Амаретто

— Эммрик, а где вы спите? — вопрос срывается с языка Рук быстрее, чем она успевает обдумать его. Сидящий за столом седовласый некромант, до этого погружённый в чтение очередного научного труда, отрывает взгляд от страниц и смотрит на Рук с удивлением. — Прощу прощения?.. Как там говорит Луканис? Да, точно. Мьерда! Рук чувствует, как к лицу и кончикам ушей приливает жар. Чёртов ама… римано… амаро… Тьфу, и не выговоришь название этого сладкого пойла! Эльфийка, поерзав в обитом красным бархатом кресле, понимает, что вопрос Эммрика повис между ними в воздухе, ожидая ответа. По правде говоря, ее давно интересовало, где все-таки спит профессор, но задавать этот вопрос на трезвую голову она как-то не осмеливалась. Нет, она бы без раздумий спросила об этом любого члена своей команды, ведь в вопросе не было ничего такого, но… Не того, кто ей нравился. И если со своими чувствами Рук более-менее разобралась, то понять, как относится к ней мужчина, она так и не смогла. Да, между ними был лёгкий флирт, и, как казалось Рук, взаимная симпатия, но… все это было настолько призрачно и эфемерно… Прямо как любимые огоньки Эммрика. Порой Рук даже казалось, что она просто принимает желаемое за действительное. В конце концов, профессор был учтив, добр и обходителен вообще со всем живым… да и неживым, что окружало его. Кашлянув, эльфийка делает глоток сладкого, чуть горьковатого напитка. — Да в общем… Просто… — Рук вертит в руках маленький стеклянный стаканчик, отчаянно пытаясь сосредоточиться и поймать за хвост ускользающую мысль, — Разве некромантам не нужен сон? — Безусловно нужен. Как и любому живому существу, коим я пока ещё являюсь, — мужчина усмехается и, отложив перо в сторону, с улыбкой смотрит на смущенную эльфийку. Поймав взгляд светло-карих глаза Эммрика, Рук может поклясться, что замечает в нем что-то такое… Озорство мальчишки? Лукавство молодого человека? Заинтересованность мужчины? …что совершенно не вяжется с образом старшего некроманта, умудренного годами и полувековым жизненным опытом. И этот его вид… Уши эльфийки вновь предательски краснеют. Она пришла к нему довольно поздно, уже ближе к полуночи, воспользовавшись его приглашением «Обращаться к нему в любое время дня и ночи». К этому часу даже неизменно внимательный к каждой мелочи в своём гардеробе профессор Волкарин стал выглядеть максимально расслабленно. Педантично застегнутая на все пуговицы рубашка, воротник который был украшен булавкой в форме золотого черепа, была лишена своего привычного украшения и небрежно расстегнута на две пуговицы. С запястий исчезла пара особенно массивных браслетов, а с пальцев — штук пять колец с крупными камнями. Тёмно-зелёный жилет был аккуратно повешен на спинку стула, а седые волосы Эммрика, обычно идеально уложенные, чуть растрепались, из-за чего одна прядь спадала на лоб. Когда Рук вошла в комнату и увидела его в таком виде, сидящим за своим рабочим столом, то могла поклясться, что её сердечко пропустило удар, помчавшись затем вскачь, словно галла по весеннему лугу… Тряхнув головой, словно желая прогнать наваждение, Рук встаёт с кресла и с удивлением понимает, что книжные шкафы, доверху набитые всякой всячиной, почему-то начинают медленно двигаться вправо… Луканис, демоны тебя дери, что за пойло ты притащил из Тревизо?! Молчание затягивается, как и весь этот дурацкий диалог. — Тогда как вы спите, профессор? Не в этом же… — Рук тыкает пальцем в кресло, с которого она только что встала, и издаёт странный звук, напоминающий фырканье галлы. — Вы уж меня простите, но в этом кресле даже полчаса не высидеть… Не то что спать! Да и кто вообще спит в кресле? — сменив тактику с молчания на озвучивание каждой мысли, которая приходит ей в голову, Рук делает пару неуверенных шагов к книжной полке, ставит на неё недопитый стакан и хватает первую попавшуюся книгу. Сощурившись, эльфийка пытается перевести название с неваррского, что, учитывая её состояние, представляет собой почти что невозможную задачу. Кажется, ей в руки попала монография какого-то учёного-морталитаси о значении погребального золота… Воистину, неваррцы помешаны на золоте! Впрочем, эти золотые браслеты, мягко позвякивающие на изящных запястьях Эммрика, когда он плетёт очередное заклинание… В этом определённо что-то есть! Старательно взглядываясь в пляшущие перед глазами неваррские буквы, Рук замечает краем глаза, как Эммрик поднимается из-за стола и делает пару шагов в её сторону. Поставив книгу на полку, эльфийка с улыбкой поворачивается к некроманту. Искорки озорства и интереса в его взгляде, которые она заметила ранее, исчезают без следа, сменившись обеспокоенностью. — Рук… Позвольте спросить, что вы сегодня пьёте? — Нет-нет-нет, профессор, отвечать вопросом на вопрос очень невежливо… — Рук храбро отпускает книжную полку и энергично мотает головой — почти сразу же жалея об этом, потому что подлые книжные шкафы начинают вращаться быстрее, увлекая её за собой. От позорного падения эльфийку спасают удивительно сильные руки, мягко подхватывающие её и возвращающие в вертикальное положение. Его руки… Мысли Рук ползут, словно объевшиеся перезрелого винограда арлатанские улитки. Медленно. И криво. Рук впервые оказывается так близко к нему. От него пахнет шалфеем, мускатным орехом и чем-то свежим, с лёгкой ноткой сладости, навевающим воспоминания о прохладном осеннем утре… Погруженная в свои мысли, Рук не сразу понимает, что ее аккуратно усаживают в кресло, из которого она так опрометчиво встала. Чувство тёплых рук, поддерживающих её, исчезает… И вдруг в комнате, ещё недавно наполненной теплом от разгоревшегося камина, становится холодно, и эльфийка чувствует, как её начинает бить озноб. — Прошу прощения за такую бесцеремонность, но мне нужно понимать, что вы выпили, — мужчина, взяв с полки ее стакан с остатками напитка, подносит его к носу, принюхивается, а после делает небольшой глоток. Рук может поклясться, что теперь ее уши по цвету напоминают платок, повязанный на талии некроманта согласно последнему писку неваррской моды. Он отпил из её стакана… — Амаретто? Знаменитый антиванский ликёр? — брови Эммрика взлетают вверх, а во взгляде отражается недоумение, — Рук, сколько же вы его выпили? — Ну… Наверное, три таких стаканчика? — бормочет эльфийка, старательно прогоняя из сознания ненужную мысль. Какая ирония — местом встречи их губ стал стакан с этим чертовым напитком! А хотелось бы… — Три? Вы весьма хрупкая молодая эльфийка, но такой дозы явно было бы недостаточно… — лицо некроманта светлеет от внезапного озарения, — Как же я не догадался сразу! Эммрик опускается перед креслом на одно колено и, взяв эльфийку за руку, сдвигает манжету рубашки, закрывающую её запястье, в сторону. Озноб, терзавший Рук, сменяется на жар, затапливающий ее изнутри. И она не уверена, что дело тут в амаретто. Неразборчивый шепот, плавное движение рукой в магическом пассе, лёгкое скольжение подушечки большого пальца, по узору ее вен на запястье… Рук казалось, что она внезапно очутилась в одном из своих снов. Иначе она не могла объяснить происходящее. Её взгляд скользнул от воротника расстёгнутой рубашки к обнаженной шее Эммрика, прошёлся по острой линии подбородка, задержался на горбинке его носа, коснулся морщинок в уголках глаз… Какой же он красивый!.. А каким невероятным красавцем, должно быть, был в молодости? Впрочем, это не проблема. Мне всегда нравились мужчины постарше. Просто в этот раз… Ну, сильно постарше. — Как я и думал. Учащенный пульс, лихорадка, — ладонь профессора перемещается на лоб Рук, длинные пальцы, украшенные кольцами, невесомо дотрагиваются до шеи, — Рук, дорогая, у вас сильнейшая интоксикация экстрактом миндаля, который входит в состав амаретто, — выпрямившись в полный рост, некромант в спешке бросается к одной из полок, уставленных многочисленными бутылочками. Плавный поток мыслей эльфийки о внешности неваррского профессора и его возрасте был бесцеремонно прерван полученной информацией. — Интоксикация? Миндаль? Луканис… — Рук стонет и выдает длинную тираду ругательств на эльфийском, что всегда случается с ней в моменты потери контроля. Что этот демон, демоны его дери, притащил? Если вся остальная команда в таком же состоянии… — Я не думаю, что справедливо называть господина Делламорте сыном козы, оскверненной… В общем, неважно, — Эммрик пробегает кончиками пальцев по этикеткам на бутылочках и, удовлетворённо хмыкнув, выуживает одну, в которой тягуче переливается жидкость насыщенного фиолетового оттенка. — Ты знаешь эльфийский? Подожди-подожди, — от неожиданности перейдя на «ты» и даже не заметив этого, Рук облокачивается на деревянную ручку кресла и с изумлением смотрит на слегка размытого, местами даже двоящегося некроманта, — Эммрик Волкарин, уважаемый профессор Неварры, один из морталитаси… Знает эльфийские ругательства?.. — Душа моя, для эльфа, опьяненного до крайности экстрактом миндаля, вы строите удивительно длинные предложения… И да, я знаю ваш родной язык. — Ты знаешь наши ругательства! — Рук тыкает пальцем в сторону Эммрика, тут же расплачиваясь за столь резкое движение новым приступом головокружения, — Ох… Я убью Луканиса… И исполню его мечту разделить его и Злость. — Прошу вас, не вините его. Я сам узнал об этом, ознакомившись с трактатом о влиянии лекарственных трав и ядовитых растений на расы Тедаса, — профессор, взяв с полки прозрачную пиалу, наливает в неё воды из стоявшего на столе кувшина. Откупорив бутылку с фиолетовой жидкостью, он начинает беззвучно шептать, отсчитывая капли. — Луканис отлично разбирается в ядах, — бормочет Рук, потирая глаза. Ей кажется, что комната немного замедляет вращение. Впрочем, легче ей от этого не становится — теперь она смотрит на мир, словно бы подёрнутый дымкой. Похожей на марево, клубящееся над скалами Арлатана в жаркий полдень… — В амаретто используется очищенный экстракт миндаля, который вызывает сильное опьянение даже в малых количествах исключительно у представителей вашей расы. Если же говорить о неочищенном экстракте, то при попадании в организм он действительно… Ох, Рук! Минуту! — обернувшись и увидев, как эльфийка, закрыв глаза, заваливается на ручку кресла, мужчина одним взмахом руки перемешивает воду с лекарственным отваром и в два шага оказывается возле Рук. Обхватив эльфийку за плечи и придав ей вертикальное положение, Эммрик подносит пиалу к её губам. — Пожалуйста, выпей это. Тебе станет легче. Рук, силясь держать глаза открытыми, едва заметно кивает. Мир окончательно исчезает в колышущемся мареве, а взволнованный голос Эммрика доносится до нее словно бы сквозь толщу воды… …Он так обеспокоен… …Конечно же, он обо всех и всегда беспокоится… …Такой добрый… …Такой… Рук закашливается, когда ощущает, как горькое лекарство наполняет рот. — Какая… Какая гадость, Эммрик! Что ты мне дал? — казалось, от горечи у Рук даже в голове слегка проясняется. Словно бы воспользовавшись моментом возвращения сознания к эльфийке, Эммрик мягким движением тянет её на себя, помогая встать на ноги. — Поверь, тебе лучше не знать… — мужчина усмехается и качает головой, — Эффект волшебный, но ингредиенты… весьма специфические. Впрочем, это всё неважно. Сейчас твоя главная цель — добраться до постели. В голове Рук проскальзывает мысль о том, что Эммрик тоже перешел с ней на «ты». И почему-то это кажется очень правильным. — Главное, не повстречать по пути Хардинг или Нэв… — вздохнув, Рук делает шаг, но почти в то же мгновение со стоном хватается за голову, по которой словно бы ударяет своим топором Таааш. Комната начинает вращаться быстрее прежнего, огонь в камине ярко вспыхивает, ослепляя ее, а тишина звонко бьется на тысячи осколков. Голову словно зажимают в тиски, и Рук чувствует, как при очередном шаге у нее подкашиваются ноги… И все исчезает.

***

— Эммрик! Эммрик, вы не видели… Мьерда, я не вовремя? — ворвавшийся без стука в комнату Луканис озадаченно застывает в двери, глядя на открывшуюся ему картину. Около деревянной винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, стоит седовласый некромант, держа на руках эльфийку. — И вам доброго вечера, Луканис, — повернувшись к вошедшему, Эммрик кивает в приветственном жесте, — Я так понимаю, вы искали Рук? Зоркий глаз убийцы, анализирующий ситуацию, тут же отметает первую версию увиденной им сцены. На момент страсти между двумя любовниками это походит мало. — Значит, Злость не ошибся… Эммрик, это всё моя вина! Я совершенно забыл… — …Что эльфы невероятно восприимчивы к экстракту миндаля, — закончивает за демона Вирантиума профессор, — Не вините себя. Злость, — взгляд мужчины перемещается с лица Луканиса куда-то за его плечо, словно бы там кто-то стоит, — я выражаю вам признательность за заботу о Рук. — Да какое там… Он назвал меня безмозглым идиотом, похоронившим свои мозги на морском дне… — Тут он, конечно, абсолютно неправ, — неодобрительно качнув головой, Эммрик крепче прижимает к себе эльфийку и вновь смотрит на Луканиса, — Мы можем вернуться к этому разговору завтра, если хотите, но сейчас я бы хотел уложить Рук спать, — мужчина коротко улыбается и делает шаг в сторону лестницы. На лице антиванского ворона отражается недоумение. — Спать? Но у вас же нет кровати, Эммрик! И почему бы не отнести Рук в её комнату? Ведь… — Луканис осекается, увидев, как по лицу некроманта пробегает тень раздражения. — Мой дорогой Луканис, то, что вы не видите кровати, не означает, что её здесь вообще нет, — отчеканивает профессор, словно бы втолковывая сложное определение не особо умному студенту, — А за Рук в её состоянии необходим присмотр, — не обращая более внимания на ночного гостя, Эммрик начинает неспешно подниматься по лестнице на второй этаж. Больше ничего спрашивать Луканис не собирается. Задумчиво проводив некроманта взглядом, он понимающе хмыкает. Нет, все-таки, он однозначно пришёл не вовремя… Но, черт возьми, где Эммрик прячет кровать?!