Зимний вечер

      Тихо щелкнула входная дверь, извещая о прибытии хозяина цзиньши. Послышались шаги входящего.       — Лань Чжань, это ты? — воскликнул голос из соседней комнаты.       В помещении помимо давно устоявшегося аромата сандаловых благовоний приятно пахло воском и корицей. Настольные лампы наполняли помещение своим теплым светом.       — Мгм, — устало промычал Ванцзи, стягивая с плеч верхнюю теплую накидку и сапоги: на улице начиналась зима.       Облачные Глубины всегда славились прохладой в любое время года, однако зимой ветра здесь гуляли особо холодные. Белый хлопок не переставал кружить в воздухе уже добрые пару суток, и даже теплая пульсация золотого ядра не спасала от промозглого, жалящего мороза. Потому по приходе в дом Ванцзи наконец попал в долгожданное тепло, и его пальцы слегка занемели, греясь.       Из-за дверного проёма показалась тонкая, на вид, фигура и грациозно проскользила в прихожую. На Усяне было слегка съехавшее нижнее ханьфу, а волосы были завязаны в растрепанный пучок. Он неспеша подошел к мужу.       Под конец дня Ванцзи чувствовал себя уставшим, как никогда. Подготовка к собранию четырёх великих кланов, проводившееся в Облачных Глубинах и обязанности Верховного Заклинателя высосали из Второго Нефрита все силы. Однако мысли о будущих мероприятиях, неотвеченных письмах и приглядка за адептами вылетели, словно выпущенные из клетки птицы, как только он увидел супруга.       — Вэй Ин, — янтарь его глаз потеплел, а уголки губ ясно приподнялись в мягкой улыбке.       Усянь замер и на мгновение задержал дыхание. Улыбки Ванцзи — миф ходящий среди заклинательского мира, однако Усянь мог видеть их каждый день, проведенный с мужем. Каждое утро Ванцзи дарил ему несколько и ещё пару по возвращении домой.       И каждый такой раз был, как первый.       — Лань Чжань ты такой… Улыбайся чаще, — Вэй Ин ласково улыбнулся в ответ и шагнул вперед. Он аккуратно положил ладонь на бледную щеку мужа, словно на тонкую хрустальную вазу, будто боясь, что расколется.       Ванцзи накрыл тонкие пальцы своими и с готовностью прильнул ладони, закрывая глаза и подставляясь под ласку, словно любвеобильный кот.       От этого сравнения улыбка шире расцвела на лице Усяня, и он потянулся губами к любимому лицу.       Всё ещё не открывавший глаза Ванцзи распахнул их, как только его лица коснулось теплое дыхание. Чтобы дотянуться, Вэй Ину приходилось приподниматься на носочках, отчего Ванцзи склонил голову ниже.       Теплые сухие губы коснулись сначала центра ленты на лбу в поцелуе, от нежности и сокровенности которого сжалось сердце, потом провели до расслабленной темной брови, затем прижались к тонкой коже вновь прикрывшегося века. Ресницы Ванцзи трепетали, а сам он едва дышал во время этой незамысловатой ласки. Усянь проследовал поцелуем на второе веко. Его теплое дыхание опаляло ещё холодную после улицы кожу лица, и по спине Ванцзи побежали мурашки. Следующее прикосновение пришлось на кончик носа. Там Ванцзи почувствовал, как губы Усяня растянулись в улыбку, и когда они наконец дошли до его тонких губ, он мягко обхватил Вэй Ина за талию одной рукой, а вторую поместил на лопатки, прижимая к себе в ответе на целомудренное прикосновение.       Супруги ласково сминали улыбающиеся губы друг друга, не стремясь углубить поцелуй. Ванцзи слегка приоткрыл глаза, наблюдая во взгляде напротив хитрые искры. Наконец, они отстранились друг от друга.       Вэй Ин счастливо рассмеялся и откинулся назад, повиснув на чужих руках.       Чтобы удержать мужа, Ванцзи шагнул ногой вперёд и ещё крепче прижал его за талию к себе, словно в танце.       Ванцзи позволил Усяню отсмеяться и поднял того в объятиях. Внимательно посмотрев на голову мужа, Вэй Ин пригладил чужую прическу ладонью, хоть и понимая, что совсем скоро её нужно будет расплести. Затем он мягко развернулся в объятиях, намереваясь высвободиться, но тихо охнул, оказавшись прижатым спиной к груди мужа.       — Лань Чжань? — недоуменно спросил он и заинтересованно повернул голову.       Посмотрев пару секунд в чужие глаза, Ванцзи устало выдохнул и положил лоб на чужое плечо.       В тот момент видя только темную макушку Усянь нежно улыбнулся. Он вновь развернулся в объятиях, позволив переложить голову на другое плечо и бережно пригладил всё ещё немного растрёпанную прическу. Тихое дыхание Ванцзи сменилось на уставший, немного жалобный вздох, а после, на выдохе, — стон.       — Вэй Ин…       — Бедняжка. Совсем тебя нагрузили, да? — шептал Вэй Ин, поглаживая мужчину по макушке, — Ну ничего, мы справимся. Хочешь, я завтра оставлю детей на Лань Цижэня и помогу тебе с бумагами? Уверен, он будет не против. А когда мы закончим, то сходим в Цайи и купим твои любимые ягоды в сахаре? Можем даже заночевать там. А ещё попозже, когда уедут приглашенные ученики, и я освобожусь, мы привлечем Сичэня, закончим все твои дела и уйдем в небольшое путешествие. Будем ходить по деревням и помогать жителям с нечистью, спать в гостиницах и под открытым небом. И никакой бумажной волокиты, — Ванцзи ещё крепче прижался к мужу, — Главное — не сиди днями за бумагами, и я бы хотел, чтобы мне не приходилось каждый раз отскребать тебя от рабочего места. С остальным мы справимся.       — И за какие благодеяния ты мне достался… — пробормотал Лань Чжань.       Усянь хихикнул и повернул голову, прижавшись поцелуем к чужому виску.       Ванцзи глубже уткнулся холодным носом между шеей и плечом. Усянь продолжил поглаживания по голове, а потом проскользил по шее, вдоль линии роста волос и далее — под воротник ханьфу, огладив выпирающий позвонок, зная как нравятся такие прикосновения его мужу. Вторую руку Усянь решил положить на спину обтянутую холодной тканью верхнего ханьфу, согревая.       Ванцзи чуть не урчал под его ласковым шепотом и теплыми касаниями. В груди растекалось спокойствие, а кончики пальцев слегка подрагивали от нежности, которую Вэй Ин дарил ему.       Напоследок сильнее прижавшись к супругу, Ванцзи поднял голову и впился поцелуем в губы напротив. В этот поцелуй он вложил все те эмоции, которые невозможно было передать словами. Которые можно только показать, раскрыв сердце и оголив душу. Вся нежность и вся любовь.       Вся тоска, испытанная вдали от мужа. Неважно, за те шестнадцать лет, что Усянь бродил неприкаянной душой или те несколько часов в работе. Вэй Ин понял его без слов. Он стоял, послушно отдаваясь под власть яростных поцелуев, отвечая с неменьшим запалом.       Когда они разорвали поцелуй, у обоих сбилось дыхание. Усянь вновь улыбнулся и на долю секунды снова прижался губами к ленте на лбу.       У Ванцзи вновь дрогнуло сердце. Каждый раз, когда Усянь в таком поцелуе прислоняется к клановой ленте, несмотря на то, что они уже много лет в браке, у Лань Чжаня перехватывало дыхание. Это прикосновение означало намного больше, чем привязанность и любовь в узком её понимании. С каждым таким разом Ванцзи думал: «Больше, чем сейчас в него невозможно влюбиться» и всё равно влюблялся.       Уютную тишину прервал живой голос Усяня:       — Ну что, молодой господин, иди, переодевайся. Негоже по дому в верхних одеждах ходить.       Нехотя отстраняясь, Лань Чжань на последок чмокнул рассмеявшегося Вэй Ина в лоб и отошел к ширме, слыша в дагонку пару добродушных шуток.       В голове промелькнуло, что этот день не так уж и плох.