Silent Night (Hidden Track)

Было странно скучать по человеку, которого видишь каждый день. Вот уже несколько месяцев Пол ходил вокруг да около Джона на цыпочках. Они всё ещё вместе репетировали, писали песни, иногда даже ходили с группой в паб и выпивали по паре кружек пива, но это всё равно ощущалось совершенно не так. В поведении Джона появилась холодная вежливость, которой Пол никогда раньше не замечал. Как будто он всё время хотел уйти от него подальше. Однажды ночью — почти целую жизнь назад — Джон прижал его к оконной раме и поцеловал в губы, не отрываясь, как целовал бы женщину. Затем он снял с себя брюки и забрался в постель Пола. Именно так. Пол знал, что должен был испытывать отвращение, но он не испытывал. В этом не было ничего плохого. Он проснулся посреди ночи, держа Джона за руку, и всё, о чём он мог думать, было: Я хочу этого. Это то, чего я хочу. Кого я хочу. Джон всё ещё иногда оставался у него на ночь. И в такие ночи Пол не мог сомкнуть глаз. Он просто лежал, боясь пошевелиться, боясь дышать. Он не думал, что со стороны Джона было особенно честно сначала целовать его, а потом никогда больше об этом не заговаривать. Иногда он задавался вопросом, не привиделось ли ему это всё. Но Джон всегда смотрел на него так, как ему хотелось. Как будто он собирался что-то сказать, но постоянно передумывал. — Я ни черта не вижу без очков, ты же знаешь. Я не пялюсь на тебя, — протестовал на это Джон. Пол не был глупцом. Он знал, что Джон пытается найти способ поговорить о случившемся. Пол мечтал о том, чтобы остаться с ним наедине. Он потребовал бы объяснений, он бы сердито толкнул Джона и назвал его трусом. Или держал бы эти слова при себе — он слишком сильно нуждался в дружбе с Джоном и не хотел рисковать и потерять её. Его загнали в угол, и это раздражало и приводило его в бешенство, на что Майк сразу же обратил внимание. Когда время близилось к Рождеству, брат посоветовал ему взять себя в руки. — Рождество пройдёт так себе, если папа всё время будет кудахтать вокруг тебя, как наседка. Что вообще случилось? Ты с Джоном поссорился? — С чего вдруг? Ты почему вообще внимание обратил на это? — с тревогой спросил Пол, — Почему с Джоном? Майк пожал плечами. — Да просто. Это точно не из-за девушки. Ты никогда не расстраивался из-за девушек. Они все с ума по тебе сходят. А с Джоном всегда одни проблемы, а? — У нас всё хорошо, — коротко ответил Пол. — Как скажешь. Но я не собираюсь делиться своими рождественскими конфетами, только потому что ты ходишь с такой кислой миной. Что бы ни говорил мне папа, — сказал Майк. Пол втайне надеялся, что к Рождеству настроение Джона улучшится, но в праздник он так и остался таким же холодным и неприветливым. Пол заставил его прийти поиграть на гитаре хотя бы ненадолго. У него был подарок для Джона — песня братьев Эверли "All I Have To Do Is Dream", неумело завернутая в газету и украшенная бантиком, который он украл у девочки, поцелованной им однажды вечером в кино. Пол не был уверен, хочет ли он поговорить с ним сейчас. Они сидели на кровати Пола, бок о бок, их колени почти соприкасались, но Джон казался ему таким далёким, словно находился за миллионы миль отсюда. И Пол не мог вынести этого больше ни минуты. Ни секунды. — Ну хватит, — начал тогда Пол. Джон пожал плечом. — Ты сам позвал меня к себе и уже выгоняешь? — Нет, я имею в виду, что с меня хватит. Ты не можешь продолжать притворяться, что ничего не произошло. — Так ничего и не произошло, Пол. — Ты поцеловал меня! Вот так. Он сказал это. Пол закрыл глаза и приготовился к худшему. Но в комнате воцарилось неловкое молчание. Он почувствовал, как Джон отстраняется от него, с тошнотворным хрустом разрывая их хрупкую дружескую связь. — Ты с ума сошёл, — тихо ответил Джон. В его голосе послышалась слабая дрожь, которую Пол едва смог разобрать. — Ты... Я не... Мне это не приснилось... — Откуда мне знать, что тебе снится, — Джон усмехнулся, — Ты похож на человека, которому бы... — О, завались! Ты поцеловал меня. Ты коснулся... Я просто хочу, чтобы ты признался! И... ну, зачем? Зачем ты это сделал? — наконец спросил Пол. В ту ночь, несколько месяцев назад, Пол почти сразу же ответил на поцелуй, его губы раскрылись навстречу губам Джона, и у того перехватило дыхание. — Ты же знаешь, что в этом нет ничего страшного, — прошептал Пол. — Нет ничего страшного? Ты, блять, не знаешь, о чём говоришь. Пол мог только смотреть на него ещё некоторое время. Затем его голову пронзила невыразимая ярость. Ему захотелось схватить Джона за шкирку и вывести его из дома прямо сейчас. — Отлично. Ничего не говори. Давай притворимся, что этого никогда не было. А почему бы нам не притвориться, что мы вообще никогда не встречались? — Звучишь, как девка, — жестоко рассмеялся Джон, — Хочешь поплакаться об этом? Слёзы и вправду защипали в глазах Пола, но он не собирался показывать их Джону. Он отвернулся и уставился в пол. — Убирайся к чёрту, — тихо сказал Пол. Его голос сорвался, несмотря на все его усилия сохранить спокойствие. Джон потрясённо посмотрел на него. Пол ожидал какого-нибудь ужасного, язвительного комментария по этому поводу, но тот просто молча стоял на месте. Он вышел из комнаты и побежал вниз по лестнице. Пол услышал, как за его спиной хлопнула входная дверь, а затем из гостиной донёсся крик — Джим окликнул его, чтобы отругать за шум. И Пол остался наедине со своим невручённым рождественским подарком, помутившимся рассудком и ужасным осознанием того, что он надеялся на второй раз. Он надеялся, что Джон снова поцелует его, но теперь ему точно было ясно, что тот этого не сделает. Он лёг на свою узкую кровать, и под ним что-то хрустнуло — пачка хороших импортных сигарет из Америки. Джон то ли нашёл их, то ли украл у какого-нибудь случайного пьяного моряка. Пол вытащил одну и подержал на ладони. Он лежал так целую вечность, не зажигая её и больше не шевелясь. Он думал о том вечере, когда Джон его поцеловал. Взгляд, которым Джон одарил его, всё ещё заставлял его отчаянно краснеть, неприкрытое желание, решительность, с которой он шагнул вперёд и загнал Пола в угол, положив на него руки, словно он принадлежал только ему. Он поцеловал его уверенно, в этом не было никакой ошибки. Пол не мог себе такого даже представить. Его губы приоткрылись, и Джон скользнул языком в рот Пола. Его словно пронзил электрический разряд, когда он почувствовал его гладкий и влажный язык на своём собственном языке. Прежде чем он понял, что делает, Пол натянул на себя джемпер и бросился в ванную, чтобы спуститься через неё вниз по водосточной трубе. Он только надеялся, что Джон уехал домой в Мендипс сразу после него. Он должен был добраться туда и каким-то образом всё исправить. Если он этого не сделает, будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Он просто знал это. Он высунул ногу из окна и попытался поставить её на трубу. — Осторожнее, парень. Мы сломаем эту штуку, если попытаемся взобраться на неё вдвоём одновременно. Пол не поверил своим ушам. Он снова высунулся в окно и посмотрел вниз. Джон Леннон карабкался по водосточной трубе, с раскрасневшимися от холода и напряжения щеками. Пол взял Джона за руку, чтобы поддержать его, когда тот входил в окно. От облегчения у Пола закружилась голова. Ему захотелось громко рассмеяться. Но вместо этого он просто уставился на Джона. Когда они возвращались в спальню Пола, он пытался подобрать нужные слова, но всё, о чём он только мог думать — Ты вернулся. Я послал тебя, но ты всё равно вернулся ко мне. — Что странно… Я уже шёл домой, но внезапно встретил твоих соседей. — Соседей? — в замешательстве переспросил Пол. — Да, они всё ещё стояли на улице, в этом холоде и сырости, играли в карты! В карты! А ведь уже скоро полночь. Разве это не смешно? — голос Джона звучал чересчур жизнерадостно, лицо раскраснелось и стало казаться живым. Пол давно не видел его таким счастливым. Но короткий взмах руки — и его снова охватит раздражение. Такой вот Джон. Его настроение было переменчивым, как погода. Пол никогда не знал, чего от него стоило ожидать. — Статуи, — сказал Пол, когда из него вырвался внезапный приступ смеха. — Что? — Это были не соседи, Джон. Ты тупица. Ты, наверное, видел «Рождество Христово». Знаешь, деревянные статуи в натуральную величину? Мария, Иосиф, все остальные из их тусовки... Теперь Джон начал смеяться по-настоящему. Он тяжело опустился на край кровати Пола, и Пол, слабо улыбаясь, присоединился к нему. — Рождество Христово, Джон, ты, придурок, когда уже начнёшь носить свои очки? Ты так много всего не замечаешь, когда ходишь без них. — А что я не замечаю? — серьёзно спросил Джон. Он посмотрел на Пола с тревогой в глазах. Пол на мгновение опустил глаза, собираясь с духом. — Ты, наверное, не заметил, что мне это понравилось... когда ты... Мне понравилось. Ты мне понравился, правда. Джон положил дрожащую руку на колено Пола, а затем резко отдёрнул её обратно. — Да? Тебе понравилось? — Ты идиот, — прошептал Пол, — Ты мне реально нравишься. Они прижались друг к другу, словно два магнита. Джон прижался губами к губам Пола, и они так и сидели, ещё не поцеловавшись, но чувствуя и наслаждаясь дыханием друг друга. А потом Пол сильнее сжал руки Джона в своих и крепко поцеловал его. Целовал его так, словно не собирался останавливаться никогда, несмотря на Майка в соседней комнате и папу внизу, несмотря на то, что Джон был парнем, и так сильно его любить было неправильно, несмотря на то, что они сильно ругались всего час назад. Часы в холле пробили двенадцать раз полночь. Они остановились и посмотрели друг на друга, почти застенчиво. — Счастливого Рождества, — прошептал Пол. — И приятной ночи.