Танец Снежинок

             Яркие веселые голоса, звон бокалов и посуды, шум телевизора и музыки. Казалось бы, сплошное веселье, наилучшая для праздника атмосфера, но любящему тишину ежу хотелось спрятаться далеко-далеко, в самые глубины земли, чтобы не слышать ничего вокруг. Смех, раздавшийся из гостиной, давил на голову даже на кухне, на которой временно скрылся от праздника темный. Временно ли? Каждое шумное мероприятие, будь то чей-то день рождения или государственный праздник (пусть Острова и не являлись государством как таковым), не обходилось без пряток от веселья и азарта других. Черноигольчатый будто сбегал от них, от всех, подальше, в самые тихие местечки дома, чтобы не участвовать в этом всем. Кухня, чердак, иногда даже ванна – любое место, где он может уединиться, подходило. Но из раза в раз его находили, просили пойти в гущу событий, то шумное, скачущее месиво из голосов, эмоций, разнообразных звуков, тащили чуть ли не насильно, а потом с грустью и обидой в глазах смотрели на то, как он срывался на крик и покидал праздник. Из раза в раз. Нужен ли он был так сильно на этих празднованиях? Определенно нет. Он никогда не участвовал в подготовке или проведении, всегда был лишь участником, и то самым неактивным из всех. Однако почему-то эта разноцветная компания желала видеть его на каждом из праздников, словно они делали их для него.       Громкий звук заставил уши вздрогнуть, и Шедоу поморщился. Голова начинала болеть, одежда теснить, а тело чесаться. Хотелось спрятаться уже не от шума, а от ощущений: по спине словно водили когтями, хотя это всего лишь его собственные колючки шевелились от движений, а на голову положили руки, которые на самом деле были лишь тяжестью от усталости. Совершенный взглянул на дверь и тут же отогнал мысль прочь: как только он выйдет в коридор, его схватит кто-нибудь из этой шайки и потащит в гостиную, чего он, конечно же, не хотел. Взгляд как-то сам собой упал на окно, и черноигольчатый застыл на месте, размышляя. Он не какой-то вор или заключенный, Шедоу вполне может покинуть праздник, сказав, что устал и уже хочет спать, но что-то в глубине души не хотело этого. Он не против праздников, правда, просто они были не в его стиле, но если остальные веселятся, почему он должен возражать и портить им радость? Поднявшись со стула, еж аккуратно отщелкнул ставни и открыл окно. Осмотревшись, он поблагодарил мысленно архитектора за то, что кухня находится на первом этаже. Поставив колено на кухонную тумбу, Шедоу приподнялся и перекинул вторую ногу через край окна, после чего толкнул свое тело вперед, выпрыгивая на улицу.       Холодный морозный ветер сразу же обдул его лицо. Еж поморщился, закрыл окно снаружи и натянул зеленый колючий свитер повыше, пряча мордочку в нем. Было даже жаль, что клетчатый красный шарф остался в коридоре на вешалке, но и этого хватит, чтобы не замерзнуть. Совершенный медленно пошел вперед, смотря перед собой. Снег хрустел под ногами, приветливо отзываясь на чужие шаги, а редкие снежинки кружились в застенчивом танце, подгоняемые ветром. Одна из снежных звездочек упала на нос темного, и он фыркнул, покачав головой. Вдалеке виднелся слепленный Крим и Тейлзом снеговик, снежные ангелы двоих и присоединившегося к ним Соника, а после великолепная ледяная фигура, сделанная усилиями всей команды. Шедоу, конечно, в этих играх не участвовал. Он остановился недалеко от фигуры, изображающей не то льва, не то орла, рассматривая ее. В ночной тишине она блестела особенно завораживающе, навевая болезненные воспоминания.

***

      Мягкие ладони закрывали его глаза. Шедоу внимательно дергал ушами, прислушиваясь ко всему происходящему вокруг, но ничего, кроме шагов, он не мог услышать. Не было никакого представления о том, куда они направляются, и это заставляло Совершенного волноваться. Он нежно накрыл чужую ладошку своей, погладив большим пальцем.       – Куда мы идем?       – Это секрет, дурачок! – мягко отозвалась подруга позади, хихикая. – Если я тебе скажу, то это перестанет быть секретом.       Темный усмехнулся и продолжил идти дальше. Он осторожно ощупывал пространство перед собой, надеясь, что никуда не врежется по пути, пусть Мария и старалась подсказывать ему дорогу. Но после того, как пару минут назад он влетел лбом в косяк двери в коридоре, доверять ей было страшно, пусть девочка и извинялась за это.       – Надеюсь, Профессор знает об этом? – решил уточнить черноигольчатый, прекрасно понимая, что ответит ему озорница позади.       – Мм, что если я скажу «нет»? – протянула Мария, посмеиваясь, после чего наклонилась к его уху и весело зашептала. – Мы не сделаем ничего плохого! Он сам говорил, что я могу ходить где хочу.       – Не злоупотребляй этим, Мария. – нежно возразил темный, в его голосе не было строгости, лишь беспокойство. – Некоторые помещения колонии могут быть опасны для тебя.       – Не учи меня. – мягко возразила девушка.       Внезапно она остановилась, и Шедоу чуть не выскользнул из ее рук, не ожидая этого. Он осторожно шагнул назад, чтобы ладони подруги все еще закрывали его глаза, и заинтересованно поднял уши. Стараясь вспомнить их примерный путь, темный начал прикидывать, где они остановились, но из размышлений его вывел столь любимый им нежный голосок.       – Я уберу руки, но не открывай глаза, хорошо? Откроешь, когда я скажу.       – Хорошо.       Мягкие ладони соскользнули с его морды, и Шедоу повиновался, держа веки закрытыми. Послышался шорох, пара поспешных шагов и писк табло доступа. Железная автоматическая дверь заскрипела под натугом механизмов и открылась с тихим шипением. Холод вырвался в коридор, опаляя темного настолько неожиданно, что он вздрогнул и поднял руки. Мария взяла его за пальцы и мягко повела вперед, повторяя, чтобы он не открывал глаза. Повторять не надо было, на самом деле, потому что черноигольчатый никогда бы не нарушил ее просьбы, даже такие глупые и детские, как держать глаза закрытыми. Совершенный осторожно переступил порог и услышал, как дверь позади закрывается. В помещении было по-настоящему холодно, его шерсть и колючки поднялись и распушились. Шедоу тревожно наклонил голову в сторону, когда как девушка снова куда-то ушла от него.       – Мария? Тебе не холодно? Ты можешь пострадать из-за столь низкой температуры.       – Не переживай, ворчун! – весело отозвалась девчушка слишком близко к нему, что темный даже вздрогнул. Он ожидал услышать ее голос дальше, чем он оказался на самом деле. – Мы всего на пару минут, все будет в порядке.       – Позволь, я сбегаю за шарфом или пледом...       – Шедоу! – пресекла чужое переживание Роботник, наклонившись перед ним. Она мягко провела рукой по его щеке сверху вниз, почесав подбородок пальцами, словно коту, после чего коснулась горячими губами его успевшего остыть лба. – Я буду в порядке. Обещаю.       Темный расплылся в улыбке, посмеиваясь. Конечно, эта маленькая неусидчивая девчушка придумала что-то новое, и она обязана это исполнить, пока профессор не видит. Наверняка Джеральд был бы против происходящего сейчас, потому что Марии противопоказана холодная температура, но разве мог Шедоу отказать ей в ее маленькой шалости? Тем более, что он следит за ней. Даже с закрытыми глазами.       – Можешь открыть.       Черноигольчатый осторожно приоткрывает сначала один глаз, а после второй, моргая пару раз. Тусклое помещение с серыми стенами, покрытыми инеем, вызвало много вопросов. Шедоу осторожно выдохнул и удивился вышедшему из его рта пару, даже сначала испугавшись, но после смешка Марии успокоился: видимо, это было нормально. Он осторожно шагнул вперед, осматриваясь. Коснувшись льда на стенах, обернулся на подругу, стоящую позади, но заметил около нее едва возвышающуюся над полом горку белого нечто. Шедоу подошел к маленькому сугробу и, склонившись над ним, коснулся рукой. Холод обжег его даже через перчатку, но материал был мягким и приятно хрустнул при давлении. Чем-то напоминало муку, но более жесткую.       – Что это? – удивленно спросил еж, взяв белое вещество в руку и обнюхивая его. Ничем не пахло.       – Это снег.       Мария подошла ближе и села рядом с другом на колени. Она осторожно сняла с него перчатку и дала коснуться снега без нее. Шерсть встала дыбом, но Шедоу улыбнулся, не зная, как реагировать на столь странные ощущения. Впервые он чувствовал, чтобы холод делал больно, но трогать этот «снег» было весьма приятно.       – Снег? – черноигольчатый наклонил одно ухо в сторону, размышляя и припоминая. – Я читал про что-то такое в твоих книгах. Это замерзшая вода?       – Почти. – улыбнулась девушка и отошла от темного, пока он с любопытством пересыпал снег из ладони в ладонь и наблюдал за тем, как он тает в голой ладошке. Мария вернулась к нему и протянула осколок сосульки. – Это лед. Действительно замерзшая вода.       Шедоу взял осколок льда в другую руку и осмотрел его. Было похоже на стекло, но он тоже мок в теплых руках и был холодным. Темному хотелось укусить его, однако он поборол это желание, смутившись перед подругой, хотя был уверен на сто процентов, что она бы его не осудила и лишь поддержала идею. Мария любила учить его чему-то новому, показывать вещи, которых он не видел раньше, и показывать, насколько интересна и разнообразна жизнь. Можно сказать, что она была его смыслом жизни во всех возможных смыслах. Черноигольчатый нахмурился и сравнил лед и снег между собой, после чего с сомнением взглянул на подругу.       – Но почему замерзшая вода так сильно отличается друг от друга?       – Потому что снег на самом деле – замерзший водяной пар, когда как лед – твердое состояние воды. – улыбнулась девчушка, довольная своим познанием в физике. Шедоу улыбнулся на свою мысль о том, что наверняка Роботник младшая допытывала старшего рассказать разницу льда и снега перед этим, чтобы уже передать эти знания темному. – И снег обычно идет с неба.       – Неба? – с еще большим сомнением спросил черноигольчатый и нахмурился, взглянув на кучку снега перед ним. – Вроде дождя?       Дождь он, к сожалению, тоже не видел. Лишь в фильмах на кассетах, которые ему включала Мария. Мысль о каплях воды, идущих с неба, вызывала вопросы, но в них он мог бы поверить больше, чем в замерзший пар, падающий на головы жителей Земли. Роботник погладила Шедоу по спине, избегая колючек, и улыбнулась.       – Я покажу тебе рождественские фильмы, там точно будет снег!       Девчушка поднялась на ноги и подняла за руки своего друга. Она с сестринским трепетом надела его перчатку обратно и за руку вывела из холодильного отсека. Тепло встроенных в стены обогревателей обдало их сразу же. Мария обняла себя руками за плечи, после чего похлопала по щекам, прогоняя морозный румянец. Шедоу осторожно коснулся ее платья рукой, привлекая к себе внимание, и как только подруга взглянула на него, он тихо, словно стесняясь своего незнания, прошептал тревожащий его вопрос.       – Что такое «рождественский»?

***

      Ледяная фигура исчезла где-то за спиной. Шедоу обнимал себя за плечи, расфокусировано смотря в снег под ногами. Он не любил вспоминать. Ни теплые, ни ужасные моменты, связанные с Марией, потому что и те, и те вызывали невыносимую боль в душе. Казалось бы, столько лет уже прошло, можно было и смириться. В конце концов, целых пятьдесят лет в анабиозе, а потом и годы после. Нечего было уже менять. Но Совершенному хотелось вериться, что где-то там, в космосе, на еще не атакованной колонии ARK находится его Мария. Улыбающаяся, бегающая по коридорам, хоть и знающая, что этого делать нельзя, и придумывающая новые развлечения для них двоих. Живая. Целая и невредимая. И он рядом, еще не ощутивший горечь жестокой судьбы.       Холодный ветер, ударивший Совершенного в лицо, привел его в чувства. Шедоу покачал головой, отгоняя от себя разрушительные мысли о прошлом. Опустившись на снег, он поджал ноги к себе поближе и уложил на них руки. Россыпь звезд привлекала к себе взгляд, луна светила ярче обычного, словно волшебная. Рука потянулась к колючкам и выудила оттуда портсигар. Тонкая сигарета оказалась зажата губами, щелчок зажигалки и тихое шипение загорающейся бумаги с табаком. Пару раз кратко вдохнув и выдохнув, чтобы разжечь сигарету получше, темный сделал первую затяжку и выдохнул. Не любил он курить, не тогда, когда его могли увидеть, особенно что обещал одному надоеде прекратить. Взгляд зацепился за кружащуюся впереди снежинку, и Шедоу снова втянул в себя табачный дым, обжигая им легкие. Воспоминания скоро его добьют.

***

      Зима только начиналась. Это была первая зима Шедоу на Земле, и он с хорошо скрываемым восхищением смотрел на укрытую почву огромным белым одеялом снега. Он просто уснул в своей пещере в обычный холодный вечер, утомленный не то беготней, не то странным физиологичным желанием поспать подольше, как проснулся через несколько суток и увидел перед собой сошедшую с сказочных иллюстраций картинку. Огромные лапы елей прогибались к самой земле под тяжестью налипшего на них снега, и Совершенный завороженно наблюдал за тем, как хлопья падают вниз, когда он трогал ветки руками. Хотелось броситься вперед и пробежаться по этому бескрайнему белому полю. А что останавливает? Шедоу толкнулся и заскользил по снегу особенно легко, устремляясь на большой скорости вперед.       Холодный ветер бил в лицо, встречаемые ветки нещадно хлестали по щекам, оставляя в черной шерсти остатки белого снега. Не касаясь теплой кожи, они застревали в шерстинках и иглах, украшая Совершенного белоснежными вкраплениями. Шедоу затормозил на особо высокой опушке. Его грудь быстро поднималась и опускалась, а рубиновые глаза смотрели на блестящий под лучами солнца снежный лес. Где-то там, скрытая сугробами, была его пещера, рядом была та самая огромная ель, а по земле тянулась длинная тропинка из расстаянного снега от его аэроботинок. Улыбка сама собой появилась на палевой мордочке, а на душе стало особенно тепло. Марии бы здесь понравилось.       Хруст снега позади заставил Совершенного резко развернуться. Улыбки будто и не было, иглы воинственно поднялись вверх, показывая, что еж готов к бою. Но перед ним предстал взъерошенный и даже сонный Соник, неловко улыбающийся чужой осторожности. Он шагнул вперед, и Шедоу нахмурился, фыркая.       – Синий еж. Снова.       – И тебе доброе утро, фальшивка. – улыбнулся сверхскоростной, подходя ближе к краю опушки и рассматривая лес. – Красиво, да?       Темный взглянул на Соника с непониманием. Неужели синий решил просто так поговорить с ним о погоде и обсудить красоту зимы? Шедоу вернул свой взгляд обратно к пейзажу и смягчился. На самом деле, действительно было очень красиво, а отогнанные чувства ностальгии вернулись обратно, обволакивая сердце какой-то странной теплотой. Совершенный пожал плечами, стараясь сделать свой голос более равнодушным, чем он был на самом деле.       – Весьма.       Сверхскоростной с удивлением посмотрел на темного. Шедоу вопросительно поднял бровь на чужой взгляд, и Соник лишь криво улыбнулся, после чего посмеялся и помахал рукой, быстро протараторив «ничего-ничего, не обращай внимания». Черноигольчатый сложил руки на груди и отвернулся к лесу, когда как синий почесал щеку и взглянул в сторону поселения. Из домов валил дым разжигающихся печей, дороги чистили работяги, а кто-то особо воодушевленный уже украшал домик гирляндами.       – Мне нравится зима, на самом деле. – На чужое мычание Соник усмехнулся и пожал плечами. – Наверное, это с детства. Всегда зима ассоциировалась с Рождеством и его волшебством, когда ты маленьким встаешь с кровати, идешь к елке, а там подарки... Хотя холод и желание залечь в спячку убивают. Чувак, ненавижу это чувство усталости, ты бы знал...       Соник даже не смотрел на Шедоу, пока говорил, размахивая руками и жестикулируя в своей манере. Он то поднимет указательный палец вверх, то раскроет все пальцы, показывая ладонь, то задумчиво подопрет подбородок, раздумывая. Из раздумий его вывела упавшая на нос снежинка, и задергал черной бусинкой в попытке справиться с желанием чихнуть. Сверхскоростной почесал нос и засмеялся, взглянув на небо.       – Ну и ну, снег пошел!       С широкой улыбкой Соник повернулся к пассивному собеседнику и застыл так на месте, не смея пошевелиться. С непривычным для него удивлением Шедоу смотрел на небо, наблюдая за тем, как снежинки, то прыгая, то ускользая от глаз, падали вниз. Он смотрел на них точно как ребенок, впервые увидевший зиму. Аккуратно, словно опасаясь, что снег его укусит, Совершенный выставил ладонь вперед. Маленькие снежные звезды падали на ткань перчаток, даже не тая. Черноигольчатый поджал палевые губы и, затаив дыхание, склонился над рукой, изучая форму упавших звездочек. Синий герой едва слышно выдохнул ртом и пожалел об этом в ту же секунду, потому что Шедоу пришел в себя и вся его сказочная атмосфера маленького ребенка сразу же испарилась. Он выпрямился, фыркнул что-то невнятное и смущенно отвернулся. Соник поспешил извиниться, поддавшись вперед.       – Прости, Шедоу! Не хотел смущать тебя, просто ты был таким заинтересованным, словно видел снегопад впервые!       Шедоу долго ему не отвечал, держа руки на груди и не смея повернуть головы. Но спустя пару минут он медленно покачал головой, прижал уши и краем алых глаз взглянул на Соника. Что-то героя внутри разбилось и сломалось, когда он увидел, что чужие глаза блестят от слез. Он хотел броситься и обнять Совершенного, но беспомощно застыл на месте, кусая губы. Может ли он? Они едва ли могли назваться приятелями, Соник явно не тот, чьи объятья будут желанны для темного.       – Это мой первый снегопад. – Сдерживая дрожь в голосе, признался Шедоу и снова отвернулся. Его ботинки заискрились. – Я хочу побыть один. Прощай, Соник.       Совершенный скрылся за опушкой леса, а затем и вовсе исчез за заснеженными деревьями. Соник лишь поднял дрожащую руку и помахал ему вслед. Неуверенный и хриплый голос не достиг адресата, но слова сами собой сорвались с губ, словно с самого сердца.       – Прощай...

***

      Огонь сигареты тепло светился в холодной темноте ночи. Шедоу засмотрелся на переливающийся огонек, что не заметил за собой появившуюся фигуру. Незванный гость ловко забрал из пальцев Совершенного сигарету. Темный вздернул голову вверх, желая уже начать ругаться и упомянуть всевозможные оскорбления, но, столкнувшись с серьезными изумрудами глаз, устремленных на него сверху, поджал губы. Черноигольчатый виновато отвернул голову в сторону, когда как Соник сел на снег рядом и поежился от прошедшего по ногам холода. Сверхскоростной шумно вздохнул и потушил сигарету о снег.       – Ты обещал больше не курить.       Шедоу ничего не ответил, опустив уши. Соник облокотился о колени руками и уронил на них голову, взглянув на черного ежа рядом. Со смешком отметил, что выглядел он глупо: зеленый свитер с белой надписью «Merry Christmas», кинутая рядом на снег новогодняя красная шапка и заплетенная в иголки на голове гирлянда. Последнее было идеей Соника, и он был ею горд, потому что черная шерсть красиво переливалась в синем, красном и зеленом свете светодиодов. Герой вздохнул и махнул рукой, отворачивая голову вперед.       – Ладно, не отвечай. Знаю, что стыдно. – Соник поковырял снег носком кроссовка и снова взглянул на темного. – Почему ты не на празднике? Снова не нравится?       Черноигольчатый прижал уши и повернулся к синему, взглянув в его зеленые глаза. Синий вопросительно опустил уши, стараясь понять, к чему этот взгляд. Шедоу сжал руки в кулаки и резко замотал головой, выдыхая с такой тяжестью, словно на его грудь уронили наковальню. От этого голос вышел громким и даже злобным, на что Соник даже вздрогнул.       – Нравится. – Совершенный накрыл лоб рукой и повторил более мягко и тихо. – Нравится... Правда нравится. Но я не понимаю, зачем вы приглашаете меня из раза в раз.       – Потому что ты часть семьи. – С легкостью ответил Соник, пожимая плечами. Он считал это и так понятной вещью, отчего стушевался, встретившись с тревогой и вопросом в рубинах. – Шедоу, ты всегда можешь отказаться, если праздник или мы тебе в тягость.       – Вы меня не тяготите. – Темный покачал головой и посмотрел на свои руки. Ингибиторы поблескивали в свете луны. – Меня тяготят воспоминания этого праздника...       Синий герой мягко накрыл чужую руку своей. Шедоу поднял уши и посмотрел на Соника. Тот нежно улыбнулся и погладил чужой ингибитор пальцами в каком-то особенном жесте, значение которого знал только он. Совершенный хмыкнул на чужую заботу и положил подбородок на свои руки.       – Она любила Рождество.       Соник прикрыл глаза. Он прекрасно понимал, о ком идет речь. За годы их дружбы черноигольчатый рассказывал несколько историй, связанных с Марией, и сверхскоростной герой четко осознал из них, насколько на самом деле была ценна эта девочка для темного. Придвинувшись поближе, Соник уронил свою голову на чужое плечо. Совершенный не возражал, продолжив разговор спустя небольшую паузу.       – Она показала мне снег и пару фильмов о Рождестве. Потом они с Профессором соорудили елку из подручных средств, и на самом деле это выглядело ужасно. – Шедоу улыбнулся своим воспоминаниям. – Но она была так воодушевлена этой идеей, что я сказал, что получилось как настоящая. – Темный еж тихо посмеялся. – Включила кассеты с песнями о Рождестве, прочитала пару сказок. Я тогда не очень умел читать, и она вызвалась помочь...       Соник мягко сжал чужую руку в своих ладонях, подбадривая, когда голос Совершенного дрогнул. Синий долго добивался признания от темного, что он не совершенен во всем, и это нормально – учиться чему-то и получать новые навыки, даже если это банальное чтение и письмо. И пусть сейчас каждый может позавидовать его почерку и скорости чтения, раньше он не знал даже азбуки, и принять это для черноигольчатого было настоящим испытанием.       – Рождество было для меня семейным праздником, а моей семьей были Мария и Профессор. Пусть это и было глупо, ведь в космосе почти не наблюдается течение времени и тем более там нет сезонов. – Шедоу помрачнел. Его взгляд стал стеклянным, а мышцы напряглись. – А потом их не стало. После пробуждения я впервые увидел зиму на Земле. И все, о чем я мог думать, это о том, что их больше нет. И никогда не будет, даже в такой праздник, как Рождество.       Соник грустно смотрел в серебристый снег под ними. От чужого рассказа на душе стало тяжко. Герой погладил чужое плечо рукой и сел прямо, заглядывая в ало-золотистые глаза.       – Их уже не вернуть, это правда. – Сверхскоростной пожал плечами, зная, что Шедоу эти слова никак не заденут. Лишь отрезвят. – Но почему каждое Рождество ты думаешь о празднике, что был раньше? Почему бы тебе не создать новые воспоминания с нами?       Соник протянул другу руку, улыбаясь. Совершенный взглянул на протянутую ладонь, а после на лицо героя, сомневаясь. Готов ли он откинуть одновременно теплые и душащие его воспоминания о зимах на ARK и начать жить заново? Заново изучить Рождество, его прекрасы и волшебство? Определенно да. Схватив синего за руку, Шедоу поднялся на ноги. Ноги заныли после долгого нахождения в одной позе, и черноигольчатый поморщился. Оба не спешили отпускать руки друг друга, и первым это заметил Соник, озорно улыбаясь.       – Твои руки теплые даже сквозь перчатки.       – Да? – рассеянно спросил Шедоу, внезапно смущаясь чужого замечания. – Странно, ведь обычно они холодные зимой.       Мягкая рождественская музыка доносилась до их ушей из дома, где праздновали друзья. Соник посмотрел на дом, а после на темного. Второй взглядом предложил пойти обратно, но синий мягко покачал головой и отошел на пару шагов назад, вытягивая их руки, после чего сделал шаг вперед и закружил Шедоу в танце. Совершенный проскользил ногой по снегу и, держа синего за самые кончики пальцев, сделал оборот. Танец был медленным, не совсем в такт музыке, что едва слышалась в хрусте снега и громком мерцании звезд, но чувственным и нежным, словно оба боялись разбить это странное волшебство сегодняшней ночи.       – Что-то вроде штучки Совершенной Формы Жизни? – тихо прошептал на чужое ухо Соник, когда темный прижался к его груди спиной, и поменял руку на другую, отступая от партнера на несколько шагов.       – Да.. Да, вроде того. – с улыбкой ответил черноигольчатый, притягивая синего ежа к себе и ухватывая его рукой за талию, осторожно кружа с ним, словно пляшущие вокруг снежинки. – Приспосабливаюсь к разным температурам.       – Вау, выпендрежник. – посмеялся Соник, перехватывая ведущую роль обратно к себе и делая несколько шагов вальса по кругу. Его рука мягко огладила чужое плечо. – Твой свитер глупый, чтоб ты знал.       – Я и так знаю. – тихо ответил почти в чужие губы Шедоу, не смотря в глаза синему, но и без того зная, что сейчас он любуется им. – Он колется.       – Ты буквально еж, у тебя вся голова колется. – заметил Соник, посмеиваясь.       – У тебя тоже. – улыбнулся краем губ Совершенный, закружив синего настолько, что он почти упал в руки партнера. – Готов поспорить, мы выглядим странно.       – Мне не привыкать. – пожал плечами герой, когда его наклонили над землей настолько близко, что длинная копна иголок почти коснулась снежной земли. Лишь сильная широкая ладонь на пояснице давала ощущение безопасности, знание, что его не уронят и не позволят снегу захватить в свои морозные лапы. – Эй, Шедоу.       – Мм?       Обхватив чужие щеки руками, Соник осторожно коснулся палевых губ своими. Совершенный хмыкнул в поцелуй, прикрыв глаза, и поддался вперед, позволяя синему осуществить его маленькую шалость. Холодное от зимнего ветра тело резко контрастировало с обжигающе горячими губами, сминающими друг друга в пылком поцелуе. Герой отстранился, оставив руки на чужих щеках. Он мягко погладил чужую шерстку большими пальцами, улыбаясь, после чего коснулся с партнером носами и лбами, зашептав едва слышно:       – С Рождеством, Шедоу.