Луна сегодня красивая,правда?

Парк казался бесконечным в своей тишине и загадочности. Ночь была прохладной, но не холодной, и воздух наполняла легкая свежесть. Луна висела высоко в небе, словно наблюдая за всем, что происходило внизу, а звезды, как россыпь мелких огоньков, искрились вокруг неё. Эдгар шел по тропинке, молча уткнув взгляд в землю. Его длинный шарф развевался позади, а мысли были заняты чем-то неуловимым. Он часто предпочитал такие прогулки — подальше от шума и людей. Только не в этот раз. Рядом с ним, с явным восторгом и непрекрытой энергией, шла Коллет. — Эдгар, ты вообще слышал, что я тебе говорила? — спросила она, слегка нахмурившись. — Что? — отозвался он рассеянно. Коллет на мгновение закатила глаза, но тут же снова заулыбалась. Это было типично для Эдгара — всегда где-то в своих мыслях, как будто всё происходящее вокруг него не касалось. — Я говорю, луна сегодня красивая, правда? — повторила она и остановилась, поднимая голову к небу. Эдгар тоже остановился. Ему вовсе не хотелось участвовать в подобных обсуждениях, но что-то в ее тоне заставило его взглянуть вверх. Луна действительно была великолепна. Она освещала парк мягким серебристым светом, добавляя пейзажу мистического очарования. Но его внимание тут же переключилось. Он взглянул на Коллет. Она смотрела на луну с таким неподдельным восхищением, что он невольно залюбовался ей. Ее белобрысые волосы, словно впитавшие отблески ночного света, казались почти волшебными. А ее глаза блестели от счастья — искреннего, простого счастья, которое он не мог понять. — Красивая, — наконец ответил он, едва слышно. Коллет обернулась к нему, ее взгляд был чуть насмешливым, но добрым. — Ты говоришь так, будто тебя заставляют. Неужели тебе сложно просто признать, что что-то действительно красиво? — сказала она, наклонив голову набок. Эдгар отвел взгляд и пожал плечами. — Я просто не привык тратить время на такие вещи, — ответил он. Коллет усмехнулась. — Ага, конечно. Но ведь ты всё равно тратишь его, прогуливаясь со мной. Значит, не так уж это и бессмысленно, да? Эдгар не нашел, что ответить. Вместо этого он тихо хмыкнул, что можно было принять и за согласие, и за безразличие. — Ты иногда странный, — продолжила она, но в её голосе не было упрека. — Ты такой мрачный, но... иногда мне кажется, что ты тоже видишь красоту в мире, просто боишься в этом признаться. Её слова задели что-то внутри него. Возможно, она была права. Может быть, он действительно видел эту красоту, но ему проще было прятаться за маской циничного одиночки, чем позволить кому-то увидеть его настоящего. — Может быть, — снова тихо произнес он. Коллет улыбнулась, её глаза сверкнули от удовольствия. — О, это почти как комплимент! Надо же, Эдгар признал что-то красивым. Мир перевернулся! — Не преувеличивай, — пробурчал он, но в его голосе было меньше раздражения, чем обычно. Они продолжили идти. Коллет скакала по тропинке, словно ребёнок, время от времени собирая упавшие листья и разглядывая их в лунном свете. Эдгар шёл чуть позади, наблюдая за ней. Она была как яркое пятно в этом ночном мире, полное энергии и жизни. — Ты знаешь, — вдруг сказала она, не оборачиваясь, — иногда я думаю, что ты был бы намного счастливее, если бы позволял себе расслабиться. — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты всегда такой... напряженный. Как будто мир вокруг тебя — сплошная угроза. — А разве это не так? — парировал он. Коллет замерла и обернулась к нему. — Может быть, — признала она. — Но если смотреть на всё как на угрозу, разве можно увидеть что-то хорошее? Эдгар не ответил. Её слова заставили его задуматься, хотя он не собирался показывать это. — Знаешь, — продолжила она, подходя ближе, — иногда мне кажется, что ты просто боишься быть счастливым. Эдгар нахмурился. — Что за чушь? — А что, если нет? — Коллет хитро улыбнулась. Она подошла совсем близко, протянула руку и слегка дернула его за шарф. — Ты ведь не боишься лунного света, да? Тогда чего ты боишься? Эдгар почувствовал, как внутри него всё переворачивается. Её близость, её слова, её улыбка — всё это выбивало его из привычного равновесия. — Я ничего не боюсь, — сказал он, стараясь звучать уверенно. Коллет рассмеялась. — Конечно, нет. Мистер «я выше всего этого». Её смех был как музыка, легкий и звонкий, и Эдгар вдруг понял, что не против слушать его ещё. — Ладно, мистер мрак и тоска, — сказала она, отпуская его шарф. — Раз уж ты сегодня признал, что луна красивая, может, признаешь, что прогулка со мной — тоже не худший способ провести вечер? Эдгар усмехнулся. — Возможно. — Возможно? Да это почти комплимент! Она снова засмеялась и, взяв его за руку, потянула вперёд. — Пошли дальше. Ночь ведь только началась. Эдгар, хоть и неохотно, позволил ей вести себя. Её рука была теплой, и он вдруг понял, что это первое прикосновение за долгое время, которое ему не хотелось оттолкнуть. Они шли дальше по тропинке, иногда останавливаясь, чтобы Коллет могла собрать очередной «интересный» камень или листок. Эдгар молчал, но его взгляд всё чаще задерживался на ней. — Ты когда-нибудь загадывал желание на падающую звезду? — вдруг спросила она, снова поднимая голову к небу. — Нет, — ответил он. — А я — да. Постоянно. — И они сбываются? — Иногда. Она улыбнулась, её взгляд был мечтательным. — Я думаю, всё дело не в звёздах, а в том, что ты веришь в своё желание. Эдгар задумался. Ему было трудно понять, как можно верить во что-то настолько эфемерное. Но, глядя на Коллет, он вдруг поймал себя на мысли, что ей это удается. Они дошли до небольшой скамейки, где Коллет уселась, глядя на луну. — Давай посидим немного, — предложила она. Эдгар сел рядом, молча. Они сидели в тишине, лишь ночной ветер играл с ветвями деревьев. — Знаешь, — вдруг сказала она, — я рада, что ты пришёл со мной. Эдгар посмотрел на неё. — Почему? — Потому что с тобой, несмотря на всё твоё ворчание, мне спокойно. Её слова удивили его. Он никак не мог понять, что именно она в нём нашла. — Ты странная, — тихо сказал он. Коллет рассмеялась. — И это говорит мне тот, кто носит шарф даже летом? Эдгар усмехнулся. Они ещё долго сидели, глядя на луну. Ночь действительно была особенной. Луна сегодня красивая, правда? (продолжение) Коллет сидела на скамейке, подтянув ноги к груди и обняв их руками. Её взгляд был устремлён на луну, но мысли явно унеслись куда-то далеко. Эдгар, напротив, сидел неподвижно, словно статуя, руки скрещены, глаза прикрыты. Но он не спал. Он слушал, как ветер шуршит в листве, как тихо вздыхает Коллет, как где-то вдали ухает сова. — Эдгар, — вдруг сказала она, разрывая тишину. — Что? — Ты когда-нибудь думал, что мог бы быть... другим? Он открыл глаза и бросил на неё непонимающий взгляд. — Что значит "другим"? Коллет пожала плечами, глядя на него из-под розовой челки. — Ну, не таким мрачным и... замкнутым. Может, ты был бы счастливее, если бы позволил себе жить проще? Эдгар усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Проще? Ты говоришь это так, будто я сам выбрал свою жизнь. — А разве не так? Он замолчал. В её словах был смысл, но признать это было бы равносильно признанию собственного поражения. — Ты ведь можешь меняться, если захочешь, — добавила она, не дождавшись ответа. Эдгар пожал плечами. — А зачем? Коллет нахмурилась. — Чтобы жить, а не просто существовать. Чтобы чувствовать, а не прятаться за этой твоей маской. Её слова ударили сильнее, чем он ожидал. Он отвернулся, снова уставившись куда-то в темноту парка. — Ты не понимаешь, Коллет. Ты не знаешь, что это значит — всегда быть наготове. Всегда защищаться. Она долго молчала, а потом тихо произнесла: — Может быть, ты прав. Я не знаю. Но мне кажется, ты сам усложняешь себе жизнь. Эдгар хотел ответить что-то резкое, чтобы прекратить этот разговор, но Коллет встала, отряхнув юбку, и протянула ему руку. — Ладно, хватит сидеть. Пойдём дальше. Он смотрел на её протянутую руку, раздумывая, стоит ли вообще продолжать эту прогулку. Но в её взгляде было что-то такое... теплое, что он не мог просто отвергнуть. Эдгар поднялся, не взяв её за руку, но всё же пошёл следом. — Ты всегда такая настойчивая? — спросил он, едва заметно улыбнувшись. — Конечно! — ответила она с широкой улыбкой. — Кто-то же должен тебя вытаскивать из твоего кокона. Они продолжили идти по тропинке, которую освещала только луна. В какой-то момент Коллет остановилась у небольшого пруда, чья поверхность была идеально гладкой, как зеркало. — Смотри, — прошептала она, указывая на отражение луны в воде. — Разве это не прекрасно? Эдгар взглянул на воду. Он видел отражение луны, звёзд и даже себя — тёмная фигура в длинном шарфе, стоящая рядом с яркой, почти сияющей Коллет. — Красиво, — нехотя признал он. — Видишь? — улыбнулась она. — Ты можешь видеть красоту, если захочешь. Она села на корточки и опустила руку в воду, нарушив гладкую поверхность. Волны разошлись кругами, и лунное отражение задрожало, будто живая. — Ты всегда такая... энергичная? — спросил он, наблюдая за её игрой с водой. — Ну, не всегда, — призналась она, смеясь. — Просто мне нравится, когда люди вокруг начинают видеть мир моими глазами. Особенно такие, как ты. Эдгар нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Коллет подняла взгляд на него, её лицо стало серьёзным. — Ты словно спрятался за стеной. Никто не может до тебя достучаться. Но я вижу, что за этой стеной есть кто-то другой. Кто-то, кто способен быть счастливым. Эдгар опустил взгляд. — Ты слишком много думаешь обо мне. — Может быть. Но разве это плохо? Он ничего не ответил. Её искренность была слишком неожиданной, и он не знал, как на неё реагировать. Коллет поднялась и снова потянула его за собой. — Пошли, — сказала она. — Я знаю одно место, где тебе точно понравится. Они шли ещё минут десять, пока не вышли на небольшую поляну, окружённую деревьями. Здесь всё казалось особенно тихим и мирным. Коллет подошла к центру поляны и подняла голову. — Смотри, — сказала она. Эдгар поднял взгляд. Небо было усыпано звёздами, словно кто-то рассыпал по нему бесчисленные алмазы. Луна светила особенно ярко, освещая поляну. — Здесь всё выглядит... иначе, — сказал он после долгой паузы. Коллет улыбнулась. — Правда? Он кивнул, впервые за вечер не стараясь скрыть своих чувств. — Здесь тихо. И красиво. — Вот видишь? Ты способен видеть хорошее, если захочешь, — сказала она, садясь на траву. Эдгар сел рядом, опершись на руки. — Почему ты так стараешься меня изменить? — спросил он. — Потому что ты мне не безразличен, — ответила она, не глядя на него. Эти слова застали его врасплох. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Коллет обернулась к нему, её глаза блестели в лунном свете. — Ты не обязан меняться, Эдгар. Но я хочу, чтобы ты знал: ты не один. Её слова прозвучали так просто, но в них была вся суть того, что она пыталась сказать весь вечер. Эдгар почувствовал, как внутри него что-то меняется. Он всегда был один. Всегда. И вдруг он понял, что это больше не так. — Спасибо, — тихо сказал он. Коллет улыбнулась, и на этот раз её улыбка была мягкой, почти нежной. — За что? — За то, что ты не сдаёшься. Она рассмеялась. — Я же говорила: я настойчивая. Эдгар улыбнулся — настоящей, хоть и едва заметной улыбкой. И, глядя на неё, он впервые за долгое время почувствовал, что, может быть, жизнь может быть немного светлее, чем он привык думать. Они сидели на поляне ещё долго, глядя на звёзды. Ночь была спокойной, и в этом молчании было больше понимания, чем в тысяче слов. Ночь подходила к концу. Луна постепенно склонялась к горизонту, а звезды начинали тускнеть. Эдгар и Коллет всё ещё сидели на поляне, окружённые мягким шелестом деревьев. Коллет тихо зевнула, прикрыв рот ладонью, и повернулась к Эдгару. — Похоже, скоро рассвет, — сказала она, её голос был спокойным и немного сонным. Эдгар, который всё это время смотрел на небо, перевёл взгляд на неё. — Спасибо, что вытащила меня сегодня, — произнёс он неожиданно. Коллет удивлённо подняла брови, а потом широко улыбнулась. — Ого! Это уже второй раз за ночь, когда ты говоришь «спасибо». Может, луна на тебя как-то особенно влияет? Он усмехнулся, покачав головой. — Может быть. Коллет поднялась на ноги, стряхнула с юбки травинки и протянула ему руку. — Пошли домой, мистер "люблю мрак". Ты же не хочешь, чтобы кто-то увидел твою улыбку при дневном свете, верно? Эдгар, не удержавшись, тихо рассмеялся. Он встал, игнорируя её руку, но шагнул рядом с ней. Когда они покинули поляну, свет луны скользнул по их силуэтам, а в воздухе осталась только тишина.