того как сердце Скруджа облегчалось, облегчалось и бремя Марли. Это происходило мало-помалу, так постепенно, что он едва замечал это поначалу. По правде говоря, Джейкоб не обращал внимания на своё собственное бремя, настолько он был рад искуплению своего старого друга. Он наблюдал, как Скрудж уходил в глубокую старость, обожаемым своей, вновь появившейся, семьёй, коллегами, жителями Лондона, а также целым домом внучатых племянниц и племянников. Марли искренне наслаждался радостями Скруджа, и когда тот ушёл и обрёл свой покой, Марли всё ещё был рядом с ним.       Дух Марли не ожидал, что Скрудж увидит его на том свете. Эбенезера больше не мучили духи с того рокового Рождества, и ни разу за прошедшие годы он не подал ни малейшего намёка на то, что чувствует присутствие умершего партнёра, хотя Джейкоб следил за ним внимательнее, чем кто-либо из его живых друзей и родных. Даже сейчас он стоял у постели Скруджа, пока Фред сжимал руку своего увядающего дядюшки. Глаза мужчины выдавали печаль, хотя он всё равно улыбался и смеялся ради своего родного, ради единственного близкого человека. — Все хорошо, мой дорогой Фред, — прошептал Скрудж, его голос был слабым от возраста и немощи. — Ох... Ты видишь? Мой старинный друг Марли пришёл, чтобы идти рядом со мной. Мой любимый друг... я... так скучал.       Фред огляделся вокруг, словно ожидая увидеть привидение, но Джейкоб просто улыбнулся Эбенезеру. — Здравствуй, мой милый. Я был здесь всё время.       Ответная улыбка Скруджа была более ласковой, чем когда-либо в жизни, и Марли подошёл ближе, протянув ему руку. — Пора? — Спросил Скрудж, его свободная рука медленно двигалась в направлении к духу компаньона, чтобы прикоснуться к нему. — Действительно... Я готов.       Когда ладонь Марли сомкнулась вокруг его руки, старый ростовщик сделал последний, тихий вдох. Вдох без выдоха. В тот же момент Эбенезер поднялся, оставив своё ослабшее тело позади, чтобы его оплакивали живые, и взял руку давнего приятеля, чтобы пойти вперёд навстречу своей судьбе. — Твои цепи, Джейкоб, — заметил Скрудж, удивлённо глядя на своего друга. — Я боялся, что они будут обременять тебя вечно. — Я тоже. — Марли сжал руку Эбенезера там, где она лежала на его предплечье. — Но, похоже, твоих добрых дел за последние годы было достаточно, чтобы облегчить бремя нас обоих. — Я бы с радостью ходил по земле с тобой вечно, мой дорогой, — ответил Эбенезер. Его хватка на руке Марли на мгновение усилилась, и он тихо вздохнул. — Ах, Джейкоб. Единственное, о чём я сожалею, — что недостаточно любил тебя при жизни.       Марли рассмеялся, ярко и радостно, как Скрудж никогда не слышал, чтобы он смеялся ранее. — Ну, тогда давай любить друг друга в смерти, милый Эбенезер, ведь здесь у нас есть всё время мира.       Скрудж снова улыбнулся, и они рука об руку пошли в вечность.