Шепчущие секреты

Дом — это интернат для детей-инвалидов. Кто-то здесь давно, а другой совсем недавно оказался в этом месте, но это значения не имеет. Заполучить одобрение от этого здания сложно. Я не говорю о персонале или же каких-то шишек на подобии вожаков, я говорю именно о Доме. Прежде чем войти в него предстоит столкнуться с углом, об который разобьешься до крови. Потом можно войти. Суровый интернат жесток, но это не значит, что для самих воспитанников именно такой. Для них это что-то большее, чем простое учреждение. Это здание совсем не такое, как ему подобные. Здесь дети разбиваются на подгруппы, то есть стаи. Каждая группа относится к определенной комнате Дома. При чем по обстановке жилья легко понять, какая стая в нём живёт. Отличия заключаются в разном подходе к развлечениям, в разных взглядах на одну и ту же вещь, выдающихся умственных способностях. Но чаще всего внимание работников приковано к краткому описанию характера будущего подопечного, написанного на медицинской карте, ну или указывается на других документах. Присутствует всего стай 6: 1. Отречённые. Проще говоря — это «призраки» Дома. Такие же тихие и бесследные. Там между состайниками держатся достаточно крепкие и близкие взаимоотношения, при этом не обязательно, что к другим они будут относиться также погладисто. Это далеко не так. 2. Вороны. Самые скандальные личности интерната. Там нет места для жалости и слез. Никто из них никогда не окажется хотя бы дружелюбен с малознакомым человеком. Эта стая славится множествами драк и конфликтов. 3. Эннеады. Самая образцовая стая, ну или же самые «правильные мамины доченьки и сыночки». У них всё идеально. Учёба на 5, поведение идеально, конфликтов не бывает. Именно им приходится разгребать мелкие проблемы между окружающими группами. Можно сказать, что они прикрывают других от лишних проблем с воспитателями. 4. Нити. Стая славится самым дружелюбным коллективом. Люди там преданные и умеют оказаться тем самым нужным человеком в сложный момент. Эта часть Дома далеко не шумная, но не обязательно, что они именно тихони. 5. Сиятели. Самая звонкая группа в хорошем смысле слов. Там никогда не бывает скучно или тоскливо, ведь большинство из воспитанников гиперактивные с ярким запоминающимся характером. 6. Чужие. Смесь тех, кто не смог подойти ни под одну из вышеперечисленных стай. В этом месте никогда не будет того, что имеют дети из обычных семей, а не воспитанники интернатов, при этом инвалиды. Но это не значит, что с таким течением обстоятельств надо вовсе закрываться в себе. Если у тебя нет семьи, то на её место придёт тот самый близкий человек, которого принято называть «друг». Может быть именно он поймёт тебя лучше, как никто другой. Так и начинается история между двумя воспитанниками Дома. Ворон и Отреченный, а точнее Пернатый и Мотылёк, которые были знакомы достаточно давно и знали друг друга тоже не менее хорошо. Сейчас Пернатому уже 17 лет, скоро будет совершеннолетие. Рост для этого возраста средний - 174 сантиметра. Поводом попадания в интернат стало отсутствие правой руки. На данный момент на её былом месте стоит протез. Этого воспитанника было легко узнать по прямым бардовым волосам по плечи, а также черным вороньим пером на правом ухе. Также у него были зелёные глаза, а из одежды обычно на парне была чёрная водолазка и штаны такого же оттенка. Характер сложно описать парой слов. Он состоит во второй стае, в воронах, но характер не такой скандальный, как может показаться. Да, Пернатый тот ещё любитель похмурить брови, позакатывать глаза, побыть вечно чем-то недовольным, но это не перекрывает факт это пассивно-спокойного поведения, которым он отличался от других детей той же группы. Мотылёк же всем своим видом описывает Отречённых: пессиместичные взгляды на жизнь, молчаливое поведение и совсем неохотно идёт на контакт, не проявляя первым инициативу в общении с кем либо. А если перейти к основной информации, то сейчас ему 16,на год младше. Ростом выше своего друга на 8 сантиметров. Казахская внешность, волосы глубокого коричневого оттенка ниже плеч и завязаны в хвост, а пряди часто вьются и путаются в калтуны, ну а также красивейшие темно-карие глаза, почти чёрные, которые идеально вписывались во внешность. Ему приходится надевать на себя несколько слоев одежды, так как чувствителен к прохладному воздуху, который для парня чувствуется дубаком. ... Сейчас эти двое находились в библиотеке. Пернатый прислонился к истертой каменной стене, а его изумрудный взгляд устремился в сторону Мотылька, пока тот оживленно жестикулировал руками, попутно делясь какой-то историей. Рядом потрескивал огонь в камине, отбрасывая мерцающие тени на их лица. Это был редкий момент тепла и товарищества, который ворон глубоко ценил. Внезапно наступила тишина, после чего послышался голос былого рассказчика: -Знаешь, - сказал шатен тихим и успокаивающим голосом, - иногда я думаю, каково это — слышать твои мысли. Эти слова завели собеседника в заблуждение, поэтому тот слегка нахмурился, после чего решился спросить: - Что ты имеешь в виду? -Я имею в виду, — ответил Мотылек, не отрывая глаз от Пернатого, - каково это — слышать твои самые сокровенные мысли, твои мечты, твои страхи. Понимать тебя на более глубоком уровне. Слушающий неловко пошевелился, его рука инстинктивно потянулась к протезу на правой руке. За эти годы он привык к присутствия этого предмета, но иногда, как сейчас, этот механизм служил ощутимым напоминанием о их различиях. -Друзья делятся секретами, Мотылёк, - тихо сказал он, пытаясь отвлечь внимание от напряженности момента и некой тишины, - но некоторые вещи лучше оставить невысказанными. Выражение лица казаха смягчилось, взгляд задержался на лице обладателя красных локонов. -Я бы не стал заставлять тебя раскрывать то, чем ты не готов поделиться. Я просто...,- наступила недолгая тишина, - Просто хотел бы, чтобы был способ для нас соединиться на более глубоком уровне, - наконец монолог оказался законченым, а голос одноногого был едва громче шепота. Все же нашлись слова добавить ещё кое-что: "Способ для меня показать тебе, как много ты для меня значишь". Пернатый почувствовал странное трепетание в груди от слов собеседника, ощущение, которое он не мог объяснить. Воспитанник отвернулся, сосредоточившись на всём, что было вокруг: книги да стеллажи, начиная рассуждать в голове уже о чем-то другом, просто пытаясь принимать слова не так прямо. Может быть хоть один персонаж из тех книг понял бы его, вот только вряд ли ворон смог бы просто открыть первую попавшуюся страницу, начиная зачитывать слово в слово из какого-то произведения, чтоб просто объяснить свои чувства напарнику. Эти чувства - это не просто что-то такое, чем ты прочувствуешься, начитавшись всего хлама, который стоял на полках вокруг, а значит даже они не смогли бы понять чувств Пернатого, как бы ему самому этого не хотелось. Он не знал что сказать. Нет, точнее слов было уйма, но ни одно из них будто не подходило к ситуации. Казалось, что хоть они и могли дать красок картине, но вот ещё детали явно бы пригодились. Ничего вокруг не могло понять зеленоглазого так, что даже юнец вместо слов замолк и, скорее всего, напрягся, стараясь взглядом зацепиться хоть за что-то, что ему бы помогло. Хотелось сказать много! Слишком много! Но будто всё никак не подходило под ситуацию, поэтому тянулось вязкое молчание. Пернатый сам не хотел, чтоб его друг подумал что-то другое, совсем не похожее на правду, основываясь на тишину, вот только вместо такого же длинного монолога прозвучала лишь одна фраза: - Мы связаны, Мотылек, - сказал он, пытаясь успокоить своего друга, не выдавая слишком много, - По-своему. Мы прошли вместе через слишком многое... - Но именно это я и имею в виду, - прервал его Отречённый. В голосе появились нотки отчаяния, после чего решил продолжить, - ты видел меня в худшем состоянии, Пернатый, - продолжал парень, пока голос слегка дрожал, - когда боль становится невыносимой, и все, что я могу сделать, это кричать в пустоту. Ты держал меня, когда слезы текли по моему лицу, когда я чувствовал, что ничто не может снова сделать меня целым. Слушатель тяжело сглотнул, пока сердце колотилось в груди. Он знал, что его друг прав - они разделили моменты грубой уязвимости, сломленности и отчаяния. Но каким-то образом, услышав, как Мотылек озвучивает эти чувства, они стали ощущаться тяжелее и сильнее. -И все же, - продолжал тот, пока взгляд впился в Ворона, - ты всё равно решил остаться со мной, хотя другие уже давно бы ушли. Если честно, то я удивлён тому, что так не поступил ты... Шатен сам отвел взгляд в сторону. Такой сложный разговор, который будто шёл идеально, как по маслу, но было чувство, что это он испортил всю картину, снова начиная рассказывать о своей неуверенности. Была ли она к месту или нет - неизвестно. Снова наступила недолгая тишина, которую прервал второй воспитанник: -Мотылек, ты же знаешь, я никогда тебя не брошу, - голос был ровным, несмотря на бурлящую внутри него суматоху, - нас связывает не только дружба. Шрамы, борьба, неразрывная нить наших душ. Дыхание сбилось, глаза расширились от чужих слов. На мгновение они просто смотрели друг на друга, воздух был густым от напряжения и невысказанных желаний. Затем юноша медленно протянул руку, его мозолистые пальцы коснулись щеки единственного близкого человека. От прикосновения по спине Пернатого пробежала дрожь, зажигая внутри него огонь, который он изо всех сил пытался сдержать. Было сложно что-то сказать в такой обстановке, это уже не говоря о связанной долгой речи: -Мотылек... Пожалуйста, - прошептал ворон, его голос надломился от эмоций, - не надо. Но было слишком поздно. Пальцы Отречённого вцепились в красные локоны волос, притягивая их обладателя ближе, пока расстояние между губами двоих парней не осталось всего лишь для вдоха. Пульс птичьего участился, а разум кружился от последствий этого момента. С легким нажимом кудрявый захватил чужой рот в мягком и осторожном поцелуе. Это был целомудренный жест, лишенный агрессии или требования, но он красноречиво говорил о глубине чувств. Решимость однорукого рухнула под натиском ощущений. Его руки обвились вокруг такой осмелевшей персоны, притягивая его, когда он ответил на поцелуй с такой же нежностью. Когда их губы синхронно двигались, мир вокруг них растаял, оставив только их двоих, потерянных в интимности момента. Протезная рука Пернатого коснулась бока Мотылька, тонкое напоминание о человеке, которого он любил со всей его сложностью. Поцелуй углублялся, становясь все более настойчивым, поскольку страсть между ними вспыхнула, как лесной пожар. Язык шатена скользнул мимо губ крашенного, исследуя теплую пещеру рта с голодом, который отражал собственный Пернатый. Руки блуждали, отображая контуры тел друг друга сквозь слои одежды. Чужие пальцы нашли подол рубашки отречённого, жаждая исследовать кожу под ней. Дыхание социофоба стало прерывистым, когда руки этого «особенного» друга скользнули вверх по его туловищу, прослеживая контуры тела под рубашкой. Ткань оказалась не в состоянии справиться с их настойчивостью, и вскоре они оба были обнажены выше талии, хотя это заняло достаточно времени из-за нескольких слоёв одежды поверх Отречённого. Кожа прижималась к коже в восхитительном трении. Протезная рука Пернатого ласкала грудь Мотылька, восхищаясь теплом, исходящим от плоти его возлюбленного. Он наклонился, чтоб было удобнее прокладывать поцелуи вдоль линии подбородка партнера, прежде чем укусить его за мочку уха. -Мотылёк, - пробормотал он хриплым от желания голосом, - я хочу тебя. Всего тебя. Ответом был лишь тихий стон, а бедра рванулись вперед, чтобы прижаться к бедрам ворона. Пришлось отступить назад, чтоб пытаясь найти поверхность, которая поможет им удовлетворить растущую потребность. Ворон повел партнера к ближайшему столу. Рядом никого не было, это самый угол библиотеки, где никто не сидит, и, наверное, даже не проверяет, зато здесь был стол, даже свободный. Его выветренное дерево было прохладным для их разгоряченной кожи. Быстрым движением птаха поднял чешуекрылую бабочку на край. Руки схватили чужие бедра, когда он широко их раздвинул. Глаза Мотылька потемнели от похоти, а взгляд был прикован к лицу Пернатого, пока ждал его следующего шага. Тот не разочаровал. Чужие губы опустились на пульсирующую эрекцию своего друга, окутывая ее влажным теплом своего рта. Спина парня выгнулась над столом, гортанный стон сорвался с его губ, когда удовольствие нахлынуло на него. Умелый язык с отработанной легкостью обрабатывал длину чужого члена, посасывая и облизывая, пока юнец не начал извиваться в экстазе. Руки домовца сжались в кулаки на волосах сосущего, прижимая его к себе, пока он боролся, чтобы сохранить контроль над своим быстро нарастающим оргазмом. Это было сложно, поэтому вскоре тот в полуголос попытался в какой-то степени предупредить: -Остановись ... Я собираюсь... Но его предупреждение было прервано, когда Пернатый удвоил свои усилия, глубже втягивая член в свое горло. С последним жестоким посасыванием он выдавил поток освобождения, эссенция Мотылька затопила его рот, а Ворон проглотил каждую из капель. Тяжело дыша, парень притянул возлюбленного к себе для жгучего поцелуя. Их языки сплелись в танце доминирования и подчинения. Этот поцелуй прервался только тогда, когда этого потребовала необходимость, оба парня жаждали большего количества кожи друг друга. С поспешностью, рожденной отчаянием, они сбросили остатки своих одежд, обнажив тела, отточенные битвой страстью судьбы. Протезная рука схватила бедро собеседника, когда он расположился между этими мощными бедрами, его собственное возбуждение напрягалось ко входу в чужое тело. Их глаза встретились, молчаливое понимание прошло между ними — этот акт был не просто физическим, но и подтверждением их связи, их любви. Медленным, преднамеренным толчком Пернатый вошел в Мотылька. Шатен вскрикнул от изысканного ощущения, а вот второй участник акта лишь тяжко вздохнул, протискивая половой орган всё дальше, пока тот не оказался внутри полностью. Движения были в идеальной гармонии, их тела переплетались, пока они преследовали вершины наслаждения. Каждый удар бедер ворона погружал его глубже в гостеприимное тепло второго домовца. Плотное сжатие мышц доило его с каждым отступлением. Пот стекал по бровям, смешиваясь с солью поцелуев, когда они терялись в ритме своих занятий любовью. Ногти Мотылька царапали спину Пернатого, оставляя за собой огненные следы. Он подгонял его, голос был хриплым шепотом, прерываемым вздохами удовольствия. -Быстрее, Пернатый! Сильнее! Пернатый подчинился. Его движения становились все более сильными, движимые первобытным желанием заявлять права и обладать. Звук плоти, встречающейся с плотью, наполнял воздух, симфония желания и потребности. Их тела столкнулись в размытом пятне кожи и мускулов, первобытном танце похоти и преданности. Протез руки оставлял следы на чужих бедрах, пока его владелец вбивался в одноногогос безрассудной самоотдачей, преследуя грань забвения. Мотылёк встречал каждый толчок с одинаковым рвением, его ноги обхватывали талию Пернатого, чтобы притянуть ещё ближе. Стол зловеще скрипел под ними, контрапункт к непристойным звукам их соития. -Я так близко, - выдохнул Отречённый, его голос был напряженным от надвигающегося освобождения,- Не останавливайся! Ответом красноволосого было дикое рычание, а хватка на бедрах отречённого крепла, пока он приближался к своему собственному кульминационному моменту. С последним, жестоким толчком Пернатый отправил их обоих в пропасть. Звук завершения со стороны Мотылька показался достаточно громким, чтоб привлечь чужое внимание, но какая сейчас разница? Хотелось думать о чем угодно, кроме этого, а на деле не выходило ни думать ни о чем! Семя инвалида вырвалось наружу, покрывая чужие толчки. Второй домовец последовал его примеру. Протезная рука сжалась, когда парень излился глубоко в готовое тело. Они с трудом стали помогать друг другу одеться, при этом тяжело дышали и насыщались недавним событием. Тела блестели от пота и свидетельствовали об их страсти. После этого, уже оставив стол в скудной компании с одной тишиной и, найдя более удобное место у стеллажей, парни крепко прижались друг к другу. Их сердца все еще колотились от интенсивности их занятий любовью. Это был момент идеального уединения, свидетельство глубины их чувств друг к другу. Когда последние толчки удовольствия утихли, два домавца так и не прекращали находиться рядом, да и не особо желали расходиться. В этот момент тяжесть секретов и таящаяся вокруг опасность казались далекими, незначительными по сравнению с глубокой связью, которую они разделяли. Взявшись за руки, их взгляды задержались на лицах друг друга, пока они смаковали воспоминание о том, что они создали. Хотя предстоящий путь, несомненно, будет полон испытаний, они встретились с ним вместе, их любовь была маяком надежды и такой маяк явно вскоре не погаснет, если такое вовсе не произойдёт. Мотыльку нравилось рассматривать чужие глаза, которые говорили так много, но в помещении была полнейшая тишина. Эти зелёные глаза значили для Отречённого слишком много! Они явно были важнее всей его жизни. И обладателя таких глаз совсем не хотелось отпускать. Пернатый был слишком хорошим человеком, хотя и репутация у него между некоторыми домовцами так себе. Но какая разница до этих «других»? Сейчас казала волновал Пернатый и только Пернатый! Никто другой даже близко рядом с ним не стоял. И Ворон понимал его чувства. Он чувствовал то же самое, поглаживая первым пальцем ладонь такого близкого человека. И сейчас, в такой момент, не хотелось никуда идти или что-то делась. Хотелось просидеть в этом месте до самой ночи, а может и до самого утра! Ему так нравилось находиться рядом с тем человеком, который его понял от и до. Они не знали о друг друге достаточно, но при этом будто знали всё с рождения! Будто это Пернатый весь такой родился и сейчас находился рядом с Мотыльком, чтоб понять его проблемы от и до, даже не зная в чём они заключались. Сейчас парню не нужна была эта поддержка, да и все, о чем он мог желать. Иметь вторую целую ногу? Быть самым богатым в мире? Не иметь проблем? Но какой смысл этого всего, если единственное спасение Мотылька - это был Пернатый. Именно Пернатый его принимал таким, какой он есть, а Отречённый встречал своего друга с распростёртыми объятиями, печалясь, даже когда Ворон ещё не ушёл, а лишь сказал, что через какое-то время им придётся разойтись. Хотя нет, сложно сказать, что он печалился, но парень явно не хотел, чтоб этот человек куда-то уходил. И Пернатый чувствовал то же самое! Другие хоть и могли иногда действовать на нервы, но вот Мотылёк - никогда. И домовцу нравилось, что сейчас он держится за руки с таким человеком, с которым ему было комфортно и которому можно было доверить всё, без исключений! Эти тёмные глаза были замечательны, а их обладатель тем более! И они оба понимали, что их поступок был опасен и делать подобное в библиотеке гнилая затея, ведь зайдёт какой-нибудь Эннеада и влетит всем без разбора! А это ещё не говорится о работниках интерната, которые должны за ним следить, но из-за аварийного состояния здания и мелкой оплаты все просто закрывают глаза. Но каков шанс, что такое снова повторится? И даже отвлекаясь на такие мысли, птица все равно был рад тому, что произошло. Это было слишком внезапно, но тут не о чем жалеть. Пернатый смотрел на Мотылька с такой влюблённостью, что это словами не описать. Ему хотелось сказать многое, но сейчас будто эти слова были буквально ничем. Будто теперь они не имели никакого значения. Теперь эта тишина не напрягала, как было полчаса назад, но всё же слова вырвались сами: - вступайте в нашу замечательную ролевую по ДВК!!! По поводу вступления писать @kaini_i (писать в Telegram)!!! Мы вас ждём!!!