Снежный вальс

Темной вязкой смолой текла река невеселых размышлений, когда ее тягучий поток вдруг остановил внезапный стук в дверь. Общежитие пустовало — немногие оставались отмечать праздники в одиночестве. Бездушная тишина заползала под пороги покинутых комнат. Беспокойно носился сквозняк, заставляя подгнившие полы натужно скрипеть. Старые переживания настырно возвращались, болезненно проникали забытой тоской под кожу, вытесняли накопленное тепло. Внутри звенела пустота. Один, один, всегда один. С девушками не складывалось, с парнями тоже. Друзья разъехались по домам к своим семьям, Наруто едва удавалось подавлять зависть. Сессия перемолола как в мясорубке, выплюнула и сожгла все нервы. На работе… Ком накатился внушительный, размером с луну. Хандра поглощала так стремительно, так основательно, что сил ни на что не оставалось. Только лежать с выключенным светом и позволять унынию разъедать себя. Серость неба постепенно сгущалась, становилась мрачнее. Бушевала бесцветная метель. Наруто обычно быстро брал себя в руки, но на праздниках борьба с тягостными чувствами выходила вялой. На ярмарках — семьи, в фильмах — семьи, родственные узы объединяли всех в такие дни, а люди без них оставались за стеклом оконных рам молча наблюдать. Сглатывать ощущение несправедливости, обиды и брести по разбитым дорогам дальше. Стук настойчиво повторился. Наруто никого не ждал. Скорее всего, деятельные активисты пришли зазывать на уборку кампуса или, еще хуже, разносчики имбирного печенья предлагать купить сладости, что в своей твердости могли бросить вызов кирпичам. Ни те, ни другие особого воодушевления не вызывали. Наруто будет не прочь отправиться размахивать лопатой, потому что никаких планов на день не строил. Не пожалеет двадцати фунтов на отвратное печенье, деньги за которое пойдут на благотворительность. С напускным энтузиазмом он поплелся открывать. Отворив со скрипом и дежурной улыбкой ветхую дверь, Наруто удивленно вскинул брови. Перед собой он увидел не активистов или продавцов печенья, а мужчину средних лет в форменном красном кителе, украшенном золотыми пуговицами и головном уборе с черным лакированным козырьком. В скромном коридоре, где на стенах давно потускнела краска, в некоторых углах зеленела плесень и трескались полы, он выглядел несуразно, как дорогая праздничная игрушка на облысевшей елке. Швейцар, выпавший с рекламы фешенебельного пятизвездочного отеля, совсем не вписывался в обстановку их раздолбанной общаги. — Наруто Узумаки? — поинтересовался он ровным сдержанным тоном. — Э… гм, да-да, это я. А вы кто? — Наруто неловко почесал затылок, немного сбитый с толку. И как его сюда занесло? Для чего ему нужен Наруто… Может, ему хотят предложить работу портье? Нет, как-то глупо. Никто не будет бегать за потенциальными сотрудниками по университету с самым низким рейтингом в городе. Разве что мошенники и сомнительные личности. Наруто прищурился, пытаясь разгадать кем является стоящий перед ним человек. Его строгий вид наводил на мысли о преданных принципиальных дворецких, верно служащих своим хозяевам. — Меня зовут Хинли, мистер Узумаки, — вежливое обращение заставило Наруто прыснуть, но получив в ответ чрезмерно серьезный взгляд, он быстро стушевался, — мне поручено передать вам это, — Хинли протянул Наруто плотный кремовый конверт, скрепленный красной сургучной печатью. Герб на ней выглядел как японский веер. Наруто застыл, пораженно уставившись на письмо, как на сказочное сокровище. Письмо? Ему? Но ему не от кого было получать писем. Разодетый лакей словно из королевского дворца и таинственная посылка рождали множество вопросов. Возможно, кто-то решил его разыграть. — Только не говорите, что меня приняли в Хогвартс, — пошутил он, забирая у Хинли письмо. Любопытство, как гирлянда, загорелось на кончиках пальцев. Замешательство отступало перед вспыхнувшим интересом, заставляя сердце биться быстрее. Скорее всего, кто-то из друзей захотел устроить сюрприз. Наруто согрела эта мысль. Все знали, что он останется один на праздничные каникулы и сговорились поднять ему настроение. Других объяснений для появления неожиданного гостя не находилось. Он не покупал лотерейные билеты, не участвовал в конкурсах, хотя и не знал, где нужно регистрироваться, чтобы на дом заявились лично передать награду. Нетерпеливо сломав печать, Наруто с оживлением раскрыл конверт. Внутри оказались прямоугольный картонный лист с приглашением и билет на поезд. По краям картонки изящно вился красно-зеленый узор, напечатанный текст сверху окаймляли рождественские колокольчики: «ПРИГЛАШЕНИЕ В МУНСАЙД-ХОЛЛ Уважаемый мистер Узумаки! С радостью приглашаем Вас на благотворительный Рождественский бал, который пройдет двадцать четвертого декабря в гостеприимных стенах Мунсайд-Холла. Вас ожидают мероприятия, пронизанные духом зимних традиций и сбывающихся желаний. Подтвердите свое присутствие, отправив ответ на E-mail: amaterasu@gmail.com или по телефону: +44 73 7777 73737» Наруто поднял на Хинли полный удивления и непонимания взгляд. Тот безэмоционально дополнил: — Если вы принимаете приглашение, то я готов сопроводить вас на вокзал. — Подождите-подождите… — Наруто замахал руками. — Это шутка что ли? Куда? Кто это прислал? — Ведущий организатор — Итачи Учиха. Что-то болезненное скрипнуло под ребрами, когда он услышал знакомую, но такую далекую фамилию. Он видел этого человека четыре года назад — первый и единственный раз. Итачи тогда стоял на пороге приюта в бордовых перчатках, черном пальто и сдержанно улыбался, забирая с собой его самого близкого, самого прекрасного и единственного врага. В бушующие шестнадцать именно таковым Наруто его считал. Сейчас назвал бы иначе. Первые узы. Наруто смотрел ему в спину и молился, чтобы он не обернулся. Но Саске, будто услышав его просьбу, как всегда поступил назло. И его черные, как тлеющие угли, глаза отпечатались в памяти навечно. На его отстраненном бледном лице пробежала тень, а затем он отвернулся и ушел вслед за братом, навсегда покидая место, полное печалей и разрушенного детства. Наруто всю ночь не мог уснуть. Упрямо сдерживал слезы и убеждал себя, что хочет плакать от злости, а не потому что ему вдруг стало невыносимо больно, что Саске он больше не увидит. Что его забудут, перевернут, как нежеланную страницу прошлого, которое нужно не просто оставить, а сжечь дотла. После ухода Саске жизнь в приюте стала еще более скверной. Отношения, полные подколок, оскорблений, вызовов и драк приносили намного больше, чем синяки и уязвленная гордость. Эмоции — оголенные, яростные, обжигающие. В них не было лжи, притворства или жажды выгоды. Его видели, слышали и не избегали. Это сейчас Наруто осознал многое. Но тогда его слепило желание превзойти того, кто называл его слабаком, стереть кулаком с его губ язвительную насмешку. Уколоть побольнее, задеть посильнее. Бесило, раздражало, выводило из себя то, насколько он был идеальным. То, как высокомерно смотрел, не хотел признавать равным. Драки насмерть, окровавленные лица и всегда принятый вызов. «Испугался, трусишка?» — говорили они, когда один хотел испытать другого. «Испугался, трусишка? Ты не сможешь украсть конфеты на кухне» «Испугался, трусишка? Ты не отожмешься сто раз» «Испугался трусишка? Ты не сможешь меня поцеловать» Наруто резко вдохнул. Воспоминания обрушились на него внезапной головной болью. Забыть Саске не получалось. Его образ хранился в драгоценном сундуке на окраине сознания, который Наруто открывал не часто. Приглашение застало его врасплох. Лавиной снесло прежнее меланхоличное оцепенение. Для чего Итачи пригласил Наруто? Как нашел? Ответ вертелся на языке единственным именем, которое невозможно было забыть. — Вы уверены, что не ошиблись? — уточнил Наруто. Хинли посмотрел на него с тем же невыразительным спокойствием. — Полагаю, что нет, если вы — Наруто Узумаки. Поезд отходит в два часа, поэтому советую принять решение как можно скорее. Наруто повертел приглашение в руке. Волнение тяжело запульсировало в груди. Все сомнения, неуверенность таяли под вспыхнувшей, как бенгальский огонь, неестественной жаждой увидеть его. Внезапно ему выпал шанс занимательно провести Рождество. *** У подъездной дороги к величественному старинному поместью стопорилось множество машин. Фонари освещали путь как парящие золотые шары, изливали теплый желтый свет, рассеивая темно-лиловые сумерки. Наступал вечер, стремительно темнело. Парадный вход с красной дорожкой охраняли огромные щелкунчики, из снега выпирали красно-белые пластиковые леденцы, повсюду сверкали красочные композиции и разноцветные огни. Из Мунсайд-Холла доносилась звонкая живая музыка. Завораживающе падали снежинки. Невесомо приземлялись на подставленные руки, путались в волосах. Холод не щипал, мягко скользя по коже приятной свежестью, очищал мысли и румянил щеки. Одетые в вечерние платья и меховые накидки женщины в сопровождении своих мужчин следовали к холлу, где обмениваясь парой слов и приветствиями с Итачи Учихой, продолжали свой путь. Мимо Наруто проходили и такие как он — одиночки без пары, что немного успокаивало. Он и так в своем недорогом костюме, купленном пару лет назад на распродаже, среди проплывающих состоятельных гостей чувствовал себя не своей стихии. Отбросив противоречия, Наруто смело двинулся в сторону Итачи. — Привет. Я Наруто Узумаки, — представился он, протягивая руку. — Здравствуй, Наруто, — Итачи ответил крепким рукопожатием. — Рад, что ты смог приехать. Уверен, не я один, — усмехнулся он, подкрепляя ранее сформированные предположения. — Проходи в зал, наслаждайся вечером. Наруто понял, что все вопросы, которые он хотел задать бессмысленны. Нужда в ответах отпала сама собой. Необходимость обличать в слова то, что и так было понятно развеялась. С потолка свисали прозрачные нити с нанизанными блестящими бусинами, что в свете хрустальных люстр создавало впечатление застывших кусочков льда. Мраморный пол начистили так, что Наруто почти поскользнулся. В смежном просторном помещении стояла нарядная живая елка, наполняя воздух чарующим сосновым ароматом. Приближаясь к зале, откуда звучал, как будто бы целый оркестр, Наруто ощутил как вспотели ладони. Происходящее походило скорее на волшебный сон. Оставленная комната продуваемой общаги, вокзал, несколько часов в просторном купе, обитом красным бархатом. Цепкая хватка надежды на что-то хорошее. Как быстро она прорастала в груди... Большой бальный зал наполнял яркий свет, нежное золотое свечение мягко обволакивало помещение. В глаза бросались красивые вечерние платья, сдержанные смокинги и сияющие украшения. От количества людей голова шла кругом. У дальнего конца стоял широкий стол с закусками, официанты разливали шампанское и соки. На возвышении с другой стороны играли музыканты. Многие танцевали. Наруто старался вести себя непринужденно, когда высматривал одно определенное лицо. Познакомился с несколькими людьми, что благоприятно сказалось на настроении. Ему нравилось заводить новые знакомства, вести спонтанные беседы с незнакомцами. Его окружали смех и улыбки. Душу охватил чистый, наивный, искренний восторг. Затем он атаковал фуршетный стол. Запихивая в рот очередную брускетту, Наруто случайно зацепился взглядом за отстраненную фигуру, скрытую в тенях у самой стены. Наруто не видел лица, но очертания узнал сразу. Его высокий рост, торчащие как у ежа темные волосы. Внутри что-то скрутилось, а затем оборвалось. Четыре года прошло. Швы разошлись, чувства хлынули наружу. Сердце забилось где-то в горле. Не успев ни о чем подумать, Наруто обнаружил как ноги сами ведут его к той стене. Раньше он действительно думал, что ненавидел, но сейчас понимал, что вся неприязнь давно растаяла. Больше не хотелось бить или обзывать. Подростковое буйство отцвело, ему на смену пришла более взрослая осознанность. Хотелось подойти, сказать хоть что-то. Человеку, который с самого первого дня в приюте признавал его существование. Увидев его, Саске замер. Застыл, растерянно моргая. А затем напустил на себя запредельно равнодушный вид. Глупая улыбка сама полезла на лицо. Будто не он приложил руку к тому, что Наруто оказался здесь. Когда Наруто подошел ближе, Саске дернулся, будто хотел сбежать, но бежать было некуда. — Испугался, трусишка? — прошептал Наруто беззлобно. — Ты не сможешь со мной потанцевать, — протянул руку он. Как будто не было этих четырех лет и они виделись вчера. Каждый день. Саске поджал губы. Наруто приготовился к отказу. Но гордость взяла над ним верх. Он не мог уступить. Проиграть. Остался таким же упрямцем. Саске вложил свою ладонь в предложенную руку. Прикосновение обожгло и понесло по венам будоражащий ток. Композиция закончилась, музыканты заиграли вальс. Все танцующие пары в центре зала были разнополыми, но им было все равно. Игнорируя удивленные, у кого-то — осуждающие взгляды, Наруто дернул Саске к себе за талию. — Руки не распускай, — предупредил он, больно впиваясь ногтями в пальцы. — И не думал, — заверил Наруто, сдерживая улыбку. Их закружило в ледяной метели. Ненависть давно изжила себя, на смену ей пришло нечто более задевающее, но не менее сильное. Снежные сожаления окропляла багряная привязанность. Пятнами жара выступая на коже разожженное влечение сливалось с холодом прошедших лет, разрушало и испепеляло существующие грани. Зал вспыхнул белоснежным огнем и все, что он теперь видел перед собой — пылающие черные глаза. Они жгли ему сердце. — Зачем ты меня позвал? — дразняще поинтересовался Наруто. Несмотря на беззаботный тон, ответ волновал его сильнее, чем он хотел показать. Расстояние между ними как-то само сокращалось. Парфюм Саске щекотал нос. До того приятный и вкусный, что хотелось зарыться ему в шею. Они танцевали почти вплотную друг к другу. — Просто прихоть. Наруто сильнее прижал его к себе. — Не ври. Трудно было сконцентрироваться на ритме, когда в руках — самый невозможный человек на планете. — С каких пор ты — детектор лжи? — Не нашлось того, кто согласился бы с тобой подраться? — раз Саске собрался поиграть, Наруто не хотел ему уступать. Саске «случайно» наступил ему на ногу. — Не нарывайся, ты меня не победишь. — Это мы еще посмотрим. Очередной круг замкнулся, танец продолжался. Слова не шли, нить разговора потерялась. Но Наруто почти физически чувствовал, как совсем другие, неподвластные зрению нити оплетали его и Учиху, крепко и нерушимо. Музыка стихла. Наруто пытался отдышаться. Саске сверлил его своими чернильными глазами, ничего не говоря. Затем отступил на шаг. Стремительно отвернулся и пошел прочь из зала. *** Наруто не нашел бы его без помощи одного из слуг, видевшего как некий темноволосый молодой человек рванул в сторону северного крыла. Дверь в небольшую темную гостиную была приоткрыта. Знал же, что Наруто пойдет за ним. Саске сидел на диване, сцепив руки в замок и пялился на тяжелый персидский ковер, как будто впервые. — Саске, — позвал Наруто, неловко топтаясь у порога. — Зачем ты меня позвал? Саске не ответил. Наруто прошел внутрь, уселся в кресло напротив него. — Ладно, хочешь я первый скажу? Уверен, ты чувствуешь нечто похожее. Когда ты ушел, я почувствовал что лишился чего-то важного. Будто оторвали легкое или отрезали руку. Мне было очень плохо. Дышать и спать не мог, как плохо. Прошло четыре года, я глушил это чувство. Но… ты позвал меня. Это многое значит для меня. Знаю, что мы постоянно ссорились и дрались, может, это глупо… но мне хотелось бы… — Наруто запнулся подбирая нужные слова, но ничего подходящего, способного выразить то, что лежало на душе не шло, — поддерживать общение с тобой. Потому что несмотря ни на что я рад, что встретил тебя в семь лет в том проклятом приюте. Саске долгое время молчал, не поднимая головы. Мрак струился в его шелковистых черных волосах. — Ты спас меня, — вдруг оборонил он. — Что? — В пятнадцать лет. Ты начал стучать тогда в ванную и требовать реванша. Я тогда хотел… — Саске умолк, но Наруто не нужно было объяснять. Секундный шок быстро перерос в болезненное сочувствие. — Это не глупо. Я тоже хочу поддерживать… общение. Наруто поднялся с кресла. Подошел к Саске и вновь протянул ему руку. Он был готов протягивать ее бесчисленное количество раз. — Пойдем обратно. Праздник ведь в самом разгаре. Саске сжал в ответ его ладонь. Наруто, выходя за руку с Саске из темной гостиной в сияющий золотом зал, считал, что получил самый лучший подарок на Рождество. Почему-то внутри запылала уверенность, что теперь он точно не останется один. За окнами танцевала белая метель.