Мерзость.

В дрожащей руке он держал обломок шампура, перед его глазами застыла окровавленная стена пещеры, на которой этим примитивным инструментом он выцарапал портрет отца, а после попытался его зачеркнуть. Каждая линия была резкой, рваной, пропитанной злобой и отчаянием. Но на все старания были тщетны, и пронзительный взгляд ДеЛеонМаффа VI все так же пытался залезть в душу. Вместе с вопросом «Почему?» на глаза наворачивались слезы, и скатываясь по лицу смешивались с липкой синей кровью медленно текщей из рассеченного лба. Металлический запах крови вплетался в сырой воздух пещеры а соль слез разъедала кожу. Мягко говоря ощущения были отвратительные — физическая боль подкреплялась моральной. Но ситуация усугублялась еще одной деталью. Тяжелая, давящая боль внизу живота, тянущаяся с момента высадки на остров, напомнила о себе с новой силой. Это ощущение долгое время было отодвинуто на второй план, затемнённое всеми пережитыми потрясениями, но сейчас игнорировать его стало невозможно. Казалось, переполненный мочевой пузырь вот-вот лопнет. Любое движение откликалось ещё более сильной волной боли, такой острой, что он едва мог дышать. Мороз, пробирающий до костей усугублял положение: он ослаблял мышцы, от чего контролировать ситуацию было все сложнее. Парень попытался сопротивляться, сцепив зубы и сведя колени, однако это не помогло. Наоборот, каждый жест лишь усиливал агонию. «Нетнетнетнетнет, не так, не сейчас!» — пронеслось в его мыслях, но тело больше не подчинялось. Первые капли просачивались наружу, уже спустя пару секунд штаны заметно потемнели в паху. Паника охватила его: темное мокрое пятно все продолжало растекаться, распространяя по телу унизительное тепло. Как бы парень не пытался остановиться измученные мышцы уже не могли удерживать жидкость, а попытки оставить поток лишь делали больнее. Тело предало его, не в силах больше сопротивлятся. ДеЛеон рухнул на колени, руки судорожно скребли окровавленную стену в поисках опоры. Не в силах удержаться на ногах он осел в теплую желтоватую лужу, которая медленно растекалась под ним, пачкая чистые части штанов и некогда белоснежный плащ. Не смотря на то что он был один, стыд окутал его. Было стыдно что обмочился, еще больше — что облегчение которое он испытал принесло короткую, греховную радость. Но больше всего добивало лицо отца на стене. Этот осуждающий взгляд говорил без слов: «Ты жалок. Ты ничтожен.» ДеЛеон вновь расплакался, даже не пытаясь сдержать слезы. В этот момент он чувствовал себя настолько униженным будто об этом инциденте теперь знает каждый. Это воспоминание остаётся с ним надолго. Мерзость.