Две частички

      Снова очередной мир. У него фиолетовое небо и зелёные звёзды. Равнина красным пятном растекается до горизонта, и только где-то очень далеко виднеются чёрные склоны гор. Какой уже по счёту этот мир? Как давно я перестал считать? Можно ли отсчитывать новым миром очередной прошедший день? Тогда сколько миллионов лет прошли и сколько миллионов миров я обошёл? Я всё пытаюсь найти тебя, мой дорогой, но я теряю надежду… Прошу тебя, отзовись       Стою на вершине какой-то многоэтажки. Хотя, если взглянуть на облака, проплывающие внизу, то небоскрёба. Воздух разреженный, но лёгкие мироходца легко игнорируют эту проблему. Выдыхаю облачко пара. Тут тебя тоже нет, я несколько раз издаю импульс своей тускнеющей Искрой. Но снова бесполезно. Я который год один, и только жёлтые искорки вновь провожают меня       В какой-то момент мне показалось, что ты позвал меня. Разрывая пустоту, рвусь сквозь миры и реальности, но зов пропал, оставив меня парить в космосе. Не замечаю холод, мысли только о том, что с тобой. Что это было? Крик радости? Или боли? Зов о помощи или проклятие кому-то? С трудом очухиваюсь и осматриваю собственные пальцы: те уже покрылись коркой льда и не сгибаются. Мороз пробирается во все клетки тела, секунда за секундой стремясь прямо к Искре. Ещё не время       Впервые нахожу твою альтернативу. В первую секунду показалось, что в меня вдохнули жизнь. И в то же мгновение вытянули все краски. Подросток настороже, смотрит хмуро, а взгляд почти как у тебя. И всё же почти. Но ему нужна помощь. Остаюсь чуть подольше, чем несколько минут, и забираю в ближайшее поселение. Зелёнка недоволен, но смирно сидит на спине с раненой ногой в шине из палок и зелёного в чёрную клетку шарфа. Когда вправляют кость, он неосознанно цепляется за меня, и я невольно вижу вместо него тебя. Не удерживаюсь и со всей силы обнимаю. Подросток вздрагивает, и тоже крепко прижимается как раз, когда кость влетает в сустав. Аккуратно приглаживаю чужие волосы и пользуюсь магией. Та сразу облегчает боль, мальчишка выдыхает и валится на подушку. Киваю обеспокоенной матери и быстро выхожу из чужого дома. Больше мне тут делать нечего       И снова мне показалось, что ты меня звал. Пытаюсь крепче ухватиться за зов, оказаться в хотя бы в нужной реальности, что уж говорить о мире. И снова неудача. В этот раз на огромной скорости несусь навстречу земле. Краем глаза наблюдаю за самыми настоящими летающими курицами. Тебе бы понравилось. За то короткое время, что мы пробыли вместе, этот факт я хорошо запомнил. Я бы призвал для тебя цыплёнка, такого жёлтенького и милого. Мы тогда их не увидели, но ты был бы в восторге, я уверен. До того, как тело разобьётся о коричневую землю, исчезаю в вихре жёлтых частиц.       Я уже говорил, что теряю надежду? Каждый раз повторяю: старайся лучше, он же ждёт… Но я уже не справляюсь. Ищу в себе силы быть сильным, но они маленькими потоками выходят из меня. Иногда представляю себя вазой. Такой большой и красивой, расписанной. Почему бы и нет, это моя фантазия. Вот только внизу трещинки, из которых потихоньку вытекает вода. А кувшин никто не наполняет. И вот расползается лужа, всё больше и больше, а моих сил - нет. Я снова буду ждать твой голос       Представляешь, в пустоте я встретил ещё одного Междумирца. Он был огромен, больше Матери, и больше напоминал кита. Хотя тут скорее левиафана. Всё его тело было украшено блестючками и вспомогательными плавничками. Я сел на один из них и мы поговорили. Он оказался очень старым, сказал, что создал огромное количество реальностей, что окружали нас. Я спросил у него про тебя, про нас. Он ничем не мог помочь. Напоследок попросил создать для него красных яблок, и я создал столько, сколько смог. Искра слишком истощилась, зато после небольшой ругани я смог несколько лет проспать на его спине. Если бы не его обещание чуть что разбудить меня, если бы ты позвал, я бы не согласился. Сон был очень спокойным, ведь там я встретил тебя. Мы снова стали единым целым, как были изначально, с самого нашего появления, а потом вместе рука об руку гуляли по поверхности моря, где из воды то и дело мелькали боками горбатые киты       Знаешь, твоих альтернатив стало слишком много. И ни одного меня. Могу ли я рассчитывать, что ты всё же осел где-то в одной реальности, пока я верчусь меж мирами и реальностями в поисках тебя? Если так, то сначала я тебя сильно обниму, а потом этим же объятием сломаю кости.       И всё же все эти люди с твоим лицом… Когда встретимся, я буду молить прощения, ведь однажды я захотел остаться с одним из тобой. Знаешь, он смог покорить моё сердце и мой разум. Я провёл с ним несколько лет. Но он не смог покорить мою Искру, она требует тебя и не принимает “фальшивок”. Когда я прощался он проклинал меня и плакал. Я тоже плакал. В космосе мои слёзы стали кристалликами и красиво искажали свет белой звезды в нескольких световых годах от меня. Пока я полностью не замёрз, телепортировался на новые поиски       Когда же ты, наконец, отзовешься!? Ярость обжигает внутренности и собственную магию. Кажется, уже в двадцатом мире я появляюсь, выжигая сотню метров вокруг себя. Огонь затрагивает сухие ветви елей, взмывая высоко в небо. Пока огонь не перекинулся на мою заношенную одежду, сканирую импульсом мир и быстро исчезаю. Тоже самое происходит со следующим миром. И следующим. И следующим. Теряю счёт и валюсь в холодный снег в белой пустыне. Мороз охлаждает тело и чувства, пытаюсь взять собственные мысли под контроль. Как-то странно пошли стадии принятия. И всё же боюсь пройти все стадии       Сегодня впервые попробовал сигарету. Я снова оказался на крыше очередного небоскрёба. Горький дым обжигает лёгкие, кашляю. В первую секунду думаю выбросить эту гадость, но не решаюсь. С третьей попытки медленно накатывает спокойствие. Ради забавы пытаюсь выдуть кружок из дыма, что, конечно, не выходит. Но я не сильно расстроен. Серый дым быстро сдувает порывом ветра, от которого я руками заслоняю кончик сигареты.       Иногда в такие дни, как этот, пытаюсь понять, каким образом мы вообще разделились. Я уже плохо помню те дни, когда мы были одним целым. Вроде, произошло что-то страшное, я помню, что мы были расстроены. Неся за собой ответственность за какое-то задание, мы прыгали из мира в мир. А потом я вдруг начал осознавать себя. Мы сидели друг перед другом и, точно дети, огромными глазами смотрели друг на друга. То мы одно существо, а вот нас уже двое. Следующая неделя была лучшей в моей жизни. Задержавшись в полудиком мире, мы исследовали его, себя и друг друга. Мы могли бегать рука за руку или же сливаться и рассекать небо в нашей фиолетовой маске. А потом нас просто раскидало. В один момент я просто оказался в пустоте, пытаясь нащупать твою руку. И не находил. Как мог быстро, я вернулся в тот мир. Но тебя там не было, как и мира. Как мои поиски начались, так и продолжаются до сих пор.       А ищешь ли ты меня? Я надеюсь, что да. Но червячок сомнения давно поселился в моей голове, ведь как могли мы расстаться на миллионы лет, если бы поиски вели двое. Надеюсь, при встрече ты рассеешь все мои сомнения. Но когда?.. А ждёшь ли ты меня вообще? Может ли быть, что ты специально скрываешься от меня? В ту неделю мог ли я быть единственным, кто радовался? Страдал ли ты в тот момент? Я совсем не помню ощущения от того нашего слияния.       Я всё ещё надеюсь, что всё это мои выдумки…       Где ты?       Я так устал искать.       Отзовись, молю.       Я теряю надежду. Теряю себя и свой разум.       Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Пытаюсь хотя бы ненадолго обосноваться в населённом мире и восстановить душевное здоровье. Плохо же будет, если я поеду крышей, хах? Будет неловко смотреть тебе в глаза. Надеюсь я тебя не разочарую.       Всё ещё несусь навстречу любому зову. Спасаю себя в помощи другим, но меня не хватает надолго. В последнем мире вновь встречаюсь с твоей альтернативой. У этого мальчишки золотые рожки и хвост с кисточкой. Этот слабый мироходец всего себя посвятил родному миру, и теперь, больше полторы сотни лет спустя, я прощаюсь с ним и с одним из его праправнуков, у которого забавные змеиные глаза и маленькие перепонки меж когтистыми пальчиками. Обнимаю напоследок и благословляю мир.       Снова срываюсь в путешествие       И жду       Жду.       Жду…       Я снова встретил того левиафана. Он сказал, что с последней нашей встречи прошло две трети миллиона лет и что я плохо выгляжу. Видимо, настолько плохо, что он поделился собственной энергией. Но трещины давно расползлись и от вазы откололись осколки. Сила вытекает в никуда. Ещё быстрее, чем раньше. Я решил…       Десяток лет я вновь отдыхаю и набираюсь сил на последний рывок. Я отвёл себе год. Ровно год на поиски. А потом я вернусь в самый первый мир. Стоит попрощаться напоследок. Да и извиниться. Я не помню нашу миссию, но я с ней не справился       А потом я исчезну. Давно пора было уже закончить с этой историей

*****

      Одно тело, но два разума. Слияние стоит посреди хижины и перекрикивается одним голосом с разными интонациями. И всё же разум Лололошки рассредоточен. Большая часть продолжает ругаться с Джоном и вскидывает воображаемые руки, но другая растерянно оглядывается по сторонам и пытается разобраться.       С падения Эшхолда, когда они впервые слились, он не прекращал чувствовать странный озноб. Холод, будто бы живущий чисто в его мыслях, ведь не отступал даже под влиянием огня, отравлял его существование. Часто этот воображаемый мороз отвлекал или даже вызывал вполне настоящее дрожание, чем неизменно шатал итак не самое устойчивое душевное равновесие. Единственное, что временно могло помочь - кристаллы скинта. В последнее время он взял в привычку подолгу сидеть рядом с одним из них на островке Невера и неизменно засыпать, чем уже несколько раз вызывал вопросы ворона и остальных обитателей. Единственная попытка объяснить всё Джону окончилась неудачей, ведь тот не чувствовал ничего подобного и только развёл руками. Самому Лололошке оставалось только крепче сжать зубы, чтобы не отбивали стук, лучше замотаться в шарф и, по возможности, найти себе достаточно крупный осколок скинта, способный хотя бы ослабить его ношу, ведь обычные кусочки не помогали.       И вот теперь, когда наивная попытка привела к закономерному результату, он почти прекратил это чувствовать. Лёгкие мурашки всё ещё пробегали по коре головного мозга, будто шепча, что что-то всё ещё не так, что чего-то не хватает. Но даже это было избавлением. Все те несколько минут, что они пробыли в слиянии, Лололошка впервые за долгое время чувствовал целостность. Поэтому быстро сбежал и долго стоял посреди своего дома, смотря куда-то в пустоту, когда они разъединились. Что-либо объяснить волновавшемуся Альфреду, когда вернулся, он так и не смог.       Стоит ли говорить, что теперь при любой попытке он пытался переубедить себя и Джона в удачности его затеи? Холод временно ушёл, но не более, чем на несколько дней. И этого времени сполна хватило на то, чтобы вновь почувствовать себя живым. Чтобы потом сильно разочароваться.       Но события враз закрутились и понеслись слишком быстро. Не успел холод достигнуть своего апогея, чтобы вновь занимать почти половину его мыслей, как они вновь смогли связаться с Матерью. Мороз вновь отхлынул как после слияния. И пока Джон пытался разобраться в перепутье слов Матери, Ло стоял в этой пустоте и, точно кот, жмурился от удовольствия, пока тёплые потоки силы окутывали его тело. Так он прослушал почти половину их диалога, лишь изредка вслушиваясь в чужие слова, но Джон, видимо, краем глаза заметил и больным тычком под рёбра вывел его из транса. И даже так он не мог понять, как речь зашла об их “принадлежности”.       И пока один обдумывал свою “вторичность”, второй не мог понять, что значит “ты Первый, но Половина”.

*****

      Каждое их слияние ощущалось, как холодок на рану вместо обезболивающего. как протез вместо настоящей конечности. И Лололошка не понимал, почему. Эта проблема беспокоила только его, ведь Джон только растерянно разводил руками да с блокнотом и ручкой в руках ходил следом и расспрашивал. Ло честно отвечал на все расспросы, от неловкости растирая собственные пальцы. Старался анализировать все свои ощущения, укрываясь в редкие моменты одиночества в лагере в разных закутках. И всё, к чему они пришли, что это каким-то образом связано с его силой Первого. А именно некой “половиной”. Оба парня не раз обсуждали этот момент, брали его во внимание и метафорически обводили на такой не метафорической доске рассуждений, когда искали взаимосвязи.       Но истории близился конец. Любые рассуждения канули в лету, когда Лололошку поразила сила Отца. В то время как разум одного был занят соображениями, как вызволить близкого, другой всеми силами сопротивлялся захватчику. Эльфийский выродок бесформенной тенью слонялся по его разуму. И как же сложно было защищать равнину, на которой редкими островками выделялись все те немногие моменты его жизни. И пока тень смеялась после того, как разорила тот небольшой островок, что из себя представлял воспоминания из Мисра, мироходец обернулся огромной злой кошкой, что яростно защищала дни из Архея и Хэнфорта. Он никак не мог допустить, чтобы захватчик смог опорочить воспоминания с Диланом и Ричардом и, что более важно в их ситуации, разгадать их с Джоном замысел. А сейчас он только отсчитывал минуты и часы в ожидании помощи.       Помощь подоспела в самый нужный момент. Когда казалось, что последний оплот - память - вот-вот начнёт давать трещины из-за подступающего конца, прибыл Джон с дополнительной силой, отчего он смог запечатать всех в поместье… Положа руку на сердце, Лололошка мог честно признать, что не отправился бы со своим альтер-эго, если бы знал последствия.       Эграссель казался кем-то безмерно близким и родным да и был им по сути. Только он этого не помнил. С одной стороны убийство, по сути, незнакомого разумного не должно было вызвать столько эмоций, сколько вызвало. В конце концов Лололошка никогда не отрицал, что его руки не в крови по самый локоть. Уж точно не перед самим собой. Но вот ДжоноЛошка пронзает златовласого эльфа лезвием, пока с его глаз текут слёзы. На тело, осевшее в жёлтых кристаллах, истекающее красным и золотым, они смотрят сквозь пелену слёз, размывшую зрение. Но буквально минута скорби оканчивается быстрее, ведь ярость Отца не заставляет себя долго ждать. Они как можно быстрее уносят ноги, и Ло чисто интуитивно захватывает с собой артефакты и копьё Отца. Исчезая с искрах магии, страх сжимает сердце от мысли, что теперь будет.

*****

      - Привет, ты же Мать? Я очень плохо помню прошлое, но мне кажется, что я на месте, - молодой человек подходит к иссохшему телу гигантской рыбы.       Все блестяшки и полосы давно пропали, оставив за собой только однотонный серый цвет на потрескавшейся чешуе. Кажется, что существо давно мертво, но если приглядеться, то можно заметить едва заметное движение челюстей, означающее дыхание. Мать никак внешне не реагирует на его появление, но тени вокруг завихрились и начали играть хороводы.       - Маленький Первый, я не ожидала твоего появления, хоть и звала тебя.       - Я не слышал. Когда-то я пытался услышать слишком много, чтобы в итоге потерять способность разобраться в том, что я вообще услышал       - Я понимаю, - протянул женский голос и сделал паузу. - Зачем ты здесь, раз уж пришёл случайно?       - Я… хочу со всем покончить. Я уже не помню, кто я такой. Я не могу найти свою вторую половину. И я устал. От поисков, от одиночества, от того, что нигде не могу найти своего места. Надежда оборачивалась разочарованием, попытки осесть - животным желанием сбежать и снова сорваться в путь. Искра… она обернулась проклятием, не даром, - он не сдержался и всхлипнул в конце, чтобы сразу заглушить это в рукаве рубашки.       Междумирка молча выслушивала признание, сохраняя безупречную тишину, нарушаемую тихими всхлипами и трением ткани о кожу. Все эти человеческие переживания проходили мимо неё, она их не понимала и не желала понимать. Но она вполне хотела помочь.       - Изменится ли твоё решение, если я укажу путь к твоей Половине?       - Это уже ничего не значит. Я слишком сломан, да и… Знаешь, я не хотел думать, но в итоге не смог отогнать этих мыслей. Я ведь не нужен ему. Если бы он тоже искал, мы бы никогда настолько не разделились. И если я увижу, как он прекрасно проживает жизнь, пока я скитаюсь по Пустоте, нет. Я даже не хочу представлять, что со мной будет.       - А если он всё это время был мёртв? - спросила она чисто из интереса, который, казалось, давно пропал после предательства первого эльфа.       - Тогда так будет даже лучше, - помедлив, твёрдо ответил парень.       Он отнял руку от покрасневшего лица, в последний раз утерев пальцем под левым глазом. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и прикоснулся к сухой серой чешуе. Та сразу потрескалась и часть осыпалась, обнажая более тёмную кожу.       - Я хочу помочь. Напоследок спасти родной мир. Как я могу убить того эльфа?..       Выбор был сделан, а ответы получены. С ног до головы Рома был облит жидким золотом из крови Матери, которую та щедро ему отдала, едва до конца не иссушив себя. Тени отплясывали хоровод вокруг человека, пока тот не исчез в алых искрах.

*****

      Его будто пережевали и выплюнули, когда он вернулся из прошлого. Вся открывшаяся правда кружила голову, будто волны бились друг о друга, испуская яростный шум. Они были так близки с Эграссой, счастливое прошлое Архея, Отец, остальные междумирцы. И почему тот Лололошка имел не его лицо!? В себя его привела пощёчина от Джона. Альтер-эго держало его за плечи и беспокойно заглядывало в не скрытые за очками глаза. Рот его то открывался, то закрывался, и только через минуту звук, наконец, начал проникать в его уши. Заикаясь и запинаясь он ринулся пересказывать тому всё, что увидел и услышал. Но Джон остановил его на нужной дате, и Ло вспомнил, зачем всё это затевалось. А само прошлое они решили оставить на потом, когда вселенского масштаба проблема не будет нависать над их головами.

*****

      Вероятность успеха была соизмерима бабочке, что пыталась перелететь через костёр. И хоть успех обещал быть нулевым, они наивно попытались. Когда Тадмавриель, играючи, откинул и разделил их в их последней и самой отчаянной попытке, Лололошка был готов сдаться. Несколько фиолетовых молний уже собралось над головами обоих, когда в игру вступила третья сила.       Парень, окропленный золотом с ног до головы. С кончиков волос и пальцев падали золотые капли, а золотые молнии, появляющиеся вокруг, били как землю, так и самого хозяина, жаля кожу и повреждая прилипшую к телу одежду. Он растерянно обернулся, не ожидая оказаться в разгаре битвы. Неловкая усталая улыбка, сопровождавшая его всё это время, увяла при взгляде на Отца. А когда серые глаза на заляпанном в золоте лице обернулись к ним, неизвестный только грустно улыбнулся.       - Как же много вас стало. Ладно, скоро всё это закончится… Теперь ты! - он плавно обернулся к Тадмавриелю, полностью теряя к ним интерес.       Пока внимание врага было переведено, Джон аккуратно подполз к Ло, пока последний пытался разобраться в странных ощущениях, возникших с появлением незнакомца.       - Ты! Не помню, как тебя зовут, но тебе пришёл конец! За этот мир, который ты уничтожил, и миры, которые можешь!       В ответ Отец только рассмеялся и поднял руку, усеянную фиолетовыми кристалликами. Те молнии, что предназначались мироходцам, пронзили незнакомца и застряли враз застывшим металлом. Но последнего это не остановило. Он только довольно улыбнулся, будто только этого и ждал, из края его губ потекла и оставила след алая капля крови. Из середины его груди вдруг начало пробиваться свечение, с каждой секундой становясь всё больше и сильнее. Молнии закружились, образуя вокруг обручи чистой энергии, мелкий мусор поднялся в воздух. Время пошло на секунды       Не прошло и десяти секунд, как распятое на тонких трубках тело парня превратилось в огромную Искру, окружённую молниями. Ничего не понимающий Тадмавриель ринулся к центру Искры, и в ту же секунду свет поглотил всё.       Парней, едва успевших слиться, окружил маленький золотой щит, который их и спас. После того как прогремел сильный взрыв, заставивший их оглохнуть и ослепнуть на добрый десяток минут, они несколько секунд провисели в сфере-щите и рухнули вниз. Всё это время они чувствовали себя как никогда беспомощными, судорожно сжимая в руках копьё.       Первым вернулось зрение. ДжоноЛошка удивлённо водил голову из стороны в сторону, осматривая разрушения. Взрыв огромной силы уничтожил всё вокруг, обнажённая каменная порода заходила за горизонт, а сами они сидели на самом дне лунки, где уже медленно начинала собираться лава. Они поспешили убраться от обжигающего жара, вместе с этим понимая, что если бы не щит, они были бы стёрты на месте. С опозданием они подумали про эльфа. Ни следа Тадмавриеля, только бульканье лавы и странный шёпот. Можно ли было надеяться, что взрыв полностью уничтожил того? Сможет ли регенерировать то, чего нет? Стёрто?       Они несколько раз осмотрели новообразованную пустошь, тут и там замечая странные парящие огоньки-искорки, будто состоящие из эфира. Их бело-голубой перелив притягивал, но шёпот пугал и отталкивал. И всё же любопытство пересилило, и слияние аккуратно приблизилось. И пока Джон не видит, Лололошка протянул руку.       Странная сущность была мгновенно поглощена телом, отчего все трое вскрикнули, а слияние отскочило от уже пустого места. Но ничего плохого не случилось, более того, Лололошка вдруг почувствовал то самое искомое равновесие. В тёмном пространстве, где находились их сущности, Ло довольно выдохнул, а Джон удивлённо оглянулся на него, пока ДжоноЛошка растерянно застыл, не понимая, что делать. И тут между сущностями засверкал белый свет, отчего они оба отплыли в сторону. Что-то новое появилось в слиянии, размером не более фаланги пальца, и застыло, время от времени пульсируя и меняя форму, как большая амёба. Оба мироходца аккуратно приблизились, всё ещё оставаясь на некотором расстоянии и наблюдая. Но ничего не произошло, и Ло снова вытянул руку. До того, как Джон успел остановить того, маленькая амёба ощупала палец и окружила собой. Лололошка не мог сдержать судорожного вздоха. Это маленькое существо ощущалось как нечто родное, даже ближе, чем когда-то казался Эграсса, ближе, чем Джон. Будто частичка его самого, как если бы он попал домой.       Слияние уже ринулось собирать и поглощать новые огоньки. С каждым новым тело амёбы становилось на самую малость, но больше, и вскоре занимало чуть меньше половины ладони. Она никуда не хотела уходить с ладони Ло, да и он сам никак не хотел лишаться контакта со странным существом, даже когда Джон тоже захотел взять существо.       Вот только, как оказалось, огоньки не будут витать в воздухе вечно. На десятом ДжоноЛошка краем глаза заметил, как очередной огонёк, следующий на очереди, вдруг полностью рассеялся, исчезнув в воздухе с тихим-тихим криком, едва громче шёпота. Слияние растерянно застыло и потратило несколько драгоценных секунд, за которые ещё десяток огней враз рассеялись, заставив волосы на затылке встать дыбом. Ровно пять минут ушло на то, чтобы собрать ещё два десятка, когда больше сотни развеялось. Слияние бессильно осело на колени, утирая пот: оно металось из стороны в сторону, собирая остатки.       А амёба в пространстве ещё лишь чуточку подросла. Она то ползала по рукам и шее Ло, то превращалось в разных маленьких животных и кружило вокруг. Это была то бабочка с хрустальными крыльями, то ящерка с длинным хвостом, то крохотная птичка. Но больше существу нравилась белая с ярким голубым пятном рыбка с красивыми плавниками, в которой Джон опознал сиамского петушка.       Существо вилось вокруг и всем своим видом показывала радость и привязанность. А вот откуда у самого Лололошки такие ощущения от него, он мог только догадываться.

*****

      Двое парней стоят на выступе, за которым находится Мать. Как только они разъединились, Ло ожидал увидеть на своих руках существо и ощутить привычный холод. Стоит ли говорить, каково было его удивление, когда не было ни того, ни другого? Тогда-то смутные догадки и зародились в его голове.       Голос Матери больше не обладал той силой и не внушал той дрожи, как раньше. Но это не значит, что она больше не могла выбить почву из-под чужих ног.       - Его зовут Рома, он твоя половина, Первый. Вы были разделены, сначала по телам, а потом и вселенным. Он искал тебя несколько миллионов лет, пока окончательно не сдался и пришёл сюда. “Закончить там, где всё началось”. Так он сказал. Окончание своей жизни он видел в помощи родному миру. И я решила помочь ему. Он стал… “бомбой”, и уничтожил себя, как того и хотел       - Но что теперь? Что тогда это? - умоляюще спросил Ло, показывая на самого себя. Тёплое чувство обернулось вокруг сердца, кошкой грея то, куда он и положил ладонь. Медленно он осознавал всё сказанное, и всё же многое оставалось для него за гранью понимания. Почему они разделились? Почему его так долго не могли найти? И что теперь это за существо?       - Это он, его сущность. За все эти годы и последнее самопожертвование он потерял самого себя. То, что ты держишь в себе, не более чем животные инстинкты, голые эмоции и желания.       - Но всё не может закончиться… так, - в конце голос сорвался, в горле засвербило. Джон, всё это время стоящий где-то в отдалении, встал рядом и утешающе положил свою ладонь на его плечо.       - …Ты можешь выкормить свою Половину, Первый. Если бы тебя там не было, он бы пропал бесследно. Но ты смог спасти его следы. Как его Половина, ты будешь держать его привязанным к жизни и кормить силой собственной Искры. Это займёт годы, прежде чем он обретёт собственное сознание, ещё больше до собственного тела. Но именно ты будешь держать его до обретения им новой жизни. А до тех пор вы будете поддерживать друг друга.       Она замолчала, не зная, что ещё добавить. Всё существо Лололошки жаждало знать больше информации, узнать все ответы, но даже она не знала ответы на все вопросы. До того, как он продолжил, она осадила его мягким, но властным голосом.       - Больше я ничего не знаю. Прощайте, маленькие мироходцы       - Лололошка, - вдруг подал голос Джон, - наше дело тут закончено. Нам пора обратно       Названный растерянно моргнул и обернулся. Несколько секунд он всматривался в тёмные стёкла очков Джона, будто пытаясь сквозь них прочесть мысли, витающие в чужой голове. Сглотнул и тяжело выдохнул.       - Да… Да! Прощай! - вдруг замахал он одной рукой матери, вторую по-прежнему прижимая к сердцу, где свернулось тепло, пока рыбка нарезала круги и делала кувырки в его разуме. - Пора домой