Омела, лебеди и Рождество

24 декабря — канун рождества. Уже завтра вечером жители Тюбенгена соберутся со своими семьями у камина и будут праздновать, распаковывать подарки, петь хоровые песни и поедать печенье. Лололошка, человек к своим тридцати годам семьёй не обзаведшийся, планировал отпраздновать его как обычно в одиночку. Планировал в прошлое Рождество, ровно год назад, пока в его жизни не появился он. Джон Дейви Харрис — чудной заморский изобретатель, прибывший в этот небольшой городок у пролива святого Андрея для… Для чего? Не раз задавался Лололошка этим вопросом, и каждый раз Джон отвечал ему по-разному. — Я люблю путешествовать. Только тут засиделся чего-то… — Я работаю над новым изобретением! Здесь воздух морской, способствует работе мозга. — Не хочу тратить деньги на переезд, лучше куплю новый набор инструментов… — А ты прям не хочешь со мной хату делить я погляжу? Лололошка всегда хмурился, когда Харрис переводил таким образом стрелки — Может быть и не хочу, но и выгонять тебя на мороз тоже желания нет. — А ещё у нас нет корицы для печенья. Раз заняться нечем, кроме как меня отвлекать, пошел бы и купил. И вот он здесь. С пакетиком пряных коричневых палочек в одной из рук, стоит по среди заснеженной дороги. На самом деле вид на улице был не самый грустный. За спиной, спустя пару кварталов был порт. Краны, большие металлические корабли и тонны пара, валящего из труб. И все же, воздух здесь был намного чище, чем в столице. Из-за отдаленности от других населенных пунктов, физико-географического расположения и малой торговой важности здесь не было ни одной стоянки дирижаблей. Лололошка видел их только пролетающим мимо, со стороны моря. Напротив пролива располагалось кольцо гор, за которыми шли просторные равнины. Сейчас они наверняка были покрыты плотным слоем снега, как и вершины гор. Вздохнув Лололошка отправился домой. Он, вместе с соседом, проживал близь центральной площади. Здание было самым обычным — три этажа, первый магазин, два оставшихся жилые. Оно досталось Лололошке в наследство от отца, так же как и часовой бизнес, не востребованный в таком захолустье и кое-как помогавший сводить концы с концами. Но с появлением Джона все изменилось. Он был отличным мастером, изобретателем и в какой-то степени бизнесменом. Теперь вместо часов в «Магазинчике Лололошки» продавались различные приборы для быта, вроде механического венчика, швейной машинки и каких-то замудренных ножей. Джон называл их «перочинным» Харрис, несмотря на остроту его слов, завышенное эго и самолюбие, оказался на удивление хорошим человеком. Человеком, что за чуть меньше чем год, стал для Лололошки достаточно близким, чтобы отметить вместе с ним Рождество. Раньше он просто дожидался в одиночестве полуночи и шел с друзьями по пабам. В этот раз, он планировал отметить праздник по всем традициям и подарить Джону то, чего как ему казалось, изобретателю не хватало. Но каким бы чувственным не был его дар, без чего-то материального возвращаться не хотелось. «Подарок. Что вообще можно подарить Джону? Неужто и в правду набор инструментов?» — бредя по серому, в некоторых местах все ещё заледеневшему тротуару, Лололошка нечаянно зацепился взглядом за витрину какого-то магазина. Среди фигурок в виде сов, сделанных из шестерёнок, стоял небольшой хрустальный шарик. В нем находилась фигурка в виде двух лебедей, наклонившихся друг к другу лбами так, что их шеи стали похожи на символ сердца. Сморгнув наваждение, Лололошка сделал пару шагов назад к двери лавки и вошёл в нее. Пара покупателей и старик за кассой обернулись на него, но уже через секунду вернулись к своим делам. Парень подошёл к витрине уже с внутренней стороны, и аккуратно раздвинув механических совушек, взялся за шар и устремился с ним на кассу. — Пять золотых. — Так мало? — Лололошка достал из кармана теплого пуховика кожаный кошель и протянул деньги кассиру. — Он последний остался, стоял там уже как неделю, никто не брал почему-то. Ещё бы я цену после такого завышал… — Брак? — Не-а. Просто мода сейчас другая, сам видишь. — старик кивнул в сторону других покупателей, воодушевленно рассматривающих шкатулку с заводной балериной. Покрутишь за ручку — дама в пачке поднимется под мелодию, открыв крышку. У них с Джоном была похожая. У Лололошки было хобби — вырезать из дерева игрушки. Птички, рыбки, куколки… Раньше он крепил их как украшение к часам, сейчас они стояли в большой стеклянной миске на столике в магазине, чтобы любой желающий мог взять одну приятным бонусом к покупке. Джон сказал что это «маркетинговый ход», а Лололошка не стал с ним спорить. Он просто продолжил вырезать деревянные фигурки, управлять магазином… — Мне нравиться вот этот котик. — объявил как-то Джон за обедом, указав на фигурку, в тот момент вырезаемую Лололошкой. — Я его ещё не закончил… — Как закончишь отдашь мне. — Зачем? — Увидишь. И через пару дней Ло увидел. Музыкальная шкатулка, изначально похожая на темную деревянную коробку, превращалась в изящный подиум для котика, который шагал по нему под заморскую музыку. — Эту мелодию мне на арфе играла сестра. — единственное что тогда сказал Харрис, прежде чем спустился на второй этаж, к себе в мастерскую.

***

Дом встретил Ло скрипом половиц. На первом этаже было темно и тихо. В преддверии рождества «Магазинчик Лололошки» был закрыт. Пройдя через стойку, Лололошка подошёл к лестнице у правой стены и направился наверх. Второй этаж тоже был хладен и тих. Аккуратно убранные инструменты свидетельствовали о том, что изобретатель не вернётся сюда в ближайшие пару дней. Вообще Лололошка слегка, самую малость удивился тому, как Джон яро начал планировать празднование Рождества. Харрис всегда казался парню чем-то непреступным, отстранённым от общества и его традиций. Он не ходил в церковь, не участвовал в шествиях, его даже не было на церемонии спуска батискафа этим летом. Но вот он здесь. Балансирует на табуретке, украшая двух с половиной метровую рождественскую ель. — О! Свет моих очей, где тебя носило?! Ловко спрыгнув на пол, Джон помог снять соседу тяжёлую одежду. — Я заглянул ещё в пару магазинов. — По тебе не видно. — Вещи внизу, там… сюрприз. — Лололошка улыбнулся, встряхивая плечи. Белый, с голубыми снежинками свитер приятно щекотал кожу. Подойдя к ели он осмотрел чужие труды довольно качая головой. — Ты не стал использовать свечи? — Это огнеопасно. Лучше уж расставить их по полкам и зажечь уже перед самим праздником. — Я тоже так думаю. Что сейчас делать будешь? — Сюрприз. Можешь сколько угодно считать меня бесчувственной брюзгой… — Я так не считаю. — …Но подарок я тебе все же подготовил. Джон пожал плечами и накидывая чужую куртку, удобно лежащую до этого в его руках, отправился вниз. Лололошка вздохнул и пошел следом, но застал внизу лишь холод от открывшейся двери. Лололошка подошёл к прилавку, по пути открывая краны и включая лампы. В тканевом, потрёпанном пакете лежал тот самый шар, упаковка корицы и зелёные ветки, для украшения. Сплетённые в пучки овальные листочки и белые, иногда розовые и почти красные ягодки. Раскладывая всё на столе, Лололошка насчитал девять пучков и уже прикинул куда какие повесит. Предварительно спрятав подарок он приступил к делу. Одолжив у соседа несколько небольших гвоздей и тонкую нитку, он повесил один пучок над печью, в кухне на верхнем этаже, ещё одну над окном на втором этаже, два над окнами на третьем, и ещё два на первом. Последние две веточки Лололошка распределил между дверными проемами. Один отделял кухонную и спальную зону третьего этажа, а второй склад и пространство магазинчика. Прибив небольшой гвоздик к деревянной перекладине, и уже начав обматывать его нитью, Ло услышал звук открывшейся двери и почувствовал скользящий по полу холод. — Это просто ужас! Почему в портовой почте до сих пор нет книги жалоб?! — Потому что на нее жалуешься только ты? — Лололошка не оборачивался, продолжая крепить зелёную ветвь. Закончив парень отошёл, облокотившись на прилавок. По его мнению, выглядело достаточно сносно. — Не может быть такого. Если посылку задержали мне, значит задержали и всем остальным. Не знаю на счёт инициалов других, но тем придуркам пора бы уже запомнить что я JDH! Не DJH, не GDH, а Джон Дейви Харрис! — нервно стянув куртку и бросив ее на прилавок, Джон раздражённо зашёл за него, застыв у прохода и недоуменно уставившись на ветвь омелы. — Это мой подарок? — Лололошка потянулся к Джону. В его руках была картонная на вид коробка, среднего размера. Отмерев, тот дёрнул ее на себя, не давая Ло даже пальцем её тронуть. — Ага. А это что? — Джон кивнул на проход и обвел взглядом помещение, замечая ещё пару веток на окнах. — Рождественское украшение. Не тебе ведь одному дом к празднику готовить? — Лололошка невинно пожал плечами. — Допустим. А венки ты купил? — Нет. — Почему? — посылка с хлопком приземлилась на прилавок, в полуметре от Лололошки. — И только не говори что дорого, благодаря мне проблем с финансами у нас нет. — Просто… Сделаем вид что ты привил мне тягу к минимализму. — Хах. Используешь мои оправдания против меня? — Значит тот случай в твоей мастерской, все же был оправданием неумению рисовать? — Ой всё, Да ну тебя. — Джон вновь подхватил коробку и направился к лестнице. Оставшийся вечер прошел как обычно. Джон, зачитывался книжками, а Лололошка вырезал деревянные фигурки. Под елью уже лежали украшенные цветными бумагами подарки, но открыть их суждено было лишь завтра вечером. — Спокойной ночи. — Хлопнув очередной прочитанной книгой, связанной, видимо, со строением машинных двигателей, Джон лег спать. Осмотрев свое творение, которое от волнения и предвкушения превратилось не в элегантную птичку, а в огрызок деревянного бруска, Лололошка со вздохом последовал его примеру.

***

Праздничный стол парни начали готовить ещё рано утром. Джон послал Лололошку за рыбой, пожелав удачи не пропасть в толпе таких же желающих урвать по свежее, а сам занялся приготовлением курицы, сочива и бульона для студеня. По традиции, на Рождественский стол нужно было приготовить двенадцать блюд, символизирующих двенадцать апостолов Иисуса Христа. Джон не был глубоко верующим человеком, но в детстве именно Рождество было праздником, дарующим такое нужное тепло. В тот праздничный вечер родители почти не ссорились, отец не ругался, а пел песни под музыку сестры. В тот праздничный вечер ему дарили подарки не за отличную успеваемость и грамоты, а просто так. В тот праздничный вечер он чувствовал тепло, он чувствовал любовь. Когда Харрис вырос не осталось родителей, не стало сестры, родного дома тоже не было. И только этот праздник, где бы Джон не находился, дарил ему долгожданное тепло. По этому Джон считал своим личным долгом хотя бы сейчас, когда у него есть такая возможность, отметить его стоящим образом. Закончив с основным и вынеся студень ав прохладную кладовку, Джон прихватил от туда компот и бутыль просекко, возвращаясь к готовке. Вскоре вернулся Лололошка со свежей рыбой и свининой башкой, которые в порядке очереди, были направлены в печь на запекание. Достав сделанные Лололошкой ещё давно маринованные грибы, и сельдь, Джон пересчитал количество блюд и приступил к приготовлению вареников. — Тебе помочь? — Если хочешь помочь не мешайся под ногами. Или вон поди… Эм… Тесто для печенья сделай. — Как скажешь, Джонни. Взяв все необходимые ингредиенты, Лололошка отошёл от плит и печей за небольшой деревянный столик, за которым они с Джоном обычно обедали. В паре метров от него стояла ель, а ещё чуть дальше шла стена, делящая этаж на две части. Тесто нужно было сделать сейчас и сделать быстро, чтобы до вечера оно успело настояться. Замесив тесто из муки с яйцами и сахаром, Лололошка в отдельной миске смешал масло и пряности, после чего направился к плите. — Мне чуть-чуть нагреть, потеснишься? — Без проблем. На плите в кастрюле уже булькала вода, в которую Харрис планировал бросать слепки вареников. — У тебя есть планы на сегодня? До вечера? — Нет. А что? Масло зашипело. Ло снял эту пахучую смесь с огня и добавил измельчённый мускатный орех, активно перемешивая. — Хотел предложить прогуляться. Сегодня хорошая погода. — В здешние морозы погода не может быть хорошей. — Это ты так думаешь. Сходив за заготовкой теста, Лололошка полноценно устроился на столе с одной стороны печи, в то время как Джон продолжал лепить угощение на другой. — Ты ведь хочешь мне что-то показать? — Это настолько очевидно? — Для такого незаурядного человека как я, да. Очевидно. — В честь праздника днём будет проходить ярмарка, вблизь площади. Танцы конкурсы, все такое. Лололошка закончил месить тесто. Джон странно на него покосился но решил, что парень сам разберётся как готовить печенье. — Я скоро закончу и можем идти. — Джон тем временем высыпал вареники в кипяток, наблюдая за бульканьем и появляющейся пеной. — Хорошо. — Ло кивнул и пошел относить к студню его временного соседа.

***

Солнце ярко светило, выглядывая из-за белых пушистых облаков. Его лучи отражались от снега, делая этот день ещё более радостным. Джон кутался в пуховую накидку и свой оранжевый шарф, щурился от света и уже десять раз пожалел что согласился сюда пойти. Лололошка свободно шел рядом, с широко раскрытыми глазами, как ребенок, наблюдал за проходящими мимо людьми, несущими коробки к ларькам или просто гуляющими, за кричащими зазывалами и за бегающими друг за другом ребятишками. — И что мы будем тут делать? — пробубнил себе под нос Джон. — Праздновать? Что ещё тут можно делать? — Лололошка удивлённо на него обернулся — ты замёрз что-ли? — Да. — Мы вышли из дома пять минут назад. — несмотря на солнечный свет, мороз действительно был. При чем ощущался он сильнее, чем вчера вечером. — надеюсь кружка глинтвейна тебя согреет. Ловким движением, Лололошка накинул на Джона свой клетчатый голубой шарф. Теперь изобретатель был похож на яркий разноцветный кокон. — Эй! — Ну… Тебе же холодно. — Лололошка хитро улыбнулся и уже через секунду сорвался с места в сторону киосков. — А ты?.. Лололошка! — Джон пустился следом за ним, на ходу стягивая шарф. Через пару минут таких догонялок, Ло остановился у небольшого киоска с синим тканевым покровом. Внутри находились механические автоматы с большим количеством трубок и рычагов. Между ними метался владелец, создающий коктейли для посетителей, стоящих в небольшой очереди. Как только Харрис нагнал соседа, тот уже стоял в конце и пересчитывал деньги. — На. — Джон впихнул шарф прямо тому в руки — Если заболеешь — я тебя добью. — Как мило с твой стороны, Джон. Ты какой будешь? Есть мятный, клубничный и ягодное ассорти. — Возьми мне любой из тех, что сам не будешь, попробую два из трёх. — А сели я не поделюсь? — Поделишься. Куда тебе деваться? Уже с картонными стаканчиками в руках, парни шли по оживленной улице, изредка заглядывая в другие киоски. Сейчас, на главной площади у большой ели кипела жизнь. Представления от культурных школ для зрителей всех возрастов, конкурсы и фокусы, танцы и песни. Уже на подходе заряженная музыка ударила в голову и Лололошка, схватив вскрикнувшего от неожиданности Джона, побежал танцевать. Крики, хохот, стук каблуков… Кружа с другом по заснеженной площади, Лололошка чувствовал себя как никогда хорошо. Харрис, подхвативший чужой настрой, и уже забывший о оставленном на какой-то лавочке напитке, взял Ло за руки и закружился с ним в своеобразном танце. — В детстве я ходил в школу хореографии — между делом поделился он. — Удивительно. Где ты только не был. — с очередным кульбитом, вокруг своей оси, Лололошка потерял равновесие и приземлился спиной на тонкий слой снега, потащив Джон за собой. Тот упал сверху Ло, стукаясь своим лбом о чужую челюсть. Окружающие охнули, кто-то подошёл ближе, помогая встать, а сами парни, держась друг за друга залились смехом, не смотря на дискомфорт от падения. Отойдя от толпы к краю площади, при этом все ещё держась друг за друга, они наконец смогли отдышаться. Первым опомнился Джон. Он смущённо отшатнулся и чуть не упав вновь. — Поосторожней, танцор. Если сломаешь себе что-то я добивать не буду. — Какой ты добрый… Пойдем домой? — Уже? — Я устал! — Джон драматично опустился на промерзшую скамейку, через секунду подскакивая обратно. — И замёрз. А ещё что нам тут ещё делать? — Гулять? Можешь рассказать про то как на танцы ходил, я про это впервые слышу. Лололошка подошёл ближе, взял чужие холодные ладони в свои. — Я про тебя вообще почти ничего не слышу. Кроме того какой ты гений и заядлый путешественник. Джон нахмурился. Отчего то вдыхать холодный воздух стало ещё сложнее. Пальцы, которые он от мороза с трудом ощущал, судорожно сжались. — Мне холодно. Пошли. Спрятав одну руку в карман, а второй ещё сильнее сжав чужую, Джон быстрым шагом направился в сторону их дома, утягивая Лололошку за собой.

***

Солнце медленно опускалось за море. Оранжевый закат ножом прошлеся по городу, подталкивая его жителей к началу торжества. За небольшим деревянным столиком сидели двое. Праздничный стол, собранный из раскладной тумбы занимал большое место по среди зала, но пространство для передвижения и, самое главное, распаковки подарков оставалось. — Сейчас… Вот так вот. — Закончив вырезать печеньки, Джон с облегчением поставил противень в печь и встряхнул руки. — Давай пока откроем подарки, после за стол сядем. К тому времени видать допекуться. — Хорошо. У тебя получились красивые ёлочки. — Лололошка подошёл поближе и нагнулся, заглядывая через желтоватое стекло в печь. — Твои розы тоже получились неплохо. Только… — Джон прикусил язык, как-то странно косясь на Лололошку — Почему именно розы? — Они красивые. Ладно, пойдем скорее! Лололошка обошел праздничный стол и уселся под ёлку. — Кто первый? Давай- — Ты. — Джон сел напротив и достал из-под больших изумрудных ветвей свою коробку. Обёрнутая в белую бумагу, с голубыми узорами и красным бантом она выглядела завораживающе, и интригующе. — Там чайный сервис? — Нет. — Новые сапоги? — Нет?.. — Какой-то механизм? — Открывай уже. — Джон нетерпеливо подтолкнул коробку к Ло, слегка хмурясь. — Да-да, не кипятись. Красная лента беззвучно упала на пол, но следом за ней послышался шелест рвущейся бумаги. — Это?.. — Лололошка достал из коробки тканевый пакет. — Кот в мешке? — Хах. Посмотри и узнаешь. — Тараканы?! — Лололошка широко раскрыл глаза, уставившись сначала в мешок, а после переведя взгляд на трясущегося со смеху Джона. — Это… Хах… Финики, — пролепетал он сквозь смех и постарался отдышаться. — Мне довелось их попробовать когда я путешествовал по южному континенту. Они очень сладкие, как мед. Попробуй. — Сладкий твердый мед, похожий на таракана. — Тебе не нравиться? — Нравится. — Лололошка уже откусил половину сухофрукта, с восхищением во взгляде наслаждаясь его вкусом. — Только косточку не глотай. Лололошка кивнул, поднимаясь и кладя ее на край салфетки, лежащей на столе. Джон тем временем продолжил: — Они означают праведность и добродетель. Мне ещё при первой пробе об этом рассказали. — Харрис внимательно следил за чужими действиями. Ло опустился, снова садясь на против него. — Лололошка… Ты лучшее что случалось со мной за последние несколько лет. Джон поздно прикусил язык. Он подтянул к себе ноги и даже приоткрыл рот что бы… Оправдаться? Но не сумев подобрать слов сказал лишь: — С Рождеством тебя. Лололошка смотрел на него… По особенному. Сердце теплило, и он точно знал: сейчас или никогда. Достав свой подарок — клочок газетной бумаги, обмотанный бечёвкой, парень протянул его Джону. Тот оправившись взял его, аккуратно распаковывая. — Снежный шар?.. — Джон встряхнул подарок. Лежащие внизу белые блёстки взмыли вверх, имитируя снег. Через просвет между двумя белыми лебедями, напоминающий сердце, он посмотрел на Лололошку. Тот улыбался, сминал губы пытаясь найти слова. Но прежде чем он успел что-то сказать Джон снова засмеялся. — Ты чего?.. Джон? — Лололошка подсел поближе, взяв соседа за плечи. Тот успокоившись серьезно, не без тени некой нежности взглянул парню в глаза. — Ты знал что лебеди — один из символов любви? Особенно… — Харрис снова встряхнул шар — такие. — Знал. — Значит… — Дыхание сбилось. Джон как будто вернулся в прошлое, стоял сейчас перед доской и презентовал классу новое изобретение. Приятное волнение в ожидании заветных слов окутало его. — Ты тоже стал для меня многим за это время, Джон. Я хотел сделать тебе хороший подарок, видя как ты стараешься ради города… Ради меня. И… — слова крутились на языке, но для того чтобы их произнести нужна была огромная сила воли. — И ты мне… Нет не так. — приложив руку ко рту он судорожно забегал глазами по комнате. — Я тебя тоже люблю. — Джон наклонился, заключая Лололошку в объятия. Тот сразу же на них ответил, сминая спину и пряча голову в чужом плече Этот теплый миг, казалось, длился вечно. Сердце бешено билось внутри грудной, клетки, пальцы изучали чужое тело, проводя по волосам и выпирающим косточкам. — Джон. — Ло слегка повернул голову и шепотом позвал… соседа? Партнёра. — Да? — Помнишь что у нас над дверью весит? Джон вынырнул из объятий, без слов поднимаясь, следом за ним встал Ло. Держась за руки, суетно и волнительно они дошли до двери, встав под висящей на косяке омелой. Коснувшись пальцем висящего над дверью пучка, Лололошка улыбнулся и наклонился к чужому лицу. — Счастливого Рождества, Джон. Его сухие губы коснулись чужих, теплых и влажных в лёгком, невинном поцелуе. Говорят что поцелуй под омелой в Рождество — залог счастья и вечной любви. И эти двое, похожие но такие разные, связали друг друга нитями судьбы, открывшись. Подарив друг другу счастье и любовь.