Пока поëт гуцинь

Везде были развешаны жёлтые бумажные фонарики с изображением дракона. Торговцы словно с ума сошли, продавая украшения, воздушных змеев, статуэтки и игрушки и все — в форме дракона. — Сегодня какой-то особенный день? — спросил Невиллет у торговца ювелирной лавки. Перед ним раскинулось множество украшений из натуральных камней — шпильки, шкатулки, бусы, браслеты, заколки. Украшения его мало волновали, но вот причина, почему все они были с изображением дракона… — О, вы не местный, да? — усмехнулся торговец. В любой другой день он посмеялся бы над незадачливым туристом, но сегодня у него было хорошее настроение, да и день был прекрасным для каждого жителя Ли Юэ. — Сегодня день рождения Властелина Камня! Он никогда не появляется в этот день среди смертных, но нам нравится праздновать его день рождения. Считается, что, чем ярче будут фейерверки в этот день, тем благоприятнее будет грядущий год. Вот, возьмите. Торговец протянул ему изящную шпильку для волос с вырезанным из кор-ляписа драконом. — Это бесплатно, господин. Повеселитесь сегодня, чтобы порадовать Властелина Камня! Невиллет поблагодарил торговца и взял шпильку. На улицах Гавани было шумно. Дети носились вокруг, хвастаясь друг перед другом игрушечными драконами, музыканты выступали с песнями, люди веселились… Невиллет среди них сильно выделялся. Все жители Ли Юэ сегодня были в одежде коричневых и золотых цветов. Он был в привычном синем. Сразу видно, кто здесь чужой. Только вот ему всё равно. Это не его праздник. Не его страна. Не его народ. Он здесь не за этим. Он шёл всё дальше, постепенно отдаляясь от шумных улиц, где уже вовсю кипело веселье. Чем дальше он уходил, тем тише становилось пение флейт и скрипок. На тёмных улочках, мимо которых он сейчас проходил, тихо пели другие инструменты. Их звучание было необычным, тихим, но отчего-то очень приятным. И пусть из разных домов разносились разные мелодии, каким-то непостижимым образом они не перекрикивали друг друга, а сливались в одну, будто целый оркестр просто разошёлся по домам и уже там продолжил своё выступление. Его Невиллет увидел издалека. Он появлялся здесь раз в два месяца с тех пор, как встретил его на Празднике Морских Фонарей, и нужный дом находил сразу, пусть он и выглядел так же, как и соседние. В небольшом саду, положив перед собой на стол странного вида длинный инструмент с натянутыми струнами, с закрытыми глазами сидел Чжун Ли. Его пальцы с поразительной лёгкостью скользили по струнам, заставляя их петь ту чарующую, странно звучащую мелодию. Невиллет бесшумно сел рядом с ним, завороженно наблюдая, как изящные пальцы нежно гладят струны, будто те могут порваться от лишнего движения. Кто бы мог подумать, что руки воина, привыкшего убивать, способны создать такую красоту? Невиллет прикрыл глаза, растворяясь в мелодии. Струны звенели, иногда мягко, иногда резко, но от того их звучание казалось по-своему прекрасным. Ему казалось, что он видит, как одинокий странник в одиночестве уходит в ночь, оставляя позади себя шум и веселье, чтобы там, вдали от всех, вспомнить тех, кого с ним больше нет. — Ты пришёл раньше, чем я ожидал, — едва слышно сказал Чжун Ли. Невиллет даже засомневался, действительно ли он сказал это вслух. Почему-то мелодия этого инструмента странно действовала на него. — Так сложились обстоятельства. Ты не говорил, что у тебя сегодня день рождения. — Не считаю этот день важным. — А твой народ, похоже, считает. — Это их право. Я уже настолько стар, что даже не помню, сколько мне лет. Есть ли смысл праздновать? Невиллет открыл глаза и повернулся к нему. Чжун Ли всё так же сидел с закрытыми глазами, перебирая струны. Теперь мелодия казалась тоскливой, от неё сжималось сердце. — Что это за инструмент? — Гуцинь. Наконец Чжун Ли открыл глаза. Вдали от огней главных улиц его глаза казались единственным источником света. Они мягко отливали янтарём, согревая своим теплом. — Хочешь сыграть? — Я не умею. — Это и не нужно. Никто не знает, как играть. Гуцинь сам подскажет. — Я не понимаю… — Просто расскажи ему свою историю, а он поведает её на своём языке. Чжун Ли убрал руки с инструмента, но музыка не прекратилась. Она доносилась из соседних домов, сливалась, рассказывая миру истории, которые не каждый мог понять. Невиллет поднёс пальцы к струнам, но не коснулся их. Что ему рассказать? Его жизнь не была настолько насыщенной, как жизнь Властелина Камня, прожившего на этом свете больше шести тысяч лет. Он не участвовал в войнах, не завоевал страны, не терял друзей… В памяти остались лишь смутные представления о том, каким Невиллет был раньше, до того как переродился. Вряд ли гуцинь оценит это. Он неторопливо снял перчатки, совершенно не опасаясь, что кто-то посторонний может увидеть покрытые синими чешуйками кисти. Подушечки пальцев коснулись струн и надавили на них, вырывая из гуциня рваный звук. — Нежнее, — тихо произнёс Чжун Ли, слегка пододвигаясь к нему. — Позволь ему вести тебя. Невиллет вздохнул. — Не думаю, что это хорошая идея. У меня нет историй, достойных этого вечера. — Любая история достойна внимания. Но если тебе так важно рассказать что-то особенное… расскажи о том дне, когда мы встретились. Тот день… Праздник Морских Фонарей. Они встретились в деревне Цяоин на закате. Тогда никто из них не сказал ни слова. Они молча наблюдали за тем, как солнце скрывается за горизонтом, а потом также молча разошлись. В этом дне не было ничего особенного или волшебного. Не было бабочек в животе и любви с первого взгляда. Зато было понимание. Невиллет не получал от него писем и не писал сам. Просто через два месяца он заявился в Ли Юэ и очень удачно встретил старого дракона на улице. Тот молча привёл его в свой сад, подал чай, и в тишине они любовались закатом. Что тут рассказывать? Пальцы слегка погладили струны. Гуцинь тихо пел, словно эхо далёкого праздника. Невиллет вспоминал тот день в подробностях — лёгкий морской бриз, аромат чайных листьев, тихий свист флейты… Гучинь пел, неуверенно, тихо, но он рассказывал миру историю, вплетая её в общую мелодию. Невиллет закрыл глаза, погружаясь в музыку. Он не видел, что делал, не видел, за какие струны тянул. Он просто вспоминал день их знакомства. Мелодия слегка изменилась, став ярче. Невиллет открыл глаза и увидел чёрную руку с золотым узором, что уверенно гладила тонкие струны. Чжун Ли играл вместе с ним. Никто из них не знал нот, но вместе они играли чарующую мелодию. Морской бриз, аромат чайных листьев, едва слышный свист флейты где-то вдали… Гуцинь пел. И они пели вместе с ним. В какой-то момент их пальцы встретились, и струны замерли в ожидании. Невиллет молча смотрел, как их ладони соединились, а пальцы переплелись между собой. Им не нужно было говорить об этом. Не нужны были пустые обещания и ненужные знаки внимания. Оба поняли это в тот день в деревне Цяоин, когда уходящее солнце окрасило небо в алый. Песни гуциней разносились со всех сторон. Флейты вдали затихли, и в небо взмыла первая искрящаяся стрела, раскрываясь в небе красочным цветком. Невиллет первым подался навстречу, касаясь чужих губ своими. Руки сильнее сжались, тела оказались до странного близко. Небо полыхало разными красками. Песни гуциня постепенно стихали. В их поцелуях не было страсти и огня. Им это просто не нужно. Впереди целая вечность, чтобы поведать гуциню свои истории. Чжун Ли мягко поцеловал его и отстранился. Небо снова почернело, но песни не возобновились. Флейты молчали. Гуцинь больше не пел. Праздник закончился, и истории, рассказанные сегодня, остались в прошлом. — С днём рождения, — прошептал Невиллет, с неохотой отнимая свою руку. Он и так позволил себе слишком много в этот день. Переступил чёрту, которую не позволял себе переступать. Хорошо, что всё забудется. Никто не вспомнит об этом при следующей встрече. Пусть, как и песня гуциня, это останется в прошлом. — Останешься сегодня на ночь? Невиллет посмотрел на Чжун Ли. Впервые они смотрели друг другу в глаза так долго. Раньше он никогда не предлагал остаться, а Невиллет даже мысли подобной не допускал. Ветер принёс откуда-то издалека эхо затихающей песни — возможно, кто-то пропустил окончание праздника и продолжал играть. Возможно… Их песнь тоже ещё не завершена? — Да, я останусь.