Мушкетёр

      — Бегемот! — позвал Фагот, в который раз заходя на кухню. — Ты где? Выходи! Хватит дуться, третий час уже ни слуху ни духу.       Кто же знал, что простая шутка так обидит Бегемота? Теперь-то Фагот знает, насколько она плохая, но уже поздно: Бегемот злится, и найти его будет очень тяжело. Фагот несколько раз обошёл всю квартиру в его поисках, но пока безуспешно. Вариант с побегом был отброшен сразу, ибо Фагот слышал обиженное фырчание.       На накрытом столе и в гостиной стояла приманка в виде горок очищенных мандаринов и шоколадок, под ёлкой ждал своего часа аккуратно упакованный примус, а в холодильнике охлаждалась небольшая канистра. Фагот позволил себе открыть её раньше времени, чтобы налить в фужер бензина и так приманить Бегемота, но даже на любимый запах тот не вышел. Фужер остался стоять, никому не нужный, на комоде в коридоре, а уже начавший паниковать Фагот снова решил облазить все щели.       До боя курантов оставалось около трёх часов, но Бегемот так и не нашёлся. Фагот в бессилии упал в кресло и шумно выдохнул, взъерошив и без того растрёпанные волосы. «Куда же шь ты запропастился, паж с кошачьими усами», — спросил он, не надеясь на ответ. И подпрыгнул, когда его услышал.       — А ты пенсне менять не хочешь!.. Не видишь даже своего носа!       — Бегемот! — Фагот вскочил и заозирался по сторонам. И только сейчас понял, что ни разу не смотрел на потолок. Вздохнул. — И давно ты там сидишь?       — Всё время! — обиженно брякнул Бегемот, наряженный в мушкетёра на верхнюю половину тела так, что штаны были надеты на передние лапы, а руки мушкетёра безвольно мотались по бокам.       — Ну Бегемот… — Фагот встал под люстрой, на которой уселся кот, и протянул к ней руки. — Прости, неудачно пошутил. Прости.       — Хоть признал, — Бегемот дрыгнул задней лапой, попытавшись отогнать Фагота. — Брысь!       — Ну хватит, пушистый. Слезай!       — Не слезу!       — А если я дам тебе отомстить?       — Ну… — Бегемот задумался. Крепко. Или сделал вид, чтобы помучить Фагота.       — Я согласен на любую шутку.       Подумав ещё немного, Бегемот спрыгнул с люстры на руки Фаготу и чуть его не свалил — упитанный ведь. Не дав себя обнять, тут же слез с его рук на пол, но всё равно был пойман в кольцо объятий. Крепких, сильных. Что-то крякнув, Бегемот обмяк, позволив Фаготу над ним поиздеваться ещё немного. Мстить перехотелось.       — Ну всё, всё, — Бегемот обнял стоящего на коленях Фагота, ткнулся в его щёку мокрым носом и попытался отстраниться — всё-таки, одёжа не была удобной. — Всё. Отпусти, — он смягчился. — И поднимись, чтобы Мессир не подумал, что ты молишься.       — Ты меня прощаешь? — с надеждой спросил Фагот, не отпуская Бегемота.       — Да.       — Ура! — Фагот заулыбался и снова обнял Бегемота, уткнувшись носом в густую шерсть. — Я больше не буду так шутить.       — Я запомню.       Не вставая с колен, Фагот потянулся к пуговицам, удерживающим костюм мушкетёра, но Бегемот отскочил. «Нет!» — мяукнул он и даже прижал костюм к себе. В ответ на недоумевающий взгляд Фагота он пояснил, что, пока сидел и обижался, пришёл к выводу, что костюм не такой уж и плохой, да и тем более он хотел встречать Новый год в человеческом облике.       Чтобы не забыть обратиться, как это часто бывало, Бегемот отошёл чуть подальше и подпрыгнул. Хвост и уши растворились в воздухе, а костюм мушкетёра теперь был на Бегемоте полностью.       — Ну, какая же ты прелесть, — почти пропищал Фагот, уже поднявшийся с колен, и подошёл к Бегемоту, чтобы его потискать. — Ну, до чего же ты хороший!       Бегемот сам потянулся к Фаготу и ловко запрыгнул на него, обвив худющую талию ногами и прижавшись. Светящийся от счастья Фагот покружился вокруг своей оси, чудом не снеся ни люстру, ни шкаф, и упал на диван вместе с Бегемотом, уложив его на себе. Тот приподнялся, пытаясь понять, в каком положении находится, и тут же был уложен обратно. Почесушки забрали оставшиеся силы на сопротивление, и Бегемот расслабился, мурлыча на всю квартиру.       За полчаса до боя курантов им пришлось перейти за стол, чтобы не нарушать человеческих традиций и поесть. Бегемот то и дело смотрел под ёлку, будто хотел подойти, но не решался. Смятение во взгляде он пытался прикрыть дерзостью и радостью мимики, но от Фагота трудно что-то скрыть.       — Бегемот, что с тобой? — Фагот дотронулся до его плеча. — Тебе надоело ждать полночь?       — Ну… Да.       — Так давай обменяемся сейчас, — тепло улыбнулся Фагот и поднялся из-за стола.       — А традиции?       — А кто ж видит-то? Где свидетели? — заговорщически прошептал Фагот, взяв Бегемота за руку и поведя его к ёлке.       За несколько минут до полуночи оба вернулись за стол. Фагот — в новом пенсне с золотой оправой с аметистами и атласном галстуке-бабочке, Бегемот — с новым примусом и расчёской для шерсти. По пути оба прихватили по мишуре и теперь сидели, блистая золотом. И вот двенадцать ударов. Звон бокалов и уже ставший родным запах бензина, спирта и мандаринов. И стандартный, но важный для обоих вопрос:       — Осталось ли что-то, что тебя не устраивает?       — Нет, — ответили оба хором. Фагот нежно улыбнулся. Бегемот, раскрасневшись, отвёл взгляд.       — Есть только тайна, — Фагот похолодел, но не перебил. — Из тех трёх часов, что я на тебя обижался, я по факту обижался только минут десять.       — КАК?! — воскликнул Фагот. — Ну ты…       Невинная улыбка и взгляд Бегемота не дали Фаготу закончить. Он просто вздохнул, улыбнувшись ещё теплее и нежнее. И вдруг вспомнил.       — А у меня тоже секрет есть, — тут насторожился уже Бегемот. — Я на коленях стоял не потому, что так сильно чувствовал вину… вернее, из-за этого тоже, даже преимущественно из-за этого, но главным образом для того, чтобы с тобой одного роста быть.       Фагот не сдержал смеха, когда Бегемот сначала застыл в недоумении, потом побагровел от злости, а затем снова замер, не зная, как ему реагировать. Он просто всплеснул руками, чем ещё сильнее рассмешил Фагота.       — Ах ты… — Бегемот хотел кинуться к Фаготу с непонятной целью.       — А ты? — сквозь смех припомнил он десять минут обиды.       — Ну да… — согласился Бегемот, сел обратно и съел два мандарина целиком.       — Ну, ты хоть жуй, — Фагот подавил очередной приступ смеха. — У тебя ж никто не отбирает.       — Привычка.       Когда Фагот встал, под его ногой что-то хрустнуло. Он переглянулся с Бегемотом и, стараясь сохранять спокойствие, заглянул под стол. Да, это упало его новое пенсне и именно на него он наступил, умудрившись не заметить. Бегемот почувствовал грусть Фагота и тоже спустился под стол.       — Ой…       Он подобрал пенсне и отвёл Фагота к самому яркому канделябру. Погладив по щеке, заставил посмотреть на себя. Надел пенсне ему на нос и присмотрелся. В трещине на левом глазу танцевали блики от зажжённых свечей, подобно ведьмам на шабаше, а по краю правой пустой оправы редко, но метко проскакивала искорка от самого яркого огонька. Нежно-фиолетовые аметисты блестели ярче, чем при дневном свете, будто только и ждали наступления темноты. Бегемот заулыбался, чем вызвал у расстроенного Фагота недоумение.       — Всё-таки, битые стёкла тебе больше к лицу, — Бегемот опёрся руками на плечи Фагота и, встав на цыпочки, чмокнул его в щёку, на которой уже оставила свой след единственная слезинка. — Для меня ты в любом виде прекрасен.       — Хороший мой… — уголки губ Фагота приподнялись в улыбке. — Слишком хороший для мушкетёра.       — А… — такого замечания Бегемот не ждал. И ведь правда: мушкетёры далеко не такие благородные и отважные, какими их прописал Дюма и какими их видит мир. Но мысль о литературе помогла Бегемоту выкрутиться: — А я просто книжный! Сошёл со страниц к тебе.       — Прелесть моя, — Фагот прижал Бегемота к себе и чмокнул в макушку. Бегемот радостно мурлыкнул, прильнув к нему всем телом.