С Новым годом!

На улице было, как всегда, тепло. Как может быть иначе на юге, верно? Елисей Иваныч вместе с Верой наматывали печально известную росу, что ссорила влюблённых и испытывала нервы, терпение простых смертных. Да и ёлка в минималистичном доме Елисея Иваныча была большая, и должна была занимать много места, иметь большой вес в интерьере. Так говорила Вера. Но, пусть и наматывали они эту росу уже несколько часов кряду, ни капли раздражения не чувствовали. На тёплом полу, в парных, таких приятных к телу пижамах, они ели имбирные пряники и мандаринки, просматривая старые фильмы, которые так сильно любили. Счастье их казалось таким хрупким, будто видение, а не реальность, будто карточный домик, что от одного лишь ветерка разрушится раз и навсегда. Они так мечтали об этом, столько лет... Каждый новый год Вера, затравленно готовившая на всю родню и Елисей, доедавший последний дошик, мечтали лишь об одном: встретиться вновь. Вместе, только вместе прочувствовать это чудо праздника. Нового года... Так ждали, чтобы вновь встретились глубокие синие и ореховые глаза взглядами, чтобы вновь коснулись друг друга руки их... И вот, это наконец-то свершилось! — Давай какао поставим? - предложил Елисей Иваныч, улыбаясь. — О-ох, давай перерыв, а то у меня уже всё болит, - потирая глаза, вздохнула Вера. Елисей подхватил женщину на руки, ловко укладывая её на кровать. Она тут же укуталась худеньким пледом, довольно улыбаясь. — Включай сериальчик, я сейчас. После этого, весь дом за короткое время наполнился вкуснейшим ароматом, так же, как их сердца любовью... ... Сиял, будто небо звёздное этой ночью, иней на стекле. Красавица Рут наряжалась на колядки, надевая всё самое лучшее, наряжая и младшенькую Хаю. Леви ухмылялся шутливо, всё называя мелкую Козлишкою. Будто нарочно, сделал для неё даже масочку козочки, разукрасив её красиво так. — Да не Козлишка я! - вскрикнула обиженно Хая, стукнув рыжего негодяя Леви с жутким взглядом чёрных глаз, к которым уже так привыкла. Мальчишка же потянул её за ушки, строя малышке рожи. Рут бесспокойно обратила внимание на это действо, осторожно поправляя свой любимый платок. Леви, в прочем, не сильно на этот раз мучал младшенькую, да быстро укутал Хаечку в тулупчик, бывший больше её раза в два. — Рут, сестру ты должна собирать, а не Леви, - напомнила матушка Бейла. - И так все знают, что ты красавица. Хватит уж хохориться. Рут смущённо метнулась к сестричке и замотала её на скорую руку в платочек. В итоге, Хая была больше похожа на снежную бабу, нежели на ребетёнка наромального. Леви подхватил Хаю на руки, бережно прижимая девочку к себе. Тут же, впуская стужу в избу, на пороге, поклонившись, появился Грей, юнец белобрысый, что так сердце Рут занимал. Только вот в маске смешной, которую он тут же снял, чтоб перед Бейлой не позориться. Увидев лицо Грея разрумяненное с морозу, Рут вся смутилась, тут же скрывая это буйство чувств юных бойкою улыбкой и приветствием. Следом за Греем, из-за спины его, Шейночка показалась, вся в бусах, красавица! Так, компания эта весёлая, с остальным молодняком ночь в колядках провели, выпрашивая у деревенских чего-нибудь съестного. Рут, танцорша главная, так отплясывала, так юбкою махала пышною, а Шейна пела, с подругой прекрасно сочетаясь. Хая же частушки читала, умиляя крестьян, Грей их удивлял: как станцует, как зачитает частушечек! А Леви в сторонке стоял, взрослый как будто. Но он, как и все, так здорово порадовался празднику, так счастлив был! И так славно было всем на душе. Новый год предвещал только радость, запрятанную в стогах сена, в пшенице буйной, в работе сложной. Но радость была. Счастье в самом деле было в этой тяжёлой жизни! Только дети и могли ей радоваться. Преувеличивать самое долгожданное, самое дорогое, да преуменьшать, недооценивать все беды, которые принесёт следующий год. Быть может, от того им и было так радостно в этот день. ...В мире зелёном, в цветущем от радости свободы и спокойствия, Од'нк-Бр'дгалаар, человек с кожею зелёной, волосами белыми пушистыми, да полу человек, полу змей Касия в своей смешной шапке, Дарёной связанной, сидели во дворце вместе, празднуя крепким питьём приход в их мир Демиурга Кено, иначе говоря, Новый год в мире своём. — Вот уж год минул, как мы простились с детьми нашими несносными, - говорил Од'нк-Бр'дгалаар, - Подумать только, мы были вместе от силы несколько дней, а воспоминания на всю жизнь и тоска такая... — Они навсегда с нами, Хлор, - говорил Касия, опрокидывая ещё один стакан, осушая за раз его содержимое. - Это было как минимум самый интересный случай в нашей с тобой спокойной правительской жизни. Хлорофилл грустно вздохнул, поднимая глаза вверх, туда, где сияло солнце, пробиваясь чрез худенькие заросли лиан. — Зоя такие странные вещи об их празднике говорила. — У-у, это что-то вообще за гранью. Какие-то колючие деревья наряжать в пластиковые шары, пластиковые блестяшки, это так странно. — Да мне, честно, всё равно, - Хлор тоскливо выглянул на улицу. - Мне бы просто уже отдохнуть... Повеселиться с ними там... — Скучно тебе? - ехидно улыбаясь, уточнил Касия. - Пойдём, с народом простым повеселимся. Может, даже Кено встретим. Касия утянул Хлора за собой, прочь из дворца, веселиться, да забывать о горестно тянувшем назад прошлом. На самом деле, Касия тоже думал о ребятах из других вселенных. У них сейчас было холодно. Земляне резали салаты, прячась за пушистыми ветками ёлки, да как будто в первый раз смотрели советские фильмы. Зоя сияла. После того, как она вернулась из Коридоров, её болезни не стало. Как душевной, так и физической. Больше ничто, кроме воспоминаний и тоски, не тяготило её. Но то была грусть светлая, Зоя с улыбкой проходила в своей памяти по Коридорам, слушая выдуманные ею рассказы людей, которых она больше никогда не встретит. — Дочь, - внезапно вырвала из добрых размышлений Зою её мама, - а ты Илье что-то дарила? Зоя широко улыбнулась. — Подарила, конечно. Пару галстуков и так, по мелочи. По мелочи... Знали бы все, насколько это "по мелочи" было драгоценно для Ильи. Пусть, подарок Зои был небольшим, но сам факт, что его подарила подруга - делала его цену в разы выше. И радости было в этот день, как на весь оставшийся год... Кто-то праздновал в одиночестве среди толпы. Дарёна, с тяжестию на сердце, вновь вышивала, как и вчера, как позавчера, как и весь прошедший год. Рядом с юной девицей, возле её хвоста пышного, лежали огромные фолианты монастырские, летописи, которые она так же с интересом изучала, всякий раз шевеля пушистыми ушками, будто не читает она вовсе, а слушает. Для всех во дворце Руслого царства это был самый простой новый год, с самым обычным ломившемся от еды столом, с самой обычной радостию от свадебки. Для Дарёны не то что праздники, вся жизнь была одинаковой. И только этот день, когда такие разные, но все такие хорошие люди были рядом с ней, в её сердце навсегда остался, как самый необычный, как самый желанный из всех. В последней Вселенной,G-2.520-P,куда сегодня заглянул я, праздновали Клошар и Ези. Удивительно, но маргинала с Серой спокойно принимали в доме серьёзной шишки, мера Стеклянного города. Он, узнав, что Клошар заботливо помог Ези разрушить порталы между вселенными, наслушавшись отзывов Ези об этом карлике в огромной железной шляпе, за год помог Клошару получить работу с небольшим, но достаточным для этого несчастного карлика заработком. Клошар купил всему семейству Ези в подарок цифровых пряников. — Надеюсь, когда-нибудь цифровые пряники правда будут чем-то связанным с прогрессом, а не будут просто пряником в форме цифры, ёшкин пёс! - засмеялся Клошар, оставляя шляпу в пороге. — Думаю, в своей Вселенной Илья выдумает что-то такое, - говорила Ези, - он там единственный после Дорофеева с мозгами. — А говоришь, что грубый я! Сейчас целую Вселенную оскорбила, журналюга ты эдакая! Они оба засмеялись, готовясь встречать новый год вместе, будто большая семья. Ну а я... Вновь ходил по коридорам, наблюдая за всеми, с кем однажды мне пришлось провести несколько самых чудесных дней в моей бесконечной жизни. С ними пустота Коридоров не казалась такой поглощающей. Они... Они были готовы выслушать и понять меня, такого бестолкового Кено. Ладно. Хватит грусти, тоски. Всем им сейчас хорошо, пусть и одиноко. Буду праздновать и я. Ведь, наверняка, следующий год сделает нас всех ещё более счастливыми. Ведь... Время лечит.