Министр, дары приносящий

      Что подарить человеку, у которого есть всё и ещё немножко?       Джим Хэкер всю голову сломал над этим философским вопросом. Приближалось Рождество, а идея достойного дара для сэра Хамфри на ум так и не приходила.       Джим отослал служебный лимузин и решил прошвырнуться вниз по улице и поразмять ноги, глазея на переливающиеся весёлыми огоньками окна, в надежде на нечаянное вдохновение.       Внезапно Джим увидел е г о. Из витрины не совсем шикарного универмага Grace Brothers на него таращился тёмными глазками-пуговицами большой плюшевый медведь. Черты его мордочки из-за некоторой кривости стежков имели несколько надменно-оскорблённый вид, моментально напомнивший министру обиженную физиономию его постоянного и возлюбленного секретаря после очередного рабочего спора, в котором не удалось одержать верх. К тому же на шее медведя красовался пышный бант из широкой атласной ленты цвета, который Хамфри, судя по оттенкам его галстуков (и пижам), любил. То ли лиловый, то ли сиреневый, то ли чёрт его знает лавандовый индиго какой. Так или иначе — что это, как не перст судьбы, указующий на Идеальный Подарок?       Низенько подпрыгнув и воскликнув тихонько «Эврика!», Хэкер ринулся сквозь стеклянную вертушку дверей универмага штурмовать прилавок, ближайший к витрине, демонстрирующей великолепного зверя.       — Одного гигантского полярного медведя, пожалуйста! — поработав локтями, обратился он к курносой пигалице за кассой.       Рядом с ней тут же образовалась дама постарше с замечательно изумрудными волосами, собранными в высокую причёску:       — Мисс Брамс, пожалуйста, сообщите обаятельному мужчине, — обратилась она к младшей коллеге, холодно смотря при этом в упор на Хэкера, — что медведь с витрины — это штучный продукт уникального дизайна, созданный по заказу мистера Грэйса лучшим дизайнерским агентством Лондона… Нет, даже заграничным! Специально для праздничной диорамы в Grace Brothers. Эта мягкая игрушка не для продажи. Исключено. Единогласно.       «Обаятельному мужчине» — так она сказала, значит, надежда заполучить уникального медведя для уникального секретаря его сердца всё же есть!       — Я заплачу вдвойне. Втройне! Любые деньги, а ещё… — на самом деле Джим не особенно любил прибегать к этому аргументу, но всё же повернулся вполоборота, наполеоновски заложил ладонь за лацкан пальто, как бы ненароком блеснув серебряным значком парламентария, принял серьёзный, задумчивый и одновременно обнадёживающий вид с недавней своей фотографии, украсившей статью о свершениях Министерства административных дел в уходящем году. Статью комплиментарную на сто десять процентов, благодаря тому, что они с Хамфри объединили усилия и на кого надо с Флит-стрит надавили, кого надо — умаслили. Попозировав так пару секунд, Джим ослепительно улыбнулся обеим женщинам за прилавком по очереди и продолжил: — А ещё я министр кабинета! Узнаёте? Теперь согласны?       Эти несколько слов (и тёплая улыбка, конечно) на простых людей обычно действовали: безотказно — на дам определённого возраста, к коим относилась дородная изумрудноволосая коллега мисс Пигалицы.       — Медведь не продаётся. Господин министр, — припечатала дама. Что же, не прокатило. — Позвольте предложить вам что-нибудь иное из ассортимента нашего департамента игрушечных новинок.       — У нас есть кукольный чайный сервиз из расписного фарфора на двенадцать персон, почти как настоящий! — услужливо пропищала Пигалица, подхватывая эстафету. — Или вы хотели подарить плюшевого медведя не девочке, а мальчику?       — Мальчику… пятидесяти лет, — чистосердечно подтвердил Хэкер, присматриваясь к яркой игрушечной дребедени на полках и начиная чувствовать себя самую чуточку глупо. Вряд ли сэра Хамфри впечатлит набор миниатюрного железнодорожного транспорта. Или миниатюрной же африканской фауны… За покупку обоих дают скидку, отличный комплект для игры в передвижной зооцирк!       Пигалица и Дородная Дама с Изумрудными Волосами переглянулись, помахали кому-то за его спиной.       Хэкер похолодел и прижал красный правительственный чемоданчик со служебными документами (и бутылью виски, вынесенной из офиса) к груди. «За пьяного приняли и зовут охрану!» Потом ещё и в Daily Mail наябедничают! Представив заголовок: «Джим из административных дел СНОВА попал в список непослушных министров в канун Рождества и освобождён премьером от должности!» — Хэкер побледнел. Зачем он вылез из служебного авто к обывателям! (И выпил-то всего ничего — и это в праздники!) Сэр Хамфри тысячу раз прав, критикуя его за походы «в народ»…       На плечо Хэкера опустилась тяжёлая рука.       Обернувшись, он увидел высокого джентльмена строгой военной выправки, лет на десять постарше и с шикарными усами.       — Это наш главный менеджер — капитан Пикок, — пояснила Дородная Дама, — он проводит вас в отдел товаров для мужчин, уверена, там найдётся подарок, более пристойный вашему другу.       Таким вот образом Джим Хэкер, будто нарушитель, был сопровождён в департамент напротив.       — Мистер Хамфрис! Вы свободны? — раскатистым баритоном обратился капитан Пикок к скучающему за кассовым аппаратом невысокому платиновому блондину.       — Я свободен! — чуть ли не пропел тот в ответ радостным фальцетом. Затем добавил гораздо ниже и мужественнее: — Чем могу помочь?       — Сэр. Находится. В. Поиске. Подарка. Для. Друга! — объявил капитан командным голосом всему этажу и даже, возможно, отделам этажом-двумя выше. Щёлкнул каблуками, развернулся, как по команде кругом, и отчалил, слава богу.       — Ах, подарок для друга! Как это прекрасно, — мечтательно протянул маленький блондин. — Вы согласитесь со мной, мистер Лукас, что это прекрасно?       Из подсобки тут же показался развязный брюнет, одетый гораздо небрежнее (ох уж эта современная молодёжь!) с ворохом коробок.       — Ужасно согласен с вами, мистер Хамфрис, это ужасно прекрасно, ужасно! Позвольте продемонстрировать вам наш праздничный ассортимент, сэр.       — Коллекция называется «Краски сезона», — перебил коллегу блондин, — обратите внимание на нарядный, но одновременно и классически сдержанный геометрический узор в подходящей Рождеству палитре сочетаний зелёного, красного и белого! Так и вижу вас на корпоративе в этом джемпере грубой вязки с повторяющимся орнаментом из оленей! Не правда ли, сэру к лицу олени, мистер Лукас?       — Определённо соглашусь с вами, мистер Хамфрис! Ужасающе к лицу! Олени! Что может быть уместнее на корпоративной вечеринке. А для друга сэра я бы предложил яркий багряный пуловер с декоративным изображением снеговика в технике аппликации. Обратите внимание на деревянные пуговицы, которые…       — Мистер Лукас, не кажется ли вам, что аппликация скорее изображает в плоскостно-стилизованном минималистичном виде силуэт белого полярного кролика?       Чтобы избавиться от осаждающего его дуэта — и от посматривающего на него издали с подозрением капитана-менеджера, Хэкер приобрёл и Снеговика-зайчика, и Оленя, и разноцветный шарф кричащей расцветки, в котором было, наверное, метра три длины. Лукас и Хамфрис заверили его, что сейчас это самый «шик», особенно в Париже.       Обвешанный фирменными пакетами Grace Bros и немного расстроенный полным провалом изначального плана, Джим двинулся к выходу. На последней ступеньке широкого крыльца его неожиданно дёрнул за рукав типус, стремительно выскочивший вслед за ним из дверей на улицу, будто чёрт из табакерки — всклокоченный, неопределимого возраста и в засаленном рабочем комбинезоне с логотипом универмага на груди.       — Сорока мне на хвосте принесла, что наш медведь из окна вам нужон, пральна? Так вы, эта, подъезжайте к служебному входу, значится, часиков после десяти. На дивораме энтой ихней лампочки менять буду, а кроме меня никого. Шито-крыто, ага? — тип постучал себя по красному, как у захмелевшего Санта Клауса, носу, подмигнул с хитрецой.       — Но мне дали понять… — слабо возразил Хэкер («Боже, на что меня толкает любовь?! Какой-то криминал, мафия, контрабанда, полный нуар!..»).       — Только уж, как грится, комиссию мене, Сороке, Мадаме, Енералу Павлину и Труляля с Траляля не забудьте, э? — завхоз подмигнул другим глазом, дёрнул себя за ухо, щёлкнул ногтем по кадыку, а в завершение эксцентричной пантомимы звонко хлопнул в ладоши и унёсся обратно, словно чёрт в табакерку.       Утром следующего дня праздничную диораму Grace Brothers украшал плюшевый пегас-единорог c несколько удивлённым выражением «Куда это я попал?» на симпатичной по-британски длинной мордочке. Был он тоже величаво масштабный, сиял полярной белизной, красовался фиолетовым бантом на шее. Ещё и увит разноцветной мигающей лампочками гирляндой, щедро осыпан блёстками, стройные копытца попирают звёзды из золотой и серебряной фольги. Ну просто-таки принц, король среди единорогов, хоть сейчас на приём во дворец к королеве!       А кое-чей несколько шокированный постоянный секретарь впервые за сорок шесть лет (с тех пор, как ему исполнилось пять), получил на Рождество плюшевого медведя.       Сэр Хамфри Эплби, как ни был удивлён, профессионально, на автопилоте, последовал официальному протоколу — поблагодарил министра за подарок, который «не скоро забудется». Чистая правда!       — П-прекрасный сюрприз, господин министр. Такой только вы могли придумать! Право же, не стоило…       — На витрине он казался меньше, — немного смущённо заметил Хэкер. — Еле в авто засунули.       — Господин министр, а вы не могли бы пока подержать его у себя? Он поместится в сейф, как вам кажется? Или в шкаф… Мне о репутации нужно думать, сами понимаете. Это вы у нас в образе чудаковатого начальства с вконец избалованным персоналом, а меня строгий характер атмосферы, царящий на моей половине министерства и моя половина дисциплинированных вменяемых подчинённых вполне устраивают. Я не могу позволить, чтобы они увидели меня с этим чудовищным… то есть незабываемым творением вместе! Как потом прикажете отчитывать клерков, когда они хихикают, припомнив эту картину, вместо того, чтобы делать виноватое лицо?!       Дорогой Хамфри, по мнению министра, абсолютно зря разволновался, но спорить Джим не стал: сообразил обратить назревающий конфликт в свою пользу — напросился с медведем в гости:       — Буду рад доставить плюшевое чудовище прямо к вам домой, в безлунную ночь, с чёрного хода и завернув в ковёр — если у вас и с соседями вашими строгая атмосфера и дисциплина с отчитыванием! Что, у меня совсем не получилось вас порадовать?..       Сэр Хамфри, всё это время стоявший посреди министерского кабинета в обнимку с только что преподнесённым ему набитым дурацким медведем («Преглупый, но, надо отдать должное, такой мягкий…») немного оттаял: ведь министр и сам всё больше напоминал секретарю большого несуразно трогательного плюшевого мишку, идеального для объятий возле уютно потрескивающего домашнего камина.       — Да нет, отчего же, напротив… Приезжайте, конечно — если вам более совершенно нечем заполнить своё расписание. Адрес напоминать не требуется, не так ли.       Сэр Хамфри Эплби ещё не знает, что новогоднюю ночь ему судьбой суждено неминуемо провести, облачившись в ужасающе безвкусный свитер с не слишком ровной аппликацией снеговика (или всё-таки зайчика?) в компании министра Джима Хэкера, вырядившегося в не менее вульгарный свитер в оленях. И что будет их Новый год к тому же замечательно счастливым.