Подноготная подарка

      У Волан-де-Морта уже дëргался глаз от некомпетентности его же последователей. Антонин Долохов – тот, кто стал одним из его самых первых и верных последователей, тот, кто оставался предан ему все эти долгие годы, даже когда все считали, что он мëртв! И этот волшебник заявился к нему и оставил это! Ужасное и грязное животное, которое каким-то чудом бегало по зимнему лесу. И это нечто смело на него шипеть. На Тëмного Лорда Волан-де-Морта! Как Антонин мог называть это «подарком», что за секрет в себе таил этот зверь, что его последователь считал подарок достойным? Волан-де-Морту хотелось разгадать эту загадку, и только по этому шипящий ëж всë ещë был жив. Лорд не трогал его, но всё это казалось слишком странным.       Пусть с первого взгляда ëж, свернувшийся в колючий комок, казался совершенно обычным, а, возможно, и бешеным, Волан-де-Морта не покидало предчувствие чего-то волшебного в нëм. Какая-то магия витала вокруг колючего шара. Лорд аккуратно ткнул палочкой в ежа – тот зашипел с такой яростью, что Волан-де-Морт отскочил, почти произнеся убивающее заклятие. Но тайна ежа ещë не была разгадана, а это значило, что убивать его было ещë слишком рано. Лорд ненавидел не знать чего-то, даже если это что-то не имело особого значения. Как пророчество о нëм самом.       Он знал ту часть, где говорилось о мальчике, который должен был его победить, но он не знал всего пророчества целиком. Печально, что оно было разбито почти два года назад в Отделе Тайн. Печально, но не критично – ведь помимо пророчества, у него было много других дел и тайн, которые надо было разгадать. И прямо сейчас перед ним лежала совершенно новая тайна. Хотелось заставить Антонина вернуться, чтобы он сам объяснил, зачем Волан-де-Морту ëж, но желание узнать всë самостоятельно было сильнее – прямо как в старые добрые времена, когда он был моложе.       Лорд поддался этому желанию – желанию, которое давно у него не появлялось, желанию сделать всё самому. Было интересно – а он много лет уже не испытывал ни к чему интереса. Даже когда он смог наконец захватить Министерство, это было не так уж здорово – ведь Волан-де-Морт давным-давно знал, что это произойдëт. Но он не знал, что на его рабочем столе появится живой ëж. Это заинтриговало Лорда, пробудив давно пропавшее у него любопытство.       Но пусть даже так. Волан-де-Морт пока не решил, был ли подарок достоин его, и не стоило ли наказать Долохова за то, что он оставил в его чистых покоях это грязное нечто, даже почти ничего не объяснив. Кажется, его последователь был пьян. Но даже в таком состоянии мог ли Антонин принести ему что-то обычное и бесполезное? Лорд слишком много лет знал Долохова – в его голове не возникло бы и мысли принести Волан-де-Морту что-то, что не стоило его внимания. Лорд опустил палочку, а после усмехнулся. – Нагайна, – хрипло на парселтанге позвал свою единственную подругу Том. Змея, что до этого спала не так далеко от Волан-де-Морта, зашевелилась, а после неторопливо подползла к нему. Лорд сделал шаг назад от стола, освобождая место для своей обожаемой питомицы – части его самого, частицы его души. – Можешь это съесть, – прошипел Волан-де-Морт, показывая палочкой в сторону ежа. Нагайна кровожадно набросилась на зверька, но остановилась прямо перед самыми иголками, а после медленно отползла обратно. Ëж, к удивлению Лорда, вылез из своего укрытия, обнюхивая всë своим маленьким носиком – впервые за тот час, что Лорд с ним возился. Волан-де-Морт уставился своими красными глазами прямо в тëмные бусинки глаз ежа. Хотелось выколоть их, лишь бы этот зверëк не смотрел на него так. Так... жалеюще?       Лорд не думал, что ежи могли кого-то жалеть, и несмотря на своë желание раздавить его, Волан-де-Морт не трогал зверька. Если Нагайна отказалась его есть, значит, на то была какая-то причина. Змея также чувствовала эту непонятную связь с ежом? Лорд никак не мог объяснить это – ведь это было слишком похоже на то, что он чувствовал к Нагайне. Но у Волан-де-Морта больше не было живых крестражей, это было почти невозможно. Нагайна и так была самым уникальным случаем создания крестража, других таких просто не могло существовать.       Змея в это время вернулась на то место, где дремала ранее. А через пару секунд опять подползла к столу, где любопытный ëж рассматривал окружающие его вещи. В пасти Нагайны между клыками покоилась искусанная мышь, явно не первой свежести. Теперь Волан-де-Морт знал, что так воняло в его комнате последние два дня. Змея подняла мышь на стол и оставила еë прямо у носа ежа, но тот быстро отпрыгнул, попискивая. Видимо, зверëк совсем не оценил доброго жеста Нагайны. Лорд фыркнул – тут он согласен с ежом, змее давно было пора либо сожрать мышь, либо выкинуть, но никак не хранить в комнате, где Волан-де-Морт спал. – Ешь, силы нужны, душа, – прошипела змея, поучая ежа. Лорд только рассмеялся от формулировки Нагайны – та всегда была немногословна, но даже такая простая формулировка говорила о том, что не только Волан-де-Морт чувствовал связь со зверьком. Лорд наклонился, рассматривая испуганное создание. Он оскалился – всë правильно, даже обычные звери должны знать, чего надо бояться. Но может быть, зверëк и отпрыгивал от него в страхе? Однако взгляд передавал совершенно другую эмоцию. Гнев и готовность к борьбе – как же интересно! Даже если это обычный зверëк. Волан-де-Морт позже поблагодарит Антонина за такой чудной презент.       Едва только Лорд отвел взгляд от глаз ежа, как взгляд зацепился на что-то до боли знакомое. Вещь, которую он так много раз видел в видениях и наяву. Вещь, которая стала его клеймом, оставленная им на его злейшем враге. Шрам в виде молнии, шрам, который он искал уже несколько месяцев после своей победы. И эта связь…       Принадлежала этому шраму. О, это многое меняло, пожалуй, даже слишком многое. Волан-де-Морт оскалился, отстраняясь от зверька, – что ж, изучить он мог его и позже, теперь у него было время, всë время этого мира, если он пожелает. Он уже был бессмертен и два крестража в этой комнате доказывали это.       Мог ли он подумать, что Гарри Поттер окажется частью его души? Если бы он не выглядел сейчас как зверëк, узнал бы Волан-де-Морт об этом? Скорее всего, нет. Он был слишком зациклен на том, чтобы убить мальчишку, совершенно не думая об их странной связи. Как Лорд мог так долго игнорировать еë, не ища объяснений? Просто раньше она казалась слишком понятной, конечно, он должен был быть связан со своим злейшим врагом. Правда теперь, он не мог назвать то, что лежит перед ним в анимагической форме, своим врагом. Он не мог назвать кого-то, кто хранит в себе часть его самого, врагом. Даже если это случилось не по его воле.       Как никогда захотелось вновь узнать полное пророчество. Пророчество, что связало его с Гарри Поттером, – правильно ли Лорд его воспринял? Может, их с самого начала должна была связывать не только вражда?       Виновата ли в этом судьба? А может, простая случайность? Это уже было не так важно – главное, что теперь всë встало на свои места и Гарри Поттер был его, его злейшим врагом, его душой, его подарком. Долохов заслуживал награду за то, что принëс к нему Гарри Поттера.       Волан-де-Морт взял ежа на руки, не обращая внимание на кровь, стекавшую с пальца в том месте, где Гарри прокусил его. Лорд сжал ежа в руках – всë равно это была слишком жалкая попытка достать его. Хотелось сжать зверька и одновременно накормить. Волан-де-Морт должен показать, что теперь ему ничего не надо было с ним бояться. Лорд не обидит часть себя, он мог быть заботливым, когда кто-то этого заслуживал. А его душа заслуживала только всего самого лучшего. – Гарри Поттер, – прохрипел Волан-де-Морт. Ëж в его руках тут же успокоился, застыл, но не переставал смотреть на Лорда с угрозой. Как же это было интересно, как же это ему нравилось, когда кто-то настолько маленький мог смотреть на него таким взглядом. Была ли это знаменитая гриффиндорская отвага? Или просто юношеская глупость мальчишки, которому не так давно исполнилось семнадцать лет? – Анимаг... Понятно, как тебе удавалось скрываться от меня так долго. Может, тебе навсегда остаться в этой форме? Так мне легче будет следить за своим крестражем, – медленно объяснял Волан-де-Морт свои планы. На последнем слове Гарри оживился и вновь забрыкался в его руках. – Раз ты так боишься, отчего до сих пор не превратился в человека? – насмехался Лорд.       Ëж в руках успокоился и уставился на Волан-де-Морта ожидающим взглядом. Лорд его отпустил. На полу ежа почти сразу обняла Нагайна, а через секунду на месте зверька сидел Гарри Поттер. Осунувшийся и уставший. Такой вид врага нравился Волан-де-Морту, только полному наслаждению мешал тот факт, что этот враг был его душой. Его явно следовало откормить. – Ты, – совершенно по-ежиному прошипел Гарри сквозь стиснутые зубы. Поттер всë ещë сидел на полу, обвитый Нагайной. Лорд усмехнулся, оглядывая юношу, – тот был одет слишком легко для зимы. В том месте, где Долохов его нашëл, наверняка остались Гаррины грязнокровные дружки. Следовало как можно быстрее послать туда кого-нибудь, но сделает он это чуть позже. Он не мог разрушить такой прекрасный момент – два его живых крестража вместе, разве это не красиво? – Я? – в ответ усмехнулся Волан-де-Морт. Гарри мог злиться, но этой злостью он ничего не добьëтся, Лорд уже победил. И то, что Поттер был тут, это доказывало. Гарри явно что-то хотел закричать, но Лорд быстро взмахнул палочкой, после чего Поттер уснул. Волан-де-Морт не хотел портить этот момент злобой мальчишки. Тем более что когда тот не мог говорить, он был намного милее – лучше бы Гарри и правда оставался в анимагической форме. Лорд не знал, сколько времени прошло, пока он просто смотрел на Поттера, лежащего на полу и обвитого Нагайной, прежде чем стащил со своей кровати одеяло и укрыл крестражи им. Как бы не хотелось остаться в личных покоях, он должен был направить людей в лес, где был Антонин.       А пока он решил пойти к Долохову, одновременно обдумывая странную мысль, что ему нравится Гарри Поттер, находящийся в его комнате. Мысль действительно была странной, но при этом такой правильной…