Twisted

      Тилл терпеть не может высокомерных и самодовольных людей. Естественно, само существование Ивана приводит его в ярость. — Да что с тобой не так, мать твою, — говорит он, упираясь руками в грудь брюнета. Тело этого ублюдка твёрдое, как скала, и Тилл чувствует, как по шее ползёт жар. — Как ты нашёл мой адрес?       Иван с вежливой улыбкой осторожно кладёт ладони на запястья Тилла. — Пустишь?

***

      Несколько дней назад Тилл подрался с одним из футболистов их школы. Он даже не знает с чего вдруг, ведь большинство учеников предпочитали вообще не приближаться к нему. Видимо, этого парня это не касалось — он не знал, когда остановиться. — Это наше место, — надменно и требовательно сказал он, ожидая, что Тилл вот так просто встанет и уйдёт. Он не понимал, что даже если Тилл одиночка, это не значит, что он слабак. — Чего, блять? Здесь где-то написано, что оно ваше? На стуле? На двери? На стене? Нет, тут было пусто. Я первый сюда пришёл.       Естественно, Тилл сделал этот недавно обнаруженный класс своим любимым местом. Он мог поставить тут гитару и сочинять музыку в свободное время вдали от оживлённых коридоров. В этой части школы практически никого не было, так что неудивительно, что Тилл этим пользовался.       Так продолжалось целый месяц, пока в один прекрасный день, пока Тилл спокойно играл, какая-то компания не попыталась взломать дверь и не заявила, что это их место. Их «главарь» был явно из футбольной команды, судя по его одежде. Рядом с ним стояли два парня и две девушки, которые смотрели на Тилла так, словно он был жвачкой на подошве их ботинок.       Футболисту явно не понравился такой ответ. Он сжимает челюсть, а остальные смотрят на Тилла с внезапным интересом. — Мы зависаем здесь с прошлого года. Думаешь, я позволю какому-то ничтожеству занять наш класс?       Избалованные идиоты. Тилл их терпеть не может. Единственная причина, по которой он до сих пор им не врезал, заключалась в том, что он прекрасно осознавал последствия. Его отправят домой, мама обо всём узнает, и Тилл сто процентов увидит на её лице разочарование. И, боже, как же он не хочет разочаровывать маму. Она — его главная опора в этой жизни.       Вместо этого он закатывает глаза и продолжает возиться с гитарой. — Мне плевать. Я уже сказал, что пришёл сюда первый. Я не уйду только потому, что вам больше негде курить.       Компания на мгновение вздрагивает от его тона, не ожидая, что он им ответит. Тилл же не слепой — он заметил как они полезли в карманы, когда зашли в класс.       Он, конечно, не ханжа, но не хочется, чтобы тебя отвлекали в самый разгар написания песни. Это слишком напоминает одного человека, которого он в детстве терпеть не мог. Он знал, что многие школьники ищут укромные места, чтобы делать всякую херню, не боясь получить выговор или отстранение от занятий, но это не значит, что он уступит этим придуркам такое прекрасное место.       Девушка слева смотрит на ноты Тилла на столе и хватает один из листов. Взгляд Тилла тут же темнеет. — Ты сам это сочинил? — она наклоняется к парню рядом с ней и шепчет ему на ухо. Тот ухмыляется, доставая зажигалку.       Тилл не собирается становиться жертвой буллинга, поэтому встаёт и сжимает кулаки. — Вам же лучше ничего не делать. — Мизи, хм… — бормочет футболист, выхватывая листок и усмехаясь над названием. — Типа, та самая Мизи? С розовыми волосами? Эта песня о ней? — он хмыкает, вызывая волну смеха, и указывает на нарисованные сердечки на листах.       Тилл сжимает челюсти. — Отдай, а то пожалеешь.       По какой-то странной причине они не воспринимают Тилла всерьёз, игнорируя и продолжая высмеивать его работы. Один из них даже скомкал лист с песней. Не успел Тилл поднять его и ударить парня по лицу, как позади раздался шуршащий звук. — Упс, — бумага, которую тот держал в руках, сгорела, превратившись в мелкий пепел.       Тилл ещё никогда в жизни так не дрался. Он отбросил парня назад, и остальные внезапно перестали улыбаться. Видя, как Тилл безжалостно избивает парня, кто-то сразу побежал искать учителя.       В школе начался хаос.

***

      Тилл всё-таки выбил из него всё дерьмо. Только, хоть он и вкладывал в удары всю силу, с полузащитником ему всё равно не сравниться. К тому времени, как приходят учителя и разнимают их, Тилл уже весь в синяках. Но ему плевать, потому что выражение лица того урода, когда Тилл повалил его на парту, того стоило.       Видимо, один из их компашки записал большую часть драки на камеру. Зрелище оказалось настолько ужасным, что Тилла отстранили на две недели. Тилл слышит, как учителя говорят, что по какой-то абсолютно ебаной причине футболисту достанется только один день, потому что «это на него не похоже» и что агрессором тут был Тилл.       На самом деле, это несправедливо, но большинство членов спортивной команды популярны среди одноклассников и преподавателей. Очевидно, тот, кого он ударил, скорее всего, был любимчиком одного из учителей, так что, конечно, Тилл тут не в выигрышном положении. К тому же, Тилл был из тех учеников, которые либо прогуливали занятия, либо приходили, но ничего не учили. Всё было ясно с самого начала.       Тилл возмущается, когда его выводят из школы под чужие взгляды, полные шока и отвращения. Он бы не удивился, если бы по возвращении на него набросилась вся их команда. Тилл как обычно показывает всем средний палец и говорит: — На что, блять, уставились? — все тут же смущённо отворачиваются.       Только всё это время он не замечает, как кое-кто прожигает взглядом дыры в его затылке.       А теперь представьте удивление Тилла, когда раздаётся стук в дверь, и на пороге предстаёт школьный ангел. Иван обхватывает запястья Тилла руками и смотрит на него таким пристальным взглядом, что тот чувствует себя немного озадаченным. — Можно войти? Пожалуйста? — он спрашивает снова. — Я даже десерт принёс.       Тилл хмурится. — Нельзя, пока ты не расскажешь мне, как нашёл мой дом, — говорит он, но прежде чем Иван успевает что-то сказать, из комнаты доносится обеспокоенный голос. — Тилл? Кто это?       Тьфу. Тилл больше не может тратить время на этого человека в присутствии своей милой мамы. — Никто, — он не понимает, почему этот человек так сильно его бесит. — Заходи, — шипит он решительно. — И ничего не трогай. Сядь и объяснись.       Иван не смеет ослушаться. Немного странно, что в крошечной квартирке Тилла находится абсолютно непохожий на него человек, который выглядит так, словно только что вылез из какого-то фильма. Иван выглядит более элегантно по сравнению с той спортивной формой, что он носит в школе. На нём рубашка и широкие брюки — такие, какие носят настоящие взрослые, а не подростки-старшеклассники.       А на Тилле выцветшая футболка с логотипом рок-группы и шорты с шестью дырками. На секунду он задумывается, что надо бы одеться получше и выглядеть более презентабельно, но потом вспоминает, что это Иван, и почему Тилл вообще должен как-то стараться для этого человека? — Можешь положить это в морозилку? — спрашивает Иван, поднимая пакет. Раздражение Тилла на мгновение рассеивается, когда он заглядывает внутрь. — Это фруктовый лёд.       Хм. Тилл не знает, где он его взял, но всё равно убирает. — Спасибо, — бормочет он.       Иван выглядит непонятно довольным, как будто не ожидал, что парень примет угощение. Тилл, может, и милый, но стандарты у него довольно низкие. А учитывая, какие у них с Иваном разные пути самовыражения, — дай бог они когда-нибудь найдут общий язык.       Как только лёд оказывается в морозилке, Тилл ставит стул напротив Ивана. Брюнет расположился на диване, который буквально один из немногих предметов мебели в доме, и с любопытством осматривается по сторонам. — У тебя милый дом, — говорит Иван, и это звучит так искренне, что Тилл немного теряется. Такого он точно не ожидал и даже думает, что тот врёт.       Собственно, это он и говорит. — Можешь не врать. Держу пари, это совсем не похоже на твой дом.       Но Иван лишь с мрачным взглядом наклоняет голову. — Именно поэтому мне здесь и нравится. Тут спокойно и чувствуется жизнь. Не то что у меня дома.       Тилл даже не знает, что на это сказать, поэтому принимает комплимент и, наконец, садится. Брюнет, кажется, совершенно честен с ним, только немного по-странному.       Иван, пожалуй, самый близкий друг, который только может быть у Тилла. С тех пор как Тилл переехал в этот район, тот поставил перед собой цель — каждый день доставать его в школе. Безусловно, Иван — общительный парень, и друг в виде Тилла ему нафиг не сдался, вот только он всё равно считал своим долгом при первой возможности подойти к Тиллу и завалить его всяческими вопросами.       До сих пор их общение ограничивалось только школой, но даже в такие моменты это было зрелище для слабонервных. Иван — президент студенческого совета, звезда футбола и один из самых популярных парней в школе, — и Тилл — бунтарь и изгой. Ещё и эмо до мозга костей.       Тилл не совсем понимает, что думать о брюнете. С одной стороны, стоит признать, их беседы были довольно интересными. Иван, похоже, искренне интересовался его рисунками и музыкой и не высмеивал его за то, что он прятался от всей остальной школы или ел в одиночестве. Но навязчивая мысль о том, что, возможно, этот парень просто использует его для достижения конечной цели или выполняет задание на спор, никогда не покидала голову. Это всё похоже на какую-то дурацкую шутку, в которой участвует вся школа.       Но Тилл сожжёт все мосты, когда это произойдёт. Какой бы ни была цель, он понимает, что компания Ивана ему полезна. Так что даже сейчас, когда брюнет восседает на его дерьмовом диване, как на троне, Тилл закипает и прямо спрашивает его: — Скажи, как ты достал мой адрес, — настаивает парень. Иван улыбается ему, вытаскивая папку из сумки (как Тилл её не заметил?). — Ну, после твоей драки я поспрашивал у учителей, что ты пропустишь за эти две недели. Они передали мне весь материал, а адрес я попросил у одного из сотрудников головного офиса.       Конечно, они просто выдали ему всю нужную информацию. Кого волнует, что она конфиденциальная и не должна попасть не в те руки? Это же Иван — ему всё можно. Губы Тилла неприятно кривятся от этого факта. — Отлично, значит, ты сделал всё, что было нужно. Теперь жалеешь меня? — в его голосе проскальзывает горечь. Зная положение Ивана, помощь такому бедному, жалкому ребёнку, как Тилл, только утвердит его святой образ. Может быть, именно этого он и добивался с самого начала — выставить себя хорошеньким, навязывая Тиллу свою помощь. — Тебе не нужно было этого делать. Я даже не знаю, как это всё решать.       Иван парой фраз снова доказывает Тиллу, что он не прав, и у того сразу вспыхивают щёки. — Ты всегда делаешь поспешные выводы? Не будь пессимистом, Тилл. Я пришёл, потому что хотел тебя увидеть. Вот и всё.       Так просто, но Тилл вдруг понимает, что краснеет от этих слов, а потом совсем заливается краской, когда Иван трогает один из синяков у него на скуле. — Больно?       Обычно Тилл отшвырнул бы его руку, но брюнет говорит так ласково и продолжает вырисовывать на лице парня нежные узоры. — Наверное, было больно, да? Ты хоть обработал синяки?       Чужой палец задерживается у века, слегка надавливая, пока Тилл не начинает шипеть и, наконец, не отталкивает руку. Иван, кажется, приходит в себя и слегка улыбается. Тилл видит, что он слегка напряжён.       Тилл хочет спросить, в чём дело, но внезапный голос заставляет его вздрогнуть. — О, а это кто? Один из твоих друзей, Тилл?

***

      Тилл никогда не думал, что Иван познакомится с его мамой. Бо́льшую часть жизни он старался вообще не распространяться о своём происхождении, ведь эта тема была довольно болезненной. Из-за кое-каких личных конфликтов Тилла в раннем детстве разлучили с мамой. Всё оставшееся время до окончания средней школы он жил у дальнего родственника по имени Урак.       От Урака всегда воняло дымом, он не боялся избивать Тилла до полусмерти и пытался использовать его в качестве развлечения для своих богатеньких друзей, заставляя мальчика петь и выделывать трюки, как какую-то цирковую зверушку. Это отбило у Тилла всю любовь к выступлениям, но так и не смогло сломить его дух.       В конце концов, слухи о его жестоком обращении с ребёнком и других проступках дошли до полиции, и после ареста Тилла отправили обратно домой. Его мать, с которой он наконец воссоединился, была готова снова заботиться о своём ребёнке. В то время она сильно болела, но всё равно изо всех сил заботилась о своём сыне. Сейчас она идёт на поправку и всё ещё слишком много работает, чтобы прокормить их.       Ему было так стыдно смотреть ей в глаза после того, как до неё дошла новость о его отстранении. Она как обычно встретила его с распростёртыми объятиями, залатала его раны лучше, чем любая медсестра в школе, и даже поддержала, когда он в конце концов не выдержал и рассказал всю историю. Но даже тогда его сжирала ненавистная мысль о том, что он просто взваливает на неё ещё большее бремя.       Честно говоря, то, как Иван и его мама нашли общий язык, было немного странно. Словно два его мира столкнулись. Брюнет ведёт себя с его мамой как всегда обаятельно, словно не он пробрался в дом Тилла без спросу. Конечно, они бы поладили, и Тилл должен отдать Ивану должное, ведь тот ни разу не поднял неправильную тему и не лез с личными вопросами. Он идеальный гость.       Под конец разговора мама Тилла уже готова чуть ли не усыновить Ивана и даже предлагает ему приходить в гости столько раз, сколько ему захочется. Иван, к большому разочарованию Тилла, с энтузиазмом заявляет, что обязательно так и сделает.       Как только они снова остаются вдвоём, Иван каким-то образом оказывается в комнате Тилла и играет с ним в игры до захода солнца. — Я же сказал, я просто пришёл тебя повидать. Я не заставляю тебя выполнять эти задания, — он по-прежнему говорит дерзко, как ублюдок, — кем он, в принципе, и является, — но сегодня брюнет продемонстрировал на удивление чистые намерения.

***

      Тилл озвучивает ещё одну вещь, которая не давала ему покоя с самого начала. — Ты не злишься, что я подрался с твоим товарищем по команде?       Иван убивает одного из боссов в игре с такой лёгкостью, что Тилл даже немного завидует. — С кем? — Со спортсменом, который испортил мои наброски? Тот, который играет в футбольной команде? Ну, знаешь, твой друг?       В этот момент Иван просто перестаёт играть. Тилл замечает, как он открывает рот, а затем разражается смехом, который пугающе отличается от всех эмоций, которые он когда-либо видел. Смех грубоватый, но искренний. Мрачный, немного жутковатый, который переходит во что-то лёгкое и детское.       В конце концов щёки Ивана расцветают румянцем, и Тилл ловит себя на мысли, что съёживается от этого зрелища. — Тилл, — говорит он, полностью прекращая игру и придвигаясь слишком близко. — Тилл, ты иногда такой странный. Я тебя никогда не пойму.       Что? Если бы Тилл плохо его знал, то подумал бы, что он пьяный. Иван подсаживается практически вплотную и кладёт голову ему на плечо. — У меня, конечно, есть друзья, но он в их число не входит. Как только я узнал о том, что он натворил, то сделал так, чтобы его исключили.       В голове Тилла раздаются тревожные звоночки. Ему становится тревожно, но в сознание закрадывается что-то ещё, заманивая его дальше. Иван слегка задыхается, продолжая тихо посмеиваться. Тилл вздрагивает от ощущения его дыхания на своей шее. — В конце концов, я президент студсовета. Тилл, я не знаю, с чего он решил, что такому ничтожеству, как он, всё сойдёт с рук.       Тилл чувствует, как внутри всё горит с невероятной силой, и, не удержавшись, отталкивает Ивана. Вместо того чтобы ответить тем же, брюнет просто хватает Тилла за руки и наклоняется так, что их лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. — Знаешь, я смотрел то видео столько раз, что уже и не сосчитать. А ты знал, Тилл? Ты очень-очень красивый, когда не сдерживаешься. Когда бьёшь столько, сколько захочешь.       Тилл вспоминает, как они с Иваном дрались, когда были помладше, и судорожно вздыхает. Почему-то кажется, что чужие зрачки расширяются при одном только звуке. Если бы Иван захотел загнать Тилла в клетку, как птичку, то не побоялся бы забраться к нему на колени. И Тилл понятия не имеет, с чего вдруг его мозг генерирует эту картинку. — Как ты вообще это сделал? — он запинается, пропуская мимо ушей комментарий брюнета. Чувствует ли Иван, что сердце Тилла вот-вот выпрыгнет из груди? Он надеется, что нет. — Сделал что? Выгнал его? Это было легко, я много чего знаю и видел, как он себя вёл. Не то чтобы меня это прям волновало, но он причинил боль тебе, Тилл. В отличие от него, я считаю тебя безумно очаровательным.       И Тилл хочет спросить, в каком плане «очаровательным»? Иван относится к нему как к домашнему животному, за которым можно понаблюдать, а потом спрятать? Но чем больше Тилл вдумывается в тон его слов, тем яснее понимает, что нет — Ивану просто искренне любопытно. Его голос наполнен таким незнакомым благоговением и страстью, что это превосходит всё, что он когда-либо слышал от него в школе.       Иван открывает рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успевает это сделать, на кровати раздаётся жужжание телефона. Тилл пользуется случаем и отползает в сторону, крепко сжимая футболку напротив бешено бьющегося сердца.       Тем временем Иван издаёт серию скучных, монотонных звуков, совсем не похожих на то, что было только что. — Да, понял. Я уже возвращаюсь домой, — он вздыхает, кладёт трубку и встаёт с кровати. — Это был мой отец. Похоже, я злоупотребил твоим гостеприимством, дома остались кое-какие дела.       Тилл однажды услышал, как Мизи сказала на уроке, что Иван, наверное, совсем не спит, чтобы быть таким примерным учеником. Если хорошенько присмотреться, то под чёрными глазами можно различить едва заметные очертания тёмных кругов…       Тилл провожает Ивана до двери. — Я пошёл, — говорит Иван, но, прежде чем отвернуться, наклоняется к Тиллу так, словно собирается поделиться секретом. — Я ходил в дисциплинарный отдел. Тебе должны позвонить и сказать, чтобы ты вышел через неделю, а не через две, — Тиллу кажется, что под конец чужой голос становится глубоким, бархатистым и чуть-чуть застенчивым. — Обязательно попробуй фруктовый лёд, который я приготовил. Это моё фирменное блюдо, я не делаю его для кого попало.       На его лице появляется дьявольская улыбка — что-то личное и одновременно дружелюбное. — До скорой встречи, Тилл.       Тилл остаётся на пороге своего дома с кучей вопросов и знакомым чувством в груди.       Что Иван с ним делает?