Ярмарка

      Предновогодняя суета полностью захватывает жителей Москвы. Повсюду блестящие украшения всех размеров и цветов. Наверное. Для Медведевой всё окружение – серая масса, что различается лишь силуэтами и яркостью мигающих огоньков, что действуют на нервы уже не первую неделю.       Эта несправедливость мира давно перестала волновать, она привыкла к чёрно-белому восприятию мира, уже не надеясь встретить “того самого”, о ком поётся в песнях и рассказывается в сказках. Иногда она думает, что всё это – одна большая шутка, придуманная маразматичными стариками, решившими, что цвета существуют. Даже звучит смешно.       Так и сейчас новогоднее украшение города не привлекает внимания на фоне блестящего снега. Кира шагает по плохо очищенным тротуарам, желая скорее оказаться в горячем душе, что расслабит мышцы и очистит разум. Но внезапно появившийся в воздухе, практически неуловимый, но до дрожи в коленях приятный запах кофе заставляет резко повернуть голову в его сторону. Маршрут в голове перестраивается резко, а ноги несут сами собой к стройным рядам украшенных деревянных домиков, украшенных еловыми ветками и шарами.       Со всех сторон слышатся приглашающие возгласы, смешанные с рождественской музыкой и звоном бубенцов. Дети в забавных колпаках и полосатых шарфах бегают от лавки к лавке, балуя себя сладостями и мелкими безделушками, издающими звон и грохот. От шума у Медведевой начинает болеть голова, но она старается не обращать на это внимание, уверенно шагая к месту, что густо пахнет кофе и корицей.       На удивление, девушку встречает небольшая очередь, что движется стремительно. Спустя десяток минут, Кира уже выбирает напиток и бросает взгляды на девушку за прилавком. Бариста стоит в оленьих рожках и до глупости лёгкой куртке поверх худи, а чёрные волосы собраны в пару маленьких шишечек, придающих девушке нежности.       Странное чувство, возникшее внутри, заставляет нахмуриться. Медведева кусает губы, пока девушка за стойкой старательно хлопочет вокруг кофемашины. Тёмные глаза внимательно следят то за ловкими и в то же время мягкими движениями рук, то за лёгким содроганием губ, что беззвучно напевают что-то под нос.       Глупость. Такого просто быть не может. Это явно просто проснувшийся после тренировки голод тянет у неё в животе. И ароматный кофе играет на струнах души. Именно так, да.       – Ваш напиток готов, – бариста наконец заканчивает работу и мастерски закрывает стакан пластиковой крышкой. – Только аккуратно, он горячий.       – Что? – тёмный взгляд явно прикован не к протянутому вперёд стакану с узором из карамельных тростей, а к серебристому бейджу с именем на чужой груди. Лиза.       – Говорю, что горячий, – усмехается девушка и протягивает стакан снова. – Аккуратно.       Кира протягивает татуированные пальцы и ненароком задевает чужие холодные. Острый укол боли отдаётся в голове и горле, заставляя жмуриться болезненно. Пальцы слабеют и стакан валится на стойку. Горячая, чуть молочная жидкость испускает пар и капает с края, пачкая снег.       Спустя пару секунд, что казались обеим часами, глаза с трудом разлепляются. Пара горячих капель стекает по бледным щекам. Но на смену боли приходит невероятное осознание – мир вокруг непоправимо изменился. Привычный чёрно-белый пейзаж становится другим. Таким, каким бабушка описывала его в детстве – ярким и пёстрым до предела.       – Что за хрень? – наплевав на ноющую боль от горячей жидкости, пролитой на руку, Медведева продолжает интуитивно цепляться за чужие пальцы.       – Я сейчас переделаю ваш кофе, – сбитая с толку Лиза снова возвращается к кофемашине, бросив на стол тряпку, что понемногу начала впитывать ароматную жидкость.        Инструменты то и дело валятся из рук под внимательным тёмным взглядом. Но бариста старательно выполняет свою работу и не смотря на Киру ставит новый стаканчик на стойку, тут же возвращаясь к работе. Взгляд Медведевой становится пустым, и она отходит, делая глоток за глотком.       Деревянная скамейка прожигает холодом напряжённые бёдра Киры, что усаживается недалеко от злополучной кофейной лавки. Приятная сладость растекается по горлу, но мысли заняты совершенно другим. Медведева, сбросив с плеч рюкзак, осматривается по сторонам, и вид заставляет нервно кусать губы в осознании.       Давно принявшая участь одинокой волчицы, Кира не верит сбывшемуся пророчеству о цветном мире. Внимание раз за разом возвращается к её соулмейту, как это принято называть в обществе. Это распределение, навязанное обществу неизвестно кем, добралось и до наплевавшей на поиск предрешённого партнёра Медведевой. С каждой минутой размышлений в висках начинает давить всё больше, и Кира не находит идеи лучше, чем просто допить свой кофе.       Время пролетает незаметно и стальной роллет закрывается с громким лязганьем, что возвращает Киру в сознание. Спустя пару минут выходит из деревянного домика и сама бариста, заперев за собой дверь.       – Эй, – выкрикивает Медведева, заставляя Лизу дёрнуться от неожиданности. – Прости, не хотела напугать.       – Но напугала, – девушка прячет связку ключей в кармане и сверлит взглядом кроссовки. – Что-то хотела?       – Думаю ты понимаешь, что именно, – фыркает и прячет руки в карманы. – Ты тоже видишь?       – Не понимаю, о чём ты, – Лиза пальцами зарывается в чёрных волосах, но с места не двигается, будто чего-то ожидая.       – Себе-то не ври, – из кармана выуживает пачку сигарет и одну меж зубов зажимает. – Будешь?       – Не курю, – морщится от первого выступившего табачного дыма.       – Ты тоже это видишь? – выдыхает вверх и рукой неопределённо обводит улицу вокруг них. Огни местами потухли, но уличные фонари подсвечивают яркие рождественские украшения. – Цвета, я имею ввиду.       – Я не знаю, что вижу, – в рот летит карамелька, чтобы успокоить нервы, а на блондинку обращается оценивающий взгляд. – Но что-то явно поменялось. Не так я это себе представляла.       – Я вообще этого не ждала, – тёмные глаза внезапно сталкиваются с чужими зеленоватыми. – Но что есть, то есть.       Повисает напряжённое молчание. Первая снежинка касается холодной щеки, предвещая близкий снегопад. Лиза голову вверх поднимает и подставляет язык, ловя ледяную частицу. Смотря на это, Медведева коротко усмехается.       – Ты замёрзнешь, – лицо в мгновение становится снова серьёзным. – Могу подвести, если хочешь.       – Прямо так, с корабля на бал? – в глазах зеленоватых играют искорки. – Не стоит, я живу недалеко. Но можем обменяться номерами. Кто знает, что из этого выйдет.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      – У меня уже за шиворотом снег, – бубнит Медведева, выбираясь из сугроба, в который неловко упала. – Закопаю тебя сейчас, серьёзно.       – Ну это же забавно, – заливается смехом, сминая в руках очередной снежок. Кажется, Андрющенко сильно заигралась.       – Очень, – Кира наконец поднимается на ноги и отряхивает чёрные джинсы от налипшего на них снега.       – Ну не обижайся, – она нехотя откладывает снежок и достаёт из рюкзака термос с крепко заваренным кофе. – Выпей, чтобы не разболеться.       Горячий напиток ласкает замёрзшее горло. Кира делает глоток за глотком, то и дело возвращаясь взглядом к довольной прогулкой девушке в забавной, яркой и наконец-то тёплой куртке. Лиза потирает ладони в варежках, окончательно стряхивая с тех снег. На её лице не сходящая улыбка, мягкая и притягательная, какой Медведева не видела ни у кого раньше. Правду говорят, что родственная душа обладает особой притягательностью.       – Пошли дальше, – Кира подставляет локоть. – На ярмарку.       – Ту самую? – округляет глаза Андрющенко и прижимается ближе. – Правда?       – Да, – улыбается в ответ.       Воспоминания прошлого года всплывают в мыслях яркими пятнами, такими чёткими, будто девушки обрели ясное видение только вчера. Обретя друг друга, они обрели полноту жизни. Может и правду говорят легенды об истинной любви, о который слагают песни и рассказывают сказки.       Это их первая совместная ярмарка и далеко не последняя, что они проведут рука об руку. Сведённые случайностью, связанные судьбой, обречённые на счастье.