в попытке сохранить

Диод на чужом виске слабо мигнул, чтобы через секунду потухнуть, скин на красивом остром лице пошел волнами, что-то вспыхнуло, заискрило внутри грудины, которую Джейс предусмотрительно залепил изолентой, чужие ресницы задрожали и, наконец, андроид открыл глаза. Джейс со свистом втянул воздух. Запахло чем-то паленым. Шедший рябью скин все-таки успокоился, хотя потемневший от времени и ужасных условий хранения пластик так и продолжил просвечивать сквозь неравномерно покрытые скином ногу и запястье. Тихо, еле слышно, загудел заправленный разбавленным тириумом насос. Андроид сел, темная простынь, частично прикрывающая его, соскользнула, едва не упав на пол. Золотые глаза модели Vik, словно оценивающе, пробежались по Джейсу, замызганному цветной кровью, а затем бегло прошлись по захламленной лаборатории, в которой его привели в сознание. Искусственные легкие как-то странно, неправильно зашелестели, наполняясь воздухом. Джейс, в ожидании первых слов Vik’а, стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, перенося вес с одной на другую. Но ожидаемых слов горячей благодарности не случилось. – Что со мной? – мешая слова с режущими ухо помехами, спросил андроид.

***

Вообще-то Джейс не то чтобы был должен его реанимировать. Точнее, вообще не должен был. Избавляясь от хлама, оставшегося от прошлых сотрудников “Хекс Индастриз”, Хеймердингер достаточно ясно дал Джейсу понять, от чего надо избавиться, а от чего нет. И в списках на помилование явно не было “андроида, собранного из непонятных биокомпонентов, оставшегося после скандального увольнения коллеги Хеймердингера, и несколько лет пролежавшего на пыльном складе в полуразобранном виде ”, хотя бы потому, что Vik одним своим видом заставил вечно позитивно настроенного профессора закатить глаза, нервно дергая себя за пушистый ус при воспоминаниях о бывшем товарище. Иногда Джейсу казалось, что между этими двумя произошло нечто большее, чем профессор рассказал ему. Как бы то ни было, андроид нестандартной комплектации сразу привлек внимание Джейса. Накрытый простыней, на медицинской каталке, он при первом взгляде напоминал скорее человеческий труп, чем корпус машины. Неловко прижатые к груди руки, словно он был испуган, добавляли ощущения зловещей долины, хоть и разбавленного здравой долей научного интереса. Что удивительно, первым в глаза Джейсу бросился не полуразобранный корпус и, тем более, не коробка с биокомпонентами, судя по всему, собственной сборки, а золотые гравировки по местами потемневшему корпусу Vik’а, чье имя весьма любезно курсивом было выгравировано на ключице. Насколько Джейс знал, “Киберлайф” не занимались позолотой своих изделий – не то чтобы на это был какой-то особый спрос. Теорию о самодельной сборке вскоре подтвердили найденные биокомпоненты и склянки какой-то розовой жижи с ними же. Джейс, на всякий случай осмотревшись по сторонам, склонился над вскрытой грудиной андроида. Почему-то фиолетовые, биокомпоненты еле заметно мерцали в полумраке склада. Фосфора Синджед туда залил, что ли? Хеймердингер, отлучившийся по срочной просьбе мисс Медарды, должен был вот-вот вернуться. Джейс прикусил внутреннюю сторону щеки в раздумье. С одной стороны, он же никому не навредит, если попробует дособрать Vik’а самостоятельно? А раз он не нравится профессору, ему об этом и не обязательно узнавать. Что там было “с другой стороны” Джейс поленился додумать. Приняв окончательное решение, он закинул ящик с компонентами на нижний ярус каталки, одним слитным движением прикрыл андроида простыней и поспешил к служебному автомобилю.

***

Следующие несколько недель стали, кажется, лучшими в его жизни. В стандартных киберлайфовских андроидах, починкой которых он занимался раньше, для него не было ничего нового и, тем более, интересного, но работа Синджеда оказалась поистине восхитительной. Казалось, мастер собирал все детали с любовью, несвойственной большим корпорациям, хотя это, скорее всего, все же было додумкой Джейса, потому что он с трудом представлял себе, как вечно угрюмый и нелюдимый, по рассказам Хеймердингера, Синджед, нежно улыбаясь шкурит наждачкой вручную отлитые детали корпуса. Единственной загвоздкой оказалась, как ни странно, все та же розовая кровь, которой мастер запитал все биокомпоненты. Похожая составом на разбавленный тириум, она содержала в себе химикаты, которые достать, конечно, можно было, но с большим трудом и, насколько Джейс знал, не вполне законно. Поэтому, проведя несколько бессонных ночей в хим лаборатории он постарался достигнуть максимально приближенного к ее составу тириума. Ярко-розового цвета, достичь, к сожалению, не удалось, но и фиолетовый был, вроде как, неплохим результатом. Довольный своей работой, Джейс выбил себе несколько выходных в связи с “внезапными семейными проблемами” и приготовился к торжественному включению Vik’а. Оставив под рукой молоток, на случай если вдруг андроид оказался отключенным из-за излишней агрессивности, Джейс, задержав дыхание, чтобы не портить значительность момента, наконец поместил механическое сердце на полагающееся ему место и замер в ожидании. Искусственная кожа затянула чужие острые скулы, грудина, предварительно заклееная изолентой, пока Джейс не убедится в правильной сборке Vik’а, коротко вспыхнула искрами, на грани слышимости начали свою работу биокомпоненты. Vik открыл глаза. – Что со мной?

***

Джейс не был уверен в том, что именно обычно говорят андроиды при первом запуске, но эта фраза звучала странно. Золотые глаза перестали блуждать по помещению и снова сосредоточились на нем, осматривая с головы до ног и обратно. Вопрос, застывший в воздухе, словно подразумевал наличие готового ответа у Джейса, но ничего умнее чем “Ты проснулся” в голову не приходило. Джейс озвучил свой ответ. Вслух это прозвучало еще глупее. – Мне не больно, – сказал наконец после непродолжительной паузы Vik, свесив ноги с каталки, а затем пошарив рукой возле себя, словно стараясь найти что-то. Не отыскав желаемого, он нахмурился. – Тебе и не должно быть больно, – сказал Джейс, чувствуя себя неловко. Он-то ожидал громких слов благодарности за вывод из многолетней гибернации или, если андроид не был девиантом, хотя бы на формальную признательность и ассистирование в лаборатории. Вместо этого он должен был ему объяснять ситуацию, в которой и сам был не до конца уверен. Слезший с кушетки Vik сделал несколько неловких шагов, запнувшись о все-таки соскользнувшую на пол простныю. Джейс заметил, что он припадает на правую ногу. Шарнир заело, что-ли? – Почему? – спросил Vik. – Потому что ты андроид, – пожал плечами Джейс. Андроид, словно недоумевающе, нахохлился. – Очень смешно, – пробормотал он сбоящим голосовым модулем, а затем, кажется, расслышав помехи в собственном голосе, насторожился. – Что это? – спросил он, и истеричные нотки прорвались через хрипы дефектных динамиков. Он, неверяще, поднял потемневшую руку к лицу, вглядываясь в глючный скин. Сделал шаг назад. Поднял недоуменные глаза на Джейса, взглянув исподлобья. – Что ты со мной сделал? – повысил он голос. Рука Джейса потянулась к молотку, и андроид уловил это движение, зло сощурившись. – Я тебя починил, – заявил Джейс. Внезапно захотелось отмотать время назад, чтобы послушать Сесила Хеймердингера хоть раз в жизни и вывезти психованного андроида вместе со всем хламом туда, куда ему и причиталось. – Ты не мог меня починить, я, кажется, умер, – хриплая дорожка голоса Vik’а словно раздвоилась, перед тем как что-то внутри его грудины резко вспыхнуло, диод заалел и он сломанной куклой рухнул на пол.

***

– У мамы оказалась всего лишь легкая простуда, – пробормотал Джейс, смущаясь под пристальным взглядом Хеймердингера, – и я решил, что могу выйти на работу, чтобы не отставать от графика. – Любопытно, – крякнул профессор, накручивая пушистый ус на палец. – А с вывозом хлама ты уже разобрался. – Да, и я хотел уточнить кое-что по этому поводу сэр.. – Джейс замялся, – тот андроид, что был там.. он был весьма необычным. Сесил нахмурился. – Ты о Викторе, мальчик мой? Поверь, тебе не стоит о нем задумываться. Так Vik было не просто набором букв? Вик-тор. Джейс завел руки за спину. – Но почему, сэр? Он выглядит лучше, чем рядовые линейки “Киберлайф”, а его биокомпоненты совсем не похожи на стандартные и собраны вручную. Его корпус! Он уникален.. – Это грязная история, Джейс, – необычно серьезно для себя сказал вдруг Хеймердингер, – прошлый человек, который работал над ним, был уволен за неэтичные эксперименты. – Вы говорите о мистере Ревеке, сэр? Хеймердингер кивнул. – Да, тогда к нему еще не прилипло это новое имя. Синджед. – профессор вздохнул, – Джейс, я должен тебя предупредить, что тебе лучше оставить свои задумки, какими бы новаторскими они тебе не казались, потому что то, чем занимался Корин было в высшей степени оскорблением природы. – Так что же он сделал, сэр? – уточнил Джейс на грани слышимости. – Попытался воскресить умершего сына.

***

Придя домой, Джейс первым делом подошел к Виктору, чей корпус после внезапного отключения ему пришлось самостоятельно затаскивать на кушетку. Уже нашедший причину прошлой поломки, Талис неуверенно крутил неверно запитанный тириумный насос в руках. Теперь покрытый скином, Виктор не был похож на машину, скорее, он выглядел как уснувший человек. Уснувший или.. О смерти думать совсем не хотелось. Узнав от Хеймердингера, что юный гений Виктор умер от рака легких, немного не дожив до своего двадцатипятилетия, Джейс молчал весь оставшийся день, дистанцировавшись даже от новенькой ассистентки, конечно, перед этим вежливо извинившись перед ней. Ужасная смерть. Ужасная история отцовского отчаяния. Джейс пригляделся к лицу, к чужим острым скулам и даже воссозданным рукой мастера родинкам. Все же он не ошибся, когда решил, что андроид был собран с любовью. Стыд за свою вчерашнюю реакцию заставил щеки Джейса вспыхнуть жаром. Он ведь действительно на секунду готов был вырубить испуганного парня молотком. Плевать, что парень теперь был механическим. Господи, как же он наверное был напуган. Джейс положил тириумный регулятор на стол. Сегодня он не был готов снова смотреть в эти недоумевающие глаза.

***

Несколько дней Джейс всячески избегал заходить в мастерскую, но это не помогло ему почувствовать себя спокойнее. После рассказа Хеймердингера у него возникло ощущение, что он живет в одном доме с трупом, что, наверное, было все-таки не так далеко от правды. Он правда старался думать о происходящем как можно реже, иначе его затапливала волна неловкости, жалости и стыда, но получалось у него плохо. Мысли то и дело возвращались к Виктору, который ожил лишь на пару минут, чтобы пройти через, возможно, один из худших моментов своей жизни. И Джейс был виновником этого. Подойдя к мастерской, он прислушался. Ему захотелось постучаться. Глупо конечно, потому что никто бы ему не ответил, но чувство, что в доме с ним находится не машина, а кто-то в плоти, с каждым днем становилось все сильнее. Возможно, Хеймердингер имел в виду и это, когда просил Джейса отказаться от идеи воскресить мертвеца. Кажется, он сходил с ума. Сипло выдохнув весь воздух из легких, Джейс решился и отпер дверь. Конечно, Виктор не сдвинулся с места ни на миллиметр, с тех пор как Джейс оставил его тут. Здесь же, на столе неподалеку, лежал и тириумный насос, который в этот раз не должен был дать сбой. Все было готово ко второй попытке. Одним слитным движением Джейс вкрутил насос и дождался тихого звука начала перекачивания крови, перед тем как отойти немного назад, дожидаясь чужого выхода из гибернации. Словно испытывая дежавю, Джейс наблюдал за тем, как диод моргнул синим, как начали просвечивать золотистые шарниры на плохо затянутых скином конечностях, а чужие глаза распахнулись. Оставленный в сидячем положении, Виктор теперь не пытался встать или заговорить с Джейсом, вместо этого предпочитая получше вглядеться в свое новое тело. Молча, он сгибал и разгибал пальцы, затем аккуратно, словно настороженно, прикоснулся к колену, которому Джейс ранее приписал заевший шарнир. – Ты вообще кто? – спросил вдруг Вик хрипло, и, кажется, с легкой насмешкой, точно ожидая объяснений. Джейс резко выпрямился, внезапно смутившись. – Я Джейс.. Джейс Талис. Мне сказали избавиться от старых разработок твоего отца а я.. решил закончить проект. – Проект? – Виктор поднял одну бровь, чуть подергивая металлическими пальцами. – В смысле меня? – Ну, да, – неуверенно кивнул Джейс, растерянно глядя на него. Виктор хмыкнул, сцепив руки перед собой, чтобы скрыть дрожь. – Хорошо, Джейс Талис, – медленно проговорил он. – Тогда объясни мне, что за гениальная идея была воскрешать меня? Скучно стало? Джейс чуть откашлялся, стараясь не выдать своего волнения. – Я не знал что ты.. это ты. Я думал, что просто нашел старый прототип. Виктор вернулся взглядом к своему новому телу. – Так я и вправду теперь такой,– произнес он на грани слышимости, словно самому себе. Помех не было слышно. Возможно, они проявлялись только при сильном стрессе. Или Виктор сам что-то откалибровал. – Мне жаль, – сказал Джейс. Он хотел было похлопать Виктора по плечу, но передумал, замерев в нерешительности. Кто знает, возможно Виктор ему за такие движения эту самую руку сломает. Он спрятал ладони в карманы, от греха подальше. Виктор поднял взгляд, его золотистые глаза блеснули насмешкой. – Говоришь так, будто ты в этом виноват, – вздохнул он. Кажется, сквозь его откалиброванный голос все-таки прорвалась истеричная нотка. А может, Джейсу просто показалось, – Расслабься, Джейс Талис. Если что, жалеть буду я – мне же с этим жить. В этом есть и свои плюсы. Мне больше не понадобится костыль. Так вот что он тогда пытался нащупать. Джейс тактично промолчал. – Так это сделал мой отец, не так ли? – Виктор внезапно сменил тон, впервые за весь разговор взглянув Джейсу в глаза. Тот кивнул. Вик снова замолчал. Диод пару раз вспыхнул тревожным желтым. – Он всегда был упертым, – бросил он, не глядя. – Насколько я знаю – да, – осторожно подтвердил Джейс. – Мне жаль, что я тебя тогда испугал, – сказал вдруг Виктор, отведя взгляд и играя с краем скина на запястье, то натягивая его, то позволяя сползти обратно. Кажется, он начал привыкать к новому телу, хоть и не делал новых попыток встать или осмотреться. – Все нормально, – пробормотал Джейс, наблюдая за чужим играющим скином. Выглядело.. необычно. – Какой сейчас год? – вдруг спросил Виктор, словно между делом, отведя взгляд от потемневшего запястья. – Две тысячи тридцать девятый, – ответил Джейс, настороженно следящий за его реакцией и готовый к новому замыканию, если информация окажется слишком шокирующей. Но Виктор, вопреки ожиданиям, не сделал ничего такого, что заставило бы Джейса испугаться за себя или за него. Он лишь слегка вздрогнул, затем хмыкнул и посмотрел на Джейса с неожиданной лёгкостью. – Никогда не думал, что смогу увидеть тридцатые, – он поднялся на ноги, слегка покачнувшись, и замер, прислушиваясь к новому телу. Джейс заметил, что он все еще переносил большую часть нагрузки на левую ногу. Психологическое, что ли? – Хочу на улицу, – заявил он уверенно. Джейс, опершийся к этому времени на стол, вскочил следом, накидывая Вику на плечи несчастную синюю простыню, скорее, чтобы избавить от неловкости самого себя. Сейчас он не был уверен, что именно нужно Виктору – помощь или возможность самостоятельно освоиться в новом теле. – Ты уверен, что готов? – Готов? – Виктор обернулся через плечо, уголки его губ дрогнули, но то ли от попытки улыбнуться, то ли из-за нахлынувших воспоминаний. – Джейс Талис, я был мертв почти двадцать лет, думаешь, что-то еще сможет меня испугать?

***

Виктор шагал рядом с Джейсом в слишком мешковатой для него толстовке и подвернутых линялых джинсах, кутаясь в старую пеструю ветровку. Холодный мартовский ветер заставлял его вжимать голову в плечи, изредка потирая нос, словно боясь, что он отвалится от холода, и Джейс, наблюдая за этим, был готов спросить, разыгрывает ли тот театральную сцену, но Виктор пробормотал, нахмурившись: – Старый козёл вшил даже терморецепторы. Джейс удивленно выгнул бровь. – Старый козел? – переспросил он. – Отец, – пояснил Виктор, сдвинув воротник ветровки, чтобы прикрыть шею. Его голос звучал сухо, – у нас с ним случилось некое расхождение во взглядах под конец жизни. Джейс молчал, надеясь, что Вик продолжит рассказ, но вместо этого тот принялся усерднее крутить головой, разглядывая неоновые вывески и автомобили на автопилоте. – Удивительно, – то и дело бормотал он, следя взглядом за очередной машиной без водителя, – в мое время о таком только и мечтали. Интересно, аварии все так же нередки? – Нет, – ответил Джейс, радостный, что хоть что-то он может рассказать Виктору, а не наоборот, – с обязательным введением автопилота процент аварий сократился на более чем девяносто процентов. – Мне повредили ногу в аварии, – заметил Виктор как бы между делом, – кажется, отец решил оставить мне и эту досадную составляющую моей прошлой жизни. Джейс нахмурился. – Ты хочешь сказать, что... хромота? – Специальная сборка, – Виктор усмехнулся и перевёл взгляд на Джейса. – У отца было специфическое чувство юмора. Джейс нахмурился. Он так и не смог понять, восхищает его такая дотошность к деталям или кажется нездоровой. Виктор остановился, разглядывая поток людей и андроидов. Его диод моргнул золотым отблеском, когда он заскользил взглядом по прохожим, то и дело задерживая взгляд на девиантах. Люди и андроиды двигались бок о бок, но даже невооруженным взглядом была видна неравномерность во взаимодействии между ними. Многие люди отходили в сторону, огибали андроидов, некоторые даже хмурились или бросали себе под нос колкие оскорбления, стараясь избежать нежеланного контакта. – Интересно, – произнёс Виктор, скользнув взглядом по паре, где девушка, явно человек, спорила с андроидом без диода. Рядовой домашний помощник – Джейс сразу узнал модель, – Девианты теперь на равных? – И да, и нет, – сказал Джейс, засунув замерзшие руки в карманы пальто, – закон их признал, но люди.. далеко не все от этого в восторге. Старые предрассудки все еще живы. Виктор хмыкнул, глядя вслед прохожему, кинувшему на него недовольный взгляд. Его внимание задержалось на темной руке, не затянутой скином, метнувшись затем к диоду ну чужом виске. – Похоже, меня приняли за очередного девианта. Гляди, как пялятся, – пробормотал Виктор, полунасмешливо приподнимая бровь. – У тебя пластыря с собой нету? – Не думаю, что он поможет, – фыркнул Джейс. – Ну, я хотя бы попробую, – буркнул Вик. Они затормозили у первой же аптеки, и Виктор, нетерпеливо подергивая ногой, пока Джейс оплачивал покупку, оглядывался вокруг. Отсутствие физического продавца, казалось, удивило его, но он старался не подавать виду. Джейс спрятал усмешку за воротником пальто. Вик, едва дождавшись, вскрыл упаковку и немедленно залепил диод пластырем. – Так лучше? – спросил он. – Выглядишь маргинально, – улыбнулся Джейс. Виктор усмехнулся в ответ. – Пусть так. Они снова принялись лавировать в толпе. Виктор периодически оборачивался, рассматривая голограммы, парящих дронов-курьеров и узкие полоски искусственных деревьев, встроенных прямо в фасады зданий. – Когда я умер.. – начал он, прищурившись, глядя на очередной проекционный экран. – Первые андроиды только начали появляться. Их использовали на заводах, в больницах. Вспомогательный персонал. В мое время о таком вот – он махнул рукой в сторону андроида-курьера, который ловко лавировал между людьми, доставляя посылки, – ..могли только мечтать. – За двадцать лет многое изменилось, – заметил Джейс. – Правда, люди до сих пор спорят, что было правильным: дать девиантам равные права или нет. – “Равные права”.. – Виктор фыркнул. – Забавно, как у нас всегда находятся те, кто решает, кому можно быть человеком, а кому нет. Джейс замедлил шаг, внезапно заметив, как Виктор сгорбился под ветровкой, натянув капюшон так, словно он старался спрятаться от чужих взглядов. – Тебя это беспокоит? – Что именно? – Виктор не посмотрел на него, вместо этого сосредоточив взгляд на своих руках. Одна из них была покрыта тонким слоем скина, другая — чуть менее аккуратно. – Открытые шарниры? Люди вокруг? Или то, что я больше не знаю, кто я? Джейс замолчал, но его взгляд стал внимательнее. Виктор продолжил, отстраненно и в то же время горько. – Я помню, каково это – быть человеком. Я помню, как я дышал, смеялся, чувствовал.. – Он махнул рукой, затем снова посмотрел на неё. – А теперь.. теперь я просто объект, который изучают взглядом. Машина, с которой некоторые боятся даже заговорить. – Ты не объект, – тихо сказал Джейс. – И не просто машина. – А кто? – Виктор остановился, развернувшись к нему. В его голосе звучало раздражение, но взгляд оставался скорее усталым, чем злым. – Ты хоть понимаешь, каково это? Я умер человеком. А теперь я.. – Он развел руками, показывая на просвечивающие золотом суставы, пластырь на виске, слишком мешковатую для него одежду. – Теперь я даже не знаю, как себя называть. Джейс хотел что-то ответить, но Виктор уже отвернулся, продолжив идти. – Ладно, забудь. Джейс догнал его, позволив тяжелому молчанию повиснуть между ними. С минуту они шли молча, только шум города нарушал тишину между ними. – Слушай, – наконец сказал Джейс, пытаясь подобрать слова. – Это звучит паршиво, и я не претендую на то, чтобы понять, через что ты прошёл. Но разве ты сам не сказал, что это второй шанс? Возможность увидеть то, чего ты раньше даже представить не мог? Виктор хмыкнул, не сбавляя шага. – Второй шанс? Забавно, как легко это звучит. Только вот никто не спросил, хочу ли я этого шанса. Или на каких условиях он со мной произойдет. Он снова остановился, прислонившись к стеклянной панели автобусной остановки, и уставился на своё отражение. Свет от рекламной проекции освещал его лицо, странное смешение живого и механического. Пластырь на виске выглядел нелепо, но в этом было что-то трогательное. – Это прозвучит глупо, но я чувствую себя скорее.. каким-нибудь старым маяком, чем личностью, – наконец сказал он, глядя на своё отражение. Свет рекламной проекции, переливаясь неоном на стекле, освещал его лицо, странное смешение живого и механического. – Когда-то был важен и нужен. А теперь меня восстановили, но не для дела. Просто как памятник, напоминание о чём-то, что давно прошло. Как возможность исправить прошлые ошибки. Он поднял руку, смотря на свои пальцы и едва заметные просветы на скине. – Мне кажется, огонь во мне потух двадцать лет назад, Джейс. Джейс не сразу нашёлся, что ответить. – Это временно, – сказал он после паузы. – Ты адаптируешься. Люди привыкают ко всему. – К самому себе, Джейс? – Виктор ухмыльнулся, но в его улыбке было больше усталости, чем насмешки. – Ты хочешь сказать, что я привыкну к тому, что это.. – он указал на себя, – теперь моя реальность? – А разве у тебя есть выбор? Виктор снова посмотрел на своё отражение, а затем кивнул. – Ты прав. Выбора нет. Значит, надо придумать, как жить дальше. Он оттолкнулся от панели, и на его лице появилось выражение близкое решимости. – Ну что, проводишь мне экскурсию по этой утопии? Джейс улыбнулся, по-джентельменски протягивая ему руку. Виктор помедлил, перед тем схватиться на нее, перестав хромать на каждом шагу. – Хорошо. Но сначала найти тебе ботинки получше. Ты выглядишь, как бродяга. – Сказал парень в пальто из секонда, – попытался уколоть его Виктор. Они двинулись вперёд, и в этот раз молчание между ними казалось чуть менее тяжелым.

***

Ночь была хуже. Намного. Никогда раньше Виктор не мечтал так о сне, как сейчас. Трудоголик по натуре, всю жизнь он использовал каждую минуту своего времени с пользой, щедро жертвуя сном, считая его лишь физической необходимостью, но сейчас.. сейчас он многое бы отдал за несколько часов отчуждения от окружающего его незнакомого мира. От собственных мыслей. Но такая роскошь ему была больше не доступна. Он провёл несколько часов, сидя на диване и бездумно разглядывая гостинную. Джейс оставил его здесь на ночь, предварительно удостоверившись, что Виктор "в порядке" и не собирается отключаться — случайно или намеренно. Эти слова вызвали у Виктора странную смесь раздражения и жалости. Сам факт, что кто-то теперь обязан следить за его состоянием, казался унизительным. Когда сидеть, не шевелясь и притворяясь предметом интерьера больше не было сил, он поднялся и решил пройтись. Гостиная, как и вся квартира Джейса, была уютной, но слегка захламленной. На столе громоздились инструменты, детали, которые, как подозревал Виктор, относились именно к нему. Книги, старые схемы, даже керамическая кружка с облупившейся краской.. Всё здесь казалось живым, настоящим. В отличие от него. Подойдя к столу, Виктор осторожно провёл пальцем по краю схемы, разглядывая каллиграфически чёткие заметки Джейса. Мелькнула мысль, что тот наверняка записывал свои наработки о нем, когда еще считал его просто мёртвым телом. Очередным андроидом. Проектом. Фотографии на стенах отвлекли его внимание, и, отвлеченный на снимки Джейса с улыбающейся девушкой в униформе, он совсем не заметил чужого присутствия. – Не спится? Виктор вздрогнул от неожиданности, оборачиваяь к растрепанному со сна Джейсу. Некудышный из него андроид, раз его так легко подловить. – Да.. не спится, – признался он немного хрипло, – Уже даже не знаю точно, что такое сон. Смешно, да? Мозг помнит, как это должно быть, но тело.. не понимает. Он замолк, перед тем как добавить: – Хотя это, конечно, в какой-то степени лучше, чем прошлое. Не думаю, что мне хотелось бы сейчас увидеть один из тех снов, которые мучали меня раньше. Джейс, словно щенок, склонил голову набок, внимательно ловя каждое слово. – Ты говоришь о времени.. до произошедшего? – До моей смерти, Джейс, – сухо поправил Виктор, – называй вещи своими именами. Но да, ты прав. – он на миг замер, словно не решаясь продолжить, – Знаешь, мой отец.. у нас случился конфликт. В последние месяцы. Когда стало ясно, что я.. умираю. Он отказался это принять. – Это касается того, что он сделал с тобой? Виктор кивнул, не поднимая взгляда. – Я просил его остановиться. Сказал, что не хочу этого. Не хочу быть машиной, жить как.. как сейчас. Я был готов умереть человеком. Это ведь нормально – умирать? Люди делают это. Всегда делали, – металлические ноты прорезались в его голосе, и он замолк, стараясь избавиться от них, чтобы затем продолжить. – Но он стал одержимым. Я понимал его. Вначале. Но потом.. всё стало иначе. Он перестал видеть во мне сына. Для него я стал проектом. Джейс не сразу нашелся с ответом. – Он любил тебя. Ему было больно тебя терять. – Возможно, – мрачно согласился Виктор. – Но он потерял меня, когда его любовь переросла в одержимость. Я перестал быть для него человеком. Он не видел сына. Видел только задачу. Он хотел меня спасти, но это было эгоистичное желание. – Я просил его остановиться, – продолжил он, не справляясь с эмоциями. Механические шумы вернулись, став еще громче и резче, чем прежде, – Я говорил ему, что не хочу этого. Я не хочу стать.. тем, что ты сейчас видишь. Но он не слушал. Виктор резко оборвал себя, сжав вместо этого кулаки так, что глючный скин начал сползать волнами. – А теперь я здесь, – добавил он тихо, стараясь не встречаться взглядами с Джейсом, – Не знаю, хочу ли я благодарить тебя за это или ненавидеть. Джейс, не зная, что сказать, осторожно положил руку на его плечо. – Ты имеешь право чувствовать всё, что угодно, – сказал он мягко. – Но ты здесь. И я рад этому. Виктор медленно поднял голову, позволив Джейсу посмотреть ему в глаза. Сердце Джейса, пропустило удар. – А что насчет тебя? – перевел вдруг тему Виктор, словно почувствовав чужую неловкость, – Почему ты сделал это? Явно ведь знал, что тебя за это не похвалят. Джейс первым отвел взгляд, нервно потирая шею, но после недолгого молчания все-таки ответил. – Потому что не мог отвести от тебя глаз, когда впервые увидел, – признался он. – Ты не был похож ни на кого другого. Я не смог тебя оставить. Виктор чуть улыбнулся, впервые за весь разговор. – Ты странный, Джейс. Но, пожалуй, я не против.

***

Утро встретило Джейса запахом крепкого кофе, что для него, привыкшего обходиться готовыми энергетическими капсулами, было непривычно. На кухне его ждал Виктор, одетый в ту же мешковатую толстовку, которая теперь, кажется, стала его личной. Он стал держаться увереннее, так правильно вписываясь в обстановку небольшой кухни, что Джейс с трудом заставил себя отвести взгляд, чтобы не создавать лишней неловкости. – Я не нашел у тебя чая, – сказал Виктор, стараясь говорить небрежно, но так и не встретившись с ним взглядом. В его движениях угадывалось легкое стеснение. Кажется, вчерашний разговор всё ещё висел между ними, как нерассеявшийся туман. – Раньше я любил чай. Джейс остановился в дверном проеме, разглядывая сцену перед собой. Виктор, полузанятый разливанием кофе по чашкам, выглядел странно домашним, даже несмотря на светящиеся сочления суставов, которые он старательно прятал под рукавами, и пластырь, который он так и не снял. – Чай? – переспросил Джейс, подходя ближе и принимая протянутую ему чашку. – Никогда бы не подумал, что кто-то может по нему скучать. – Ты бы удивился, сколько мелочей начинают казаться важными, когда их теряешь, – бросил Виктор, бросив взгляд на пустую полку, где, видимо, пытался найти чай. Джейс поднес чашку к губам, но, почувствовав на языке горечь, морщился. – Пожалуйста, скажи, что ты не пил это. – Пил, – сухо ответил Виктор, наблюдая за его реакцией. – Видимо, с кофеваркой я разобрался не так хорошо, как надеялся. Джейс не смог сдержать смеха. – Это скорее жидкий ужас, чем кофе, – сказал он, отставляя чашку в сторону. Виктор пожал плечами, пытаясь скрыть лёгкое смущение. – Как ты вообще привык к этим штукам? – спросил он, кивнув на капсулы энергетиков на полке. – Не скажу, что привык, – Джейс сел за стол, наблюдая за тем, как Виктор вновь занялся кофеваркой, – Скорее, приспособился. – Приспособился, – повторил Виктор, будто смакуя это слово. – Кажется, это и обо мне теперь. На кухне повисла пауза, но она не была неприятной. Приглушенный гул холодильника и стрекот первых весенних птиц за окном, создавали неожиданно уютную атмосферу. Джейс, устроившись за столом с чашкой, наблюдал, как Виктор неуверенно возится с кофеваркой, резковато, но, кажется, вполне сосредоточенно. Металлические пальцы, казалось, двигались с такой же неуклюжей осторожностью, как руки человека, непривыкшего к кухонным делам. Джейс задумался. Еще пару дней он воспринимал Виктора как нечто чуждое, как проект, как вызов. Но сейчас, глядя на его старательные попытки освоить обычную бытовую рутину, он вдруг почувствовал теплую волну странного принятия. Виктор перестал быть для него ожившей загадкой или техническим чудом. Он стал чем-то большим. Частью его маленького, замкнутого мира, который Джейс уже почти смирился считать одиноким. Это была неожиданная мысль. Мысль, бьющая под дых и выбивающая воздух из легких. – Я куплю чай, – вдруг сказал Джейс, нарушая тишину. Виктор обернулся, наконец встречаясь с ним взглядом. – Ты не обязан. – Может, и не обязан, – ответил Джейс с лёгкой улыбкой, – Но мне кажется, ты будешь рад. Виктор снова отвернулся, но уголки его губ дрогнули, намекая на появляющуюся улыбку. – Ты странный, Джейс Талис. – Ты уже говорил. – И буду говорить, пока ты не перестанешь меня удивлять, – бросил Виктор через плечо, а затем добавил тише: – Но, наверное, это не так уж плохо.

***

Виктор отказывался выходить из дома. Большую часть времени он проводил, интенсивно поглощая информацию о мире, который изменился до неузнаваемости, и о том, что теперь означали произошедшие с ним перемены. Его взгляд редко отрывался от голограммы, где сменялись новости, архивные записи и статьи о правах андроидов, но Джейс замечал, как Виктор иногда надолго замирал, словно утопая в собственных мыслях. Эти моменты были особенно красноречивыми. Его тело оставалось неподвижным, но в глубине взгляда проглядывала смесь тоски, гнева и чего-то неизъяснимо уязвимого. Джейс наблюдал издалека, не вмешиваясь, но всё же не мог оставить Виктора один на один с этим грузом. – Ты не можешь сидеть здесь вечно, – сказал он однажды, опираясь плечом о дверной косяк. Его голос был мягким, но настойчивым. – Тебе нужно выйти и увидеть этот мир. Виктор не обернулся, продолжая смотреть на экран, где обсуждали очередной случай дискриминации андроида. – Может, я и не хочу его видеть, – сказал он глухо, не отрываясь от голограммы. – А может, ты просто боишься, – заметил Джейс, делая шаг ближе. Эти слова заставили Виктора поднять взгляд. В его глазах читалось явное раздражение. – Я не боюсь, – тихо ответил он. – Мне просто.. нужно время. – У тебя будет всё время мира, – ответил Джейс. – Но только после того, как ты сделаешь первый шаг. Нужно хотя бы попробовать. Начать с малого. – С малого? – Виктор поднял бровь, скептически глядя на него. – Кафе, прогулка. Никаких сложных тем, никаких философских разговоров. Просто посмотреть, на что-то, кроме голограмм, – Джейс сделал глоток кофе. Виктор закатил глаза, но в его жесте не чувствовалась настоящего протеста. – Ладно, – он вздохнул. – Но если кто-нибудь начнёт тыкать в меня пальцем, я начну кричать, что я новая экспериментальная модель, которую ты украл. Джейс улыбнулся. – Договорились. Только постарайся не распугать прохожих своим человеконенавистническим взглядом. – Я не пугаю специально, – пробухтел Виктор, снова уставившись в экран, – это семейное. Но Джейс всё же заметил, как его напряженные плечи слегка расслабились.

***

Кафе встретило их теплым светом ламп и приглушенным гулом чужих бесед. Джейс специально выбрал место поближе к дому, чтобы не заставлять Вика находиться на улице дольше необходимого. Всю дорогу он шел, прячась в капюшоне, то и дело одергивая змейку ветровки, вторую руку держа в кармане, чтобы не нарываться на непрошенное внимание к открытым шарнирам. – Выглядишь так, будто собираешься на войну, – подмигнул Джейс. Виктор закатил глаза. – Ты, может, и не замечаешь взглядов, но я их чувствую, – проворчал он. Они заняли столик у окна, заказав кофе для Джейса и тириум с какими-то подсластителями Вику. Он так и не решился снять капюшон, боясь, что пластырь на виске привлечет нежеланное внимание. – Я чувствую, что на меня все пялятся, – пробормотал он, складывая фигурки из бумажных салфеток. Джейс огляделся по сторонам. – Им просто любопытно, Вик. Ничего страшного. – Любопытство обычно перерастает в.. – Виктор попытался огрызнуться, но его перебил взрыв пьяного хохота. Кто вообще пьет в кафе? – Ну, вот в это. – закончил он. Пьяный мужчина в старой кожаной куртке, очевидно, желая добиться одобрения своих товарищей, мотнул в их сторону головой и, громко, привлекая к себе все внимание заявил: – Смотрите-ка, еще одна консерва пытается сойти за человека. Виктор замер. Джейс, напротив, напрягся, готовясь вмешаться. – Не обращай внимания, – сказал он тихо, кладя свою руку на стол, поближе к Виктору, но не решаясь коснуться его. – Не надо, Джейс. – Вик.. Мужчина продолжил, теперь уже обращаясь к Виктору напрямую. – А ты что, новенький? Или старая модель? Знаешь, что самое смешное? Вы пытаетесь выглядеть как мы. Зачем? Всё равно никогда не станете людьми. ВЫ годитесь только как расходники для “Эдема”. Джейс резко вскочил, но Виктор был быстрее. Он поднялся и шагнул к столу мужчины, потеряв терпение. – Знаешь, – отрезал он, глядя прямо в глаза собеседнику, – я умер, чтобы стать тем, кем я сейчас являюсь. Я потерял всё: своё тело, свою жизнь, даже своё имя, чтобы выслушивать пьяные бредни мешка с костями. А ты? Что сделал ты, чтобы заслужить право быть человеком? Родился с нужным набором хромосом? Живёшь только потому, что воздух пока бесплатный? На долю мгновения мужчина замер, не ожидая такого резкого ответа. В его глазах мелькнуло замешательство, но вскоре его лицо исказил пьяный азартный оскал. – Умер, говоришь? – протянул он, – Значит, ты точно не живой. Просто еще одна вещь, собранная из металлолома и проводов. Джейс открыл было рот, но Виктор остановил его взмахом руки. – Я вещь, да? – каждое слово звучало грохотом молота по наковальне. Помехи шипели, искажая часть слов, – Серьёзно? Это всё, что ты смог придумать? Не слишком ли простая мысль для человека, который, наверное, считает себя вершиной эволюции? Мужчина попытался что-то ответить, но Виктор ему не позволил. – Слушай сюда, – продолжил он, – я умер, чтобы стать тем, кем я являюсь, и это стоило мне боли, потерь и полного осознания, что я навсегда прощаюсь с собой. А как стал человеком ты? В момент, когда клиент присунул твоей мамаше в нужное время и в нужном месте? Мужчина нахмурился, но Виктор, не теряя ни секунды, продолжил, его голос стал почти издевающимся: – Ты смотришь на меня и думаешь, что я пытаюсь быть похожим на тебя? Поверь, ты себя переоцениваешь. Я – результат ошибок и стремлений, попыток сохранить то, что, кому-то было дорого. Скажи мне, если ты умрёшь, кто-то рискнет всем, чтобы вернуть тебя? Попыток возразить больше не последовало. Кафе, до этого погруженное в напряженную тишину, начало возвращаться к жизни. Послышались тихие перешептывания, мимо проскользнула официантка. – Это было.. круто. – шепнул Джейс Вику на ухо. – Джейс Талис, из всех слов ты выбрал “круто”? Тебе тринадцать? Не обращая внимания на чужие колкости, Джейс бросил на стол несколько купюр, подхватывая Виктора под локоть и выводя его из помещения. – Ты его уделал всухую, – сказал он, чтобы разрядить повисшее между ними молчание, но Вик не отозвался. Вместо этого он начал разглядывать свои руки, как в первые дни, когда всё казалось странным и чужим. – Знаешь, я вышел из себя, в чем-то он был прав, – вдруг признался он. – Я сам не понимаю кто я. Как я могу винить людей за то, что они не знают, что перед ними. Я не похож на стандартные модели, к которым все уже привыкли. Кем они меня видят? Машиной? Человеком? Чем-то между? Джейс смотрел на него несколько секунд, ощущая странное тепло внутри. Он шагнул чуть ближе и мягко сказал: – Знаешь, как вижу тебя я? Виктор поднял взгляд, встречаясь глазами с Джейсом. – Как Виктора. Просто Виктора. Человека с острым умом, колким чувством юмора и достаточной храбростью, чтобы быть здесь, несмотря на всё, что ты пережил, – голос Джейса не давал повода усомниться в искренности его слов, – и мне не важно, как выглядит твое тело и какая кровь в тебе течет, потому что это – не главное. Виктор усмехнулся, но в его взгляде появилась мягкость, почти нежность, которой Джейс не видел прежде. Он шагнул чуть ближе, не пряча взгляд. – Ты слишком сентиментален, Джейс. – Возможно, – улыбнулся Джейс в ответ, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. – Не говори, что тебе не нравится. Виктор лишь тихо фыркнул в ответ, но в его глазах было что-то такое, что не позволяло Джейсу отвести взгляд. Легкий ветерок развевал их волосы, а город вокруг них словно перестал существовать, когда Виктор впервые позволил себя обнять.