Следствие вели в Новосибирске

― У нас есть какой-то определённый план дальнейших действий? ― начала Альбина, освежив в памяти дела о прошлых убийствах. В целом, там не было чего-то экстраординарного: всё оставалось таким же запутанным, хоть редкими вкраплениями и начинало проявляться то общее, которое было так им необходимо. ― Пока нет, — ответил Антон, откидываясь на спинку офисного кресла, — Я думал съездить к Вишневскому ― соседи и друг Галины указали на него, я бы хотел уточнить пару деталей. А дальше… Посмотрим по ситуации. Число в календаре сменилось, а проблемы остались всё теми же. В этой истории было слишком много чёрных пятен, которые, хоть и с трудом, начинали затягиваться новоприобретённой информацией. Так что лучшей идеей было постепенно, не торопясь и не совершая непростительных ошибок, разбираться со всем этим. Для начала ― с менеджером девушки. Слишком уж подозрительной фигурой он казался. ― Отлично, тогда я ещё раз вызвала бы свидетелей. Мне ещё раньше казалось, что они что-то не договаривают, а теперь… Но её перебил звук телефонного звонка. ― Извини, ― прошептал Антон, прежде чем взять трубку, но Альбина лишь отмахнулась. ― Я слушаю Вас. Антон часто задумывался над вопросом, правильно ли он поступил, выбрав для своего будущего работу в следственном комитете. Но ни разу у него не получалось дать чёткий и однозначный ответ. В детстве он просто хотел быть как отец; учась в университете — не дать другим почувствовать ту беспомощность, что чувствовал в своё время сам. Сейчас же он понимал, что всех спасти не получится. Преступника, конечно, можно найти, но он вряд ли хотя бы раскается. Но вот жертва не воскреснет. Ничто уже не вернёт её к жизни. Не вернёт скорбящим родственникам их близкого человека. Раньше, ещё до работы, даже до начала учёбы, в сердце Антона пожаром горела жажда справедливости. Но позже он понял: справедливости нет. Нигде и ни в какой форме — её банально не существует. Вера в людей в нём не угасала никогда, но значительно померкла несколько лет назад, когда он оступился там же, где и отец когда-то. Жизнь сыграла с ним злую шутку, на которую он совершенно не знал, как реагировать. А детали делали всё только хуже, заставляя порою и сейчас задумываться, зачем всё это было нужно. Вот и от этого звонка не нужно было ожидать ничего хорошего. Внутреннее предчувствие — или это был просто слишком предсказуемый поворот событий — набатом отдавалось в висках. — Антон Петрович, тут... — начала Алина подрагивающим голосом, — Тут... Я... Очевидно, она не могла собрать мысли в кучу, слепить из них единое целое. — Что произошло? — мгновенно собравшись, спокойно уточнил Антон. Нужно было разобраться что к чему, а только после думать, насколько всё плохо. — Я не знаю... Я собиралась на работу, как на телефон пришло сообщение. Номер неизвестен, а текст... — Угроза? — Наверное, я не уверена, правда, я ничего не понимаю, — по голосу чувствовалась внутренняя напряженность, готовая в любую секунду выйти из-под контроля. Андрей, заметив замешательство на лице Антона, а после и услышав то, о чём тот говорил, понял, что проблем им не избежать. Он встал с дивана, на котором ждал указаний, коротая время за какой-то мобильной игрой. Как раз к этому моменту Антон сбросил звонок, пообещав приехать как можно быстрее. — Альбин, на тебе тогда Седов и Корнилова по возможности, — быстро раздал указания Антон, на ходу забирая куртки из шкафа. Необходимо ещё было предупредить Дениса, чтобы не ехал напрасно в отдел. — Что там произошло? — уже на полпути к дому Алины поинтересовался Андрей. Нужно было хотя бы примерно представить, с чем они будут иметь дело. — Сложно пока сказать, Дягтерёва будто сама не знает или не до конца понимает. Сказала только, что ей пришло какое-то сообщение, вероятно угроза, но... — Антон махнул рукой, как бы говоря "сам понимаешь", на что Андрей мог только кивнуть. И правда: сам понимает. Открывшая им дверь девушка выглядела крайне взволнованно, вся эта ситуация действовала на неё невероятно сильно в самом негативном смысле. — Алина Константиновна, вам нужно успокоится, — только после того, как фраза сорвалась с его уст, Антон понял, что со стороны это звучало как насмешка, но это было определённо не тем, чего он хотел, — Вы можете показать то сообщение? Алина без слов достала телефон, понимая, что любая секунда промедления может стоить этой зацепки. Впрочем, это понимал каждый, поэтому Андрей подошёл чуть ближе, чтобы вместе с Антоном, разобраться в чём дело. В целом, экран телефона не показал чего-то удивительного, всё выглядело как сцена из низкобюджетного фильма: сообщение с угрозой расправы от неизвестного номера, ну конечно. Антон чувствовал, что у него начинал дёргаться левый глаз. — Можно? — уточнил Андрей, указывая на телефон. Никакой контактной информации у этой страницы, конечно же, не было. Но сам факт, что страница появилась в сети, давал надежду, что можно будет найти самого пользователя. — Нам нужно будет забрать его у вас ненадолго. Как бы то ни было, оставлять Алину одну без средства связи было опасно, учитывая, что угроза была. Может это и была чья-то шутка, может ребёнок какой посчитал, что это смешно, перестраховаться было необходимо. Если представить, что все три убийства совершил тот же человек, что и написал сообщение, то Алине точно нельзя было оставаться одной. — У вас есть родственники, друзья или знакомые, у которых вы можете пожить? Желательно всё-таки мужчины, — очевидно, женщины этого человека совершенно не пугали: три преступления из четырёх были совершены против женщин, отвратная статистика на деле. — Нет. Нет, совершенно никого. Могу пожить у мамы, но с ней живут две мои младшие сестры. — Нет, так точно лучше не делать, — Антон пытался сообразить, что в такой ситуации можно сделать. Он бросил взгляд на Андрея: по его задумчивому лицу было ясно — он занимался тем же. Единственным выходом оставалось только оставить кого-то из парней, только кого? Серёжа на больничном, хотя скоро должен выйти. Остаются только Андрей и- Размышления прервал звук дверного звонка, из-за которого Алина чуть дёрнулась. Да, её нервы были на пределе. — Денис. В целом, он был неплохим, даже хорошим кандидатом на эту роль. Он был надёжным и проверенным временем. Когда уволился Павел Савенко — хороший сотрудник, но бывший уже не в том возрасте для подобной службы, — Антон подумал, что к новому человеку привыкнуть будет сложно. Но вместо угрюмого или слишком серьёзного мужчины, который в теории мог бы устроиться, эту должность занял Шайдаров Денис. Он был совершенно несерьёзным, но действительно преданным своей профессии. Что тогда, что сейчас ему можно поручить любую работу и он точно её выполнит. Однако обязательно поноет перед выполнением, если по его мнению она будет нудной или сложной. Так что, да, он действительно подходил для этого задания. — Введёте в курс дела? — с улыбкой поинтересовался Денис, но не заметив и тени расслабленности на лицах остальных, вмиг посерьёзнел. — Твоя задача — проследить, чтобы Алина Константиновна была в безопасности. Мы будем держать тебя в курсе, но... — Антон лишь безысходно покачал головой. — Я понял. — Хорошо. Табельное... — При мне. Можешь быть спокоен, — всё же чуть улыбнулся Шайдаров. И Антону действительно стало легче: хотя бы за это он мог не беспокоиться. — Тогда мы пойдём. Если что случится, я всегда на связи. По пути в отдел необходимо было ещё заехать к Вишневскому, всё равно он жил достаточно близко. А дальше уже вместе с Альбиной нужно будет решить, что делать дальше. Дело становились всё запутаннее. Появлялись детали, но и вопросов становилось больше. Вишневский Илья жил действительно недалеко, путь занял минут пять, не больше. И, с одной стороны, если подозрения Никиты и Максима Ивановича действительно верны, то это ставило Илью в очень невыгодное положение: он был с Галиной в достаточно близких отношениях, знал, когда она остаётся одна или собирается куда-то идти, да ещё и мог достаточно быстро скрыться, не попадая под объективы камер видеонаблюдения. С другой же стороны, все эти доводы были применимы много к кому, но это же не значило, что нужно обвинять в преступлении, например, соседей Галины. Это же, очевидно, не так работает. И более того, у Ильи было алиби, пока неподтвержденное, но и без того довольно убедительное. Впрочем, Антон предпочитал полагаться не на чувства, а на факты, поэтому в скором времени Андрей был благополучно отправлен в кофейню на первом этаже здания, дабы поставить точку в этом вопросе. Сам же Антон поднялся к квартире Вишневского. Оставалось только надеяться, что он был дома. И день постепенно начинал становиться лучше: дверь Антону действительно открыли. Правда, на пороге он совершенно не ожидал увидеть девушку. Насколько знал Маринцев, Вишневский жил один, и ни романа, ни какого-либо намёка на отношения у него не было. Но Антон за ним не следил, — не было у него в целом такого увлечения, следить за людьми — поэтому наверняка знать не мог. — А вы... — начала было девушка, стараясь разрушить неловкое молчание. — Да, точно, — но не успел он достать удостоверение, как девушка рукой его остановила. — Вы из полиции? — Можно и так сказать. А вы? Насколько я помню, Илья Дмитриевич жил один. Она шире открыла дверь, давая Антону зайти. — Меня зовут Инна, я младшая сестра Ильи. Он с пятницы на связь не выходил, вот я и решила проверить, как он. Он в дальней комнате, — она плавно указала на дверь, — Вы можете пройти. Илья выглядел несколько растерянно, но каких-либо видимых причин волноваться о его самочувствии не было. В первую очередь необходимо было узнать его мотивацию, всё же от неё многое зависело. Что это было? Вера в способности и силы самой девушки? Желание нажиться? Или может ещё что-то? Вариантов было много, но верный мог назвать только сам Илья. Но похоже что Вишневский не особо понял вопрос. А может, не хотел отвечать на него. — И что вы хотите услышать от меня? — его голос был хриплым, будто он спал на протяжении нескольких дней, но тёмные круги под глазами говорили о том, что это вряд ли было так. Похоже, что он просто не говорил ни с кем, возможно, с той пятницы. Три дня — не такой большой срок, особенно в масштабе вселенной, но за это время в нём точно что-то изменилось. Казалось, что даже дракон на шее потускнел и лишился былой красоты. — Я не могу ответить за Вас, как и не могу быть уверенным, что Вы говорите правду. Но Вы же тоже хотите, чтобы убийца был найден и наказан по закону, верно? — Чего Вы добиваетесь? — Я лишь делаю то, что должен. Нахожу преступника и доказываю, что преступление было совершено им. Антон сделал пару шагов назад, бёдрами опираясь на стол и складывая руки на груди. Это что, исповедь? — И Вы подозреваете меня? — Вы невиновны, — Антон заметил, как Илья чуть дёрнулся после этой фразы. Странно, — По крайней мере, пока я не смогу доказать обратного. Но вы же и правда невиновны, так? Тогда Вам не составит труда просто ответить на мои вопросы. Илья Дмитриевич, так почему вы работали с Галиной? — У нас был заключён контракт, — тихо сказал он, вперив взгляд в пол. — Верно, у вас был заключён контракт. Но вы же почему-то его подписали. Вы не бедствовали и в деньгах не нуждались, значит, причина была другой. Меня интересует именно она. — Галя, она... Она была другой, понимаете? — он словно с вновь ожившей в его душе надеждой уставился на Антона, надеясь, видимо, что по одной только этой фразе он должен будет понять, о чем идёт речь. Не получилось. — Нет, боюсь, не понимаю. О чём Вы? Илья, будто в помешательстве, настолько сильно ушёл в свои мысли и воспоминания, что не услышал и не заметил неожиданно вошедшего в комнату Андрея. Впрочем, в иной ситуации, Антон и сам бы его не заметил: Андрей ходил тихо, действительно тихо, очевидно, полностью контролируя свое тело. Физическая подготовка — как и умственные способности, конечно же, — была для него буквально "хлебом", так что всё это было вполне логичным. И размышлять об этом Антон мог бы ещё очень и очень долго, но Илья всё же начал говорить. — Я успел поработать со многими людьми, но Галя... — и словно в звуках этого имени был заключён весь смысл его существования, — Галя отличалась. Она никогда не смотрела на меня свысока. Не только на меня. Она — воплощение доброты и- "моего счастья", — Илья не договорил, но фраза отчётливо весела в воздухе. Дракон, до этого спокойной ластящийся к коже, словно начинал душить его. В целом, мотив теперь ясен. Кто бы ожидал, но так действительно произошло. И что это? Карма? Судьба? Факт оставался фактом: — Вы были влюблены. — Я влюблён, — и этой тихой, будто случайно обронённой фразой, он словно подписал себе приговор. Илья погрузился в транс, смотря чётко перед собой и ни на что не реагируя. Да, его психика достаточно сильно пострадала. — Что думаешь? — осторожно коснувшись руки Антона, спросил Андрей. — Он невиновен, банально не смог бы совершить что-то подобное, да и не за чем ему было это делать. Такие люди, как он, неспособны собственноручно уничтожить "смысл своего существования", — Антон повернул голову, слегка приподняв уголки губ, — Угадал? — Угадал. Андрей чуть улыбнулся, слегка прищурив глаза. — Ты сейчас похож на кота. Большого и довольного кота. — Да? — он улыбнулся шире, — до этого меня называли только собакой. Псиной ментовской. Впрочем, Андрея все эти оскорбления вовсе не задавали. Какая разница, кто и как его называет, если он сам полностью уверен в правильности своих действий? — Мне кажется, нам уже пора, — обратил внимание Андрей, — вряд ли он ещё что-то скажет. Антон был с ним согласен, он и сам об этом только что думал. В отдел как раз должны были подъехать Седов и Корнилова, а Маринцев хотел бы их послушать. Обратный путь занял минут двадцать, не так уж и долго, если говорить о крупном городе. Это был гораздо быстрее, чем вчера, проехать по Димитровскому мосту удалось без каких-либо пробок. * — Влада, малышка, всё хорошо, — старалась придать уверенности девушке Альбина. Ей было действительно жаль её: ни в чём не повинная двадцатилетняя девушка должна была проходить, казалось, бесчисленные круги ада и мучений, пока преступник был на свободе. Альбина пересела ближе к девушке, чтобы их не разделяли десятки сантиметров безжизненного дерева. Она чуть сжала её плечо, не делая больно, но стараясь приободрить присутствием. — Я правда не особо помню тот день. Он был обычным, совершенно обычным. У меня пары с двух до шести, у неё — с десяти до четырёх, а потом подработка в кофейне. — С утра... Вы больше не пересекались? — и этот вопрос горечью отдавался на кончике языка. Не пересекались больше вообще. Вот так просто. Попрощались утром, держа в голове сотни или даже тысячи планов на вечер, и больше не встретились. Не воплотили в жизнь планы, не стали счастливы. Просто не стали. Это несправедливо, чертовски несправедливо. Альбина бы костьми легла, чтобы таких историй больше не было. И она знала: Антон сделал бы также. Все они так или иначе думали об этом. Она, Антон, Денис, Серёжа, Женя, Станислав — все они. И Андрей, очевидно, тоже. — Нет, мы... Мы встретились ещё днём, в университете. Да, Рина ещё сказала тогда, что ей написали какое-то странное сообщение, но ни она, ни я не предали этому значения. Боже, так глупо, — её голос задрожал, а сама она уткнулась в свои руки. — И ты... — Альбина чуть запнулась, не зная, как продолжить, — Ты не знаешь что там было? — Нет. Откуда бы?! — в её словах не было злости. Никаких обвинений. В голосе отчётливо звучали лишь горечь потери и невероятная усталость, словно весь её внутренний мир сейчас был сожжён напалмом, оставив в качестве воспоминания о себе лишь горстку пепла. Пареевой ничего не оставалось, кроме как прижать её к себе, позволив промочить чёрную водолазку слезами, невольно срывающимися с ресниц. Не было смысла говорить, что всё будет хорошо. Не будет. Ничего не вернётся в норму, даже когда они выяснят — а Альбина была точно уверена в том, что выяснят — кто так бесчеловечно посчитал себя владельцем человеческих жизней. Ничего не вернётся в норму, потому что жизнь слишком хрупка, чтобы ей распоряжаться, как вздумается. Девушка не знала, сколько прошло времени: минута, десять, пятнадцать, час — ей было без разницы. Если она может хоть как-то помочь, даже если и так, то она это сделает. Дверь открылась, разрушая эту неуютную, но необходимую тишину, словно впуская жизнь в кабинет. — Боже, я… Я — спохватилась Влада, как будто вспрянув ото сна. Она постаралась собраться, быстрым движением стерев остатки влаги с глаз. Девушка выдохнула, собираясь с мыслями, — у Вас ещё будут вопросы? Антон как раз к этому времени убрал куртку в шкаф, а сумку — к столу. — Да, подождите буквально минуту, — попросил он, переводя взгляд на подругу, — Альбина Сергеевна, можно вас? Пареева вышла из кабинета вслед за Антоном, пробормотав что-то вроде "как официально". Им действительно необходимо было обсудить полученную информацию, чтобы совместно решить, как со всем этим разбираться. И получалось так: Вишневский не убивал, более того, не был замешан в этом деле вообще. Все были убиты одним и тем же способом, а значит, вероятнее всего, это была серия. Перед убийствами жертвам пришли сообщения с угрозами, что в случае Льва ещё не было подтверждено, но следователи пришли к выводу, что это наиболее вероятный исход. — Знаешь, о чём я ещё думаю? — начал Антон, — Мухин был убит около звукозаписывающей студии, а Ушакова — в переулке рядом с кофейней. — Так, — Альбина ещё не совсем понимала, к чем он клонит, но какая-то связь действительно определялась. — Общественные места, где их мог видеть каждый. И каждый мог знать, что они там находятся, не вызывая подозрений. А Дягтерёва... — Около своего дома, — задумчиво продолжила девушка. Антон кивнул: — Либо её выследили, либо человек знал где она живёт, а значит был близко с ней знаком. — Я понимаю о чём ты. Это сужает круг подозреваемых до минимального, если мы говорим о близких. Но если это действительно случайный человек? Просто совпадение? На это сложно было возразить, это и правда было той ещё проблемой. Да и получалось, что близких особо не было, а кто мог, тот уже доказал свою невиновность. И что делать в таком случае? Тем более, неизвестным оставался ещё и мотив. Существует ли причина — действительно достойная причина — убить человека? Не одного, а трёх, никогда между собой не знакомых. Существует ли причина возомнить себя Богом и вершить человеческие судьбы? Тот ещё вопрос, если слишком долго об этом думать. — Владислава Матвеевна, — обратился Антон, когда они вернулись в кабинет. Девушка повернулась к нему, ожидая вопроса, — чем в свободное время занималась Арина Фёдоровна? Корнилова не поняла, о чём конкретно говорил Антон, и он поспешил объяснить: — Любой человек склонен к деятельности — это факт. Даже отдыхая, человек чем-то занимается. Так, что насчёт Арины Фёдоровны? Андрей наблюдал за действиями Антона, словно стараясь понять, о чём он думает. А может, хотел забраться под кожу, пройти через вены к сердцу и поселиться прямо там. И там было бы тепло и хорошо, не было бы ни боли, ни горечи, ни разочарований от несбывшихся мечт. Там бы не было проблем вообще. И разве можно в такой ситуации желать чего-то большего? Но если это когда-нибудь и произойдёт, то точно не скоро. Не завтра, не в этом месяце и даже не в этом году. Когда-нибудь потом, когда всё точно сойдётся и все их решения приведут друг другу. Когда-нибудь потом, но точно произойдёт. И уже сейчас Андрей был готов признать, что Антон ему нравился. Не в романтическом плане, нет, до этого ещё далеко, но как человек точно. — Рина увлекалась музыкой, — после бесконечного, казалось, молчания ответила Влада, — Дома... Дома лежит её гитара. Антон кивнул, в голове ещё раз прокручивая информацию. — Она выкладывала своё увлечение куда-нибудь? Может, могла оставить информационный след? Андрей понял, к чему клонил Антон. Действительно была одна закономерность: все жертвы занимались музыкой. И как минимум двое из трёх были известны в интернете. В не слишком широких кругах, конечно, но известны. И если Ушакова, также как и они, делилась своим творчеством с людьми, то от этого можно было оттолкнуться. Мысли Антона оказались верными, она действительно вела страницы в социальных сетях. Некоторые её посты — особенно те, что с авторскими песнями, — набрали около пары миллионов просмотров. Выходило, что из-за популярности, — или "расфоршенности", как легкомысленно мог бы кинуть Серёжа, — они могли попасться в ленте рекомендаций кому угодно. Скверно. Антон еле удержался, чтобы не скривиться от досады, всё же, окружающие не умели читать мысли и вряд ли поняли бы это действие правильно. Они не узнали практически ничего нового, следствие не продвинулось, но день был потрачен. Ещё один день, который мог ознаменоваться новой жертвой. Они не бездействовали, нет, но казалось, что абсолютно всё, что бы они не делали, было бесполезным. Мотив всё также оставался неизвестен и им совершенно не от чего было отталкиваться. Это была зависть? Ненависть или злость? Сложно было о чём-то рассуждать: у убитых и пересечений-то в жизни не было, если не считать занятия музыкой. Что могло бы объединить этих людей? Оставалось ли что-то, что Антон не спросил? “... Со своей сожительницей убитая состояла в романтических отношениях. На мой взгляд, это важной уточнение..." Неожиданно для самого Антона, ему на ум пришли эти слова. Андрей стоял прямо напротив, опираясь спиной на стену, выкрашенную в синий цвет. Их разделяли несколько метров, но, казалось, думали они об одном. Когда Антон резко вскинул голову, он сразу же наткнулся на проницательный взгляд тёмных глаз. Похоже, эта идея осенила их одновременно. — Владислава Матвеевна, — отвлёк девушку от мыслей Антон. А ведь в своих мыслях она была не здесь, не в кабинете одного из отделов следственного комитета Новосибирска. Она была далеко отсюда и практически наверняка в прошлом. В том времени, когда всё было хорошо. Когда трудности были, конечно были, но всё было решаемо. И рядом был близкий человек. А теперь нет никого. Нет человека, который сможет поддержать и дать совет. Нет человека, с которым можно разделить и горе, и радость. Нет никого. — Да? Слишком много думать об этом было бесполезно: лишь сильнее чувствовалась несправедливость, комом встававшая в горле. — Вы и Арина Фёдоровна... — начал Антон, но запнулся, стараясь правильно поставить вопрос, — Какие отношения вас связывали? — Мы встречались. Что люди называют любовью? И что в таком случае для человека значат отношения? Антон не мог ответить на эти вопросы, он банально не понимал этого. Он, безусловно, за свои почти тридцать лет жизни был влюблён. Конечно был. Но он никогда не чувствовал того всепоглощающего чувства любви, которое все восхваляли. Антон никогда не был счастлив в отношениях так, как, например, был счастлив Саша на их с Альбиной свадьбе. Он не был готов стоять за кого-то горой так, как это делала Аня, когда мать или отчим Витали заявлялись к ним на порог. Антону банально не хотелось совершать все те подвиги во имя любви, что так часто описывались в книгах из родительского шкафа или в песнях, которыми заслушивались многие подростки. Да и личная жизнь никогда не волновала Антона слишком сильно. На первом месте всегда была работа. — Я Вас понял, — Антон чуть расслабил спину, желая прямо сейчас, если и не оказаться в кровати, где можно будет расслабить тело полностью, то хотя бы откинуться на спинку, чуть сползая по креслу. И наконец-то вытянуть ноги до хруста в суставах, до приятной боли. — Влада, — взяла дело в свои руки Альбина. На лице Антона всё слишком хорошо читалось и она еле как удержалась, чтобы не закатить глаза. — Думаю, у Антона Петровича больше не осталось вопросов. Давай я тебя провожу. Только после того, как в кабинете никого кроме них с Андреем не осталось, Антон смог выдохнуть и наконец-то прикрыть глаза, откидываясь, как и хотелось только что. Мысленно он поблагодарил Парееву за её существование и пообещал себе отплатить ей той же монетой. За весь день Антон только сейчас нашёл время прислушаться к своему самочувствию и с удивлением заметил, что усталость чувствовалась не так сильно. Возможно, всё дело было в том, что сегодня ночью ему совершенно не снились кошмары. Впрочем, не снилось ничего. Но это была чуть ли не первая спокойная ночь за последние годы. Антон не был уверен, что именно на него повлияло, но что бы это ни было — он был признателен. Антон не слышал ни одного шороха, но точно ощутил чьё-то присутствие совсем рядом с собой: — Что думаешь? — внезапно уточнил Маринцев, не открывая глаз. Андрей остановился и лишь фыркнул, словно расстроенный шалостью, что не удалась. — Я думаю, что она говорит правду, —Андрей сел по другую сторону стола, полностью копируя позу Антона, — Если у нас до этого хотя бы был подозреваемый, то сейчас нет никого. — Все жертвы были убиты без свидетелей, — неожиданно начал Антон, взглядом светлых глаз упираясь в Андрея, — хоть это и были достаточно людные места. Убийца знал, когда именно рядом не будет людей. Он знал, где не работают камеры, и когда жертвы останутся одни. — Это не случайность, это чётко спланированный шаг, — задумчиво закончил мысль Андрей, — Хорошо. И что нам это даёт? — Ничего. Пока что ничего. Та ещё проблема на самом деле — им это практически ничего не давало. Проверить тех же сотрудников бизнес-центра, где находится звукозаписывающая студия, конечно можно. Но как долго это будет длиться? Сколько времени им на это понадобиться? Опросить даже сто человек будет проблематично, а их может быть в несколько раз больше. И что делать дальше? Антон шумно выдохнул, поднимаясь на ноги. Пора было начинать делать хоть что-то, и он очень кстати вспомнил о телефоне Дягтерёвой, так и лежащем у него в сумке. — Я тогда схожу к Станиславу, а ты... — сказал Антон, но наткнулся на непонимающий взгляд, — Что? — А Станислав — это...? — А вы не... — начал Антон, но сам же и ответил на свой вопрос, — Ну конечно, не знакомы. Андрей действительно не всех в отделе ещё знал. Более того, он и знал-то, наверное, человек пять от силы. Только Антона, Альбину, Дениса и, может, пару молодых парней на вахте. — Ну, тогда пойдём, познакомлю тебя с ещё одним сотрудником, — он усмехнулся, качнув головой в сторону двери. Кабинет, к которому они направлялись, был расположен в глубине здания, скрытый от посторонних глаз. Но, в целом, это было логично, так как вряд ли этот сотрудник работал с людьми: если бы это было так, то они уже были бы знакомы. Антон буквально пару раз костяшкой стукнул по двери — похоже, просто для приличия, потому что вошёл он сразу же, не дожидаясь ответа. За столом сидел мужчина — хотя, скорее парень, всё же на вид они были ровесниками — и работал. Несмотря на появившийся шум, он не оторвался от монитора, даже не поднял взгляд, лишь вздохнул. — Ты нашёл что-то новое? — Да, — Антон подошёл ближе и положил телефон Алины на рабочий стол, — дальше дело за тобой. Станислав взял его в руки, оценивая на внешние повреждения. — Так, и что ты хочешь из него получить? — Тебе нужно узнать, кто написал последнее сообщение. Станислав возмущенно вздохнул, в полной мере осознавая, что никто не ценит его труд. Он наконец поднял голову, из-за чего его волосы, и без того пушистые, стали выглядеть ещё более взъерошенными. — И как ты мне предлагаешь это сделать? Антон лишь пожал плечами: — Не знаю, это твоя работа. Станислав, очевидно, был готов начать высказывать гневную тираду, но вовремя одёрнул себя, заметив ещё одного человека в кабинете. — Ладно, чёрт с тобой. Я сделаю всё, что смогу. Но, надеюсь, ты понимаешь, что данные будут расплывчатыми. В лучшем случае подъезд или квартира. — Этого достаточно, — кивнул Антон и, обернувшись на Андрея, перешёл к ещё одной цели их визита, — Кстати, тебя же не предупреждали о новом сотруднике? Станислав отрицательно качнул головой, понимая к чему тот клонит. Он встал из-за стола и подошёл ближе. — Опер, да? — уточнил он у Андрея, склоняя голову вправо и протягивая руку, — Станислав. — Андрей, — он кивнул, отвечая на рукопожатие. Не было смысла задавать встречный вопрос. Было очевидно, что Станислав работает криминалистом, но разве их не должно быть несколько? И похоже Станислав верно понял эту озадаченность на лице Андрея: — Я просто очень хороший сотрудник и отдел в других не нуждается, — ответил он горделиво, но тут же услышал, как Антон поперхнулся воздухом после этого заявления, — Ну или возможно — исключительно возможно! — он особенно выделил эти слова, — у нас проблема с кадрами. И пока никто не успел ничего сказать, а в особенности подкинуть новых задач, он выпроводил их из кабинета. — И что дальше? — спросил Андрей, когда они возвращались в кабинет. Других зацепок у них не было, совершенно никаких, но и сидеть, сложа руки и ожидая чуда, тоже нельзя было. — Седов должен вот-вот подъехать, так что сначала опросим его, а там видно будет. Так и получалось, что либо все их догадки подтвердятся, и они смогут оттолкнуться от этого, либо всё окажется гораздо сложнее и тогда придётся ещё раз поднимать архивы. Прошло ещё минут сорок, прежде чем Максим Алексеевич всё же появился на пороге кабинета. Андрей видел его впервые, но уже так у него практически сразу сформировалось представление об этом человеке, хотя бы исходя из стереотипов — профдеформация. Седов был высоким, выше среднего, молодым человеком. То, насколько дёргаными и, очевидно, непривычными движениями он взъерошил свои волосы, наталкивало на мысль, что совсем недавно они были длиннее, и он пока ещё не привык к короткому "ёжику" на голове. Хотя в росте они и были примерно равны, в плечах Максим очевидно имел превосходство. Андрей встал чуть позади Антона, но, всё-таки, на достаточно близком расстоянии. Для чего? Андрей и сам не мог ответить на этот вопрос: ответа не было изначально — просто рефлекторное действие. — Максим Алексеевич, — обратился Антон, когда тот занял стул, расположенный по другую сторону стола, — Я не хочу Вас задерживать или задавать слишком много вопросов-... — Просто спрашивайте, — устало прикрывая глаза, протянул Седов, — я всё прекрасно понимаю. — Хорошо, — кивнул Антон, задумываясь, какой из имеющихся вопросов следует задать первым, — тогда... Тот день. Можете подробно рассказать, что тогда было? Максим выдохнул, собираясь с мыслями. — Всё было как всегда. У него, — голос Максима чуть дрогнул, — у него скоро альбом новый должен был выйти, мы это ещё за несколько дней обсуждали. Я утром в офис уехал, а Лев... Не знаю. Должен был во второй половине дня подъехать на студию, но здесь я мало что могу сказать. Он только отправил пару сообщений, когда выходил на улицу. А дальше... — он замолчал, судорожно сглатывая, — Дальше он не вернулся. Это всё, что я знаю. Антон изредка делал пометки в блокноте. Ничего нового они не узнали, Максим говорил всё это и в прошлый раз. Но теперь Антон решил акцентировать внимание на деталях. — Вы сказали, что обсуждали запись песен за несколько дней до всех событий, так? Лев Аркадьевич говорил о этом ещё кому-нибудь? — Я точно не знаю, но... — Седов достал из кармана спортивных штанов телефон, набирая что-то на клавиатуре и, судя по его реакции, находя ответ, — Да. Да, он писал об этом в сообществе. — Прочитать мог кто угодно? — Полагаю. Нельзя было однозначно сказать: плохо это или хорошо. С одной стороны, эта информация находилась в открытом доступе, так что убийство вряд ли было случайным: преступник готовился к нему, а посты в интернете лишь помогали. С другой — убийцей мог быть кто угодно, найти его в сообществе среди тысяч невинных слишком сложно, даже практически невозможно. — Вы заметили что-нибудь подозрительное? Может быть интонации, фразы? — Я не помню. — Совершенно ничего? — уточнила Альбина, стоя чуть в стороне. Но её положение ни в коем случае не означало, что она не включена в работу, — Даже мимолётный, с первого взгляда обычный, жест может стать ключом к разгадке. Вы же тоже заинтересованы в поиске преступника, не так ли? — Я сказал, что я не помню! — начал он гневно, повышая голос, — Я, блять, не вспомню только потому, что Вы мне сказали это сделать. — Хорошо, — выдохнул Антон, как бы говоря, что и этого ответа было вполне достаточно. Андрей заметил, как Седов нервно сжал пальцы в кулаки, настолько сильно, что костяшки побелели. Но его внимание привлекло не столько это действие, сколько достаточно большое количество гематом на руках, больших и маленьких, спрятанных под рукавами клетчатой рубашки. И, похоже, Антон заметил то же самое. Андрей лишь видел, как он на мгновенье взял в руки телефон, быстро что-то напечатав, и сразу же отложил, полностью переключаясь на человека перед собой. — Ваши руки в синяках, но вы работаете в офисе. Как они были получены? — Это так важно? Антон чётко увидел, как у него под кожей заходили желваки. Он вздохнул, готовясь в очередной раз объяснить, зачем он вообще задаёт вопросы, но в последний момент передумал и ограничился лишь одной короткой фразой: — Да, это важно. И я попрошу Вас всё-таки ответить. Ответов на этот вопрос могло существовать великое множество. От банального "получил в потасовке" до "человек, которого я пытался убить, сопротивлялся". И если это была именно эта крайность, то всё становилось намного сложнее. — На работе упал, — тихо буркнул Седов. — Упали на работе, — громче повторил Антон, — Хорошо. И как именно? Очевидно, Антон ему не верил. Совершенно. Но прежде чем Максим успел хоть что-нибудь ответить, дверь открылась и в кабинет зашёл ещё один человек. Андрей его не видел раньше, но он точно был сотрудником: только зайдя, он отсалютовал остальным, в ответ на что Антон слегка кивнул, а Альбина помахала рукой. Андрей внимательно следил за действиями новоприбывшего, словно стараясь понять, кем конкретно он был. И на ум, конечно, пришёл вариант, но Андрей предпочёл посмотреть дальше, а не спешить с выводами. В штатской жизни он мало задумывался о последствиях — не задумывался о них вообще — и часто спешил, принимая решения. Но на работе, на службе, он себе такого позволить не мог. Прибывший прошёл дальше, точно зная, что ему нужно сделать: ― Я могу осмотреть Вас? ― уточнил он, сразу же поднимая глаза на Антона, одним взглядом спрашивая, что конкретно ему нужно узнать. Маринцев мимолётным движением указал на руки и, пока Седов был отвлечён этим, быстро написал что-то на листке для заметок. Он жестом поманил к себе Андрея, передавая записку ему. На ней достаточно аккуратным почерком, в котором отсутствовали излишне эмоциональные завитки, было выведено всего три слова: «Проследи за ним» И раз Антон воспользовался таким странным способом, вряд ли он хотел, чтобы Максим об этом узнал. Андрей лишь кивнул ― Антон этого не видел, но ясно чувствовал ― и тихо вышел из кабинета, не привлекая к себе лишнего внимания. К этому моменту тот молодой человек, по всей видимости, окончил осмотр ― или пытку, если спрашивать мнение Седова ― и дал бессловесный ответ. Но Антону и этого было достаточно: ― Жень, ты можешь идти, спасибо, ― отпустил его следователь, возвращаясь к вопросам, на которые ещё не было дано ответа, ― Максим Алексеевич, Вы утверждаете, что Лев Аркадьевич был публичным человеком, ― он выдержал некоторую паузу, краем глаза заметив, как Альбина закатила глаза, ― У него могли быть враги? ― Откуда мне знать?! ― злобно выплюнул он, глядя исподлобья прямо перед собой. ― Вы жили вместе, думаю, Вы могли бы знать. ― А что, господин следователь, имеете что-то против? ― его тон сменился на более насмешливый, но не стал от этого более расположительным. Антон глубоко вздохнул, с одной стороны понимая, что пора бы уже пресечь эту грубость и пренебрежение, но с другой ― а если он в итоге что-то скажет. Антон выбрал играть по его правилам. ― Нет, мне всё равно, ― ответил он честно. Его и правда никогда не волновало, кто и с кем живёт ― только бы не в его квартире, своё одиночество он ценил больше, чем компанию многих людей. Выбивались лишь Саша с Альбиной. — Но раз уж Вы сами начали говорить об этом... Максим Алексеевич, какие отношения Вас связывали с Львом Аркадьевичем. Седов замолчал, словно стараясь сделать вид, что не слышал ничего и ему не на что было отвечать. — Вы можете не отвечать, — начала Альбина, долгое время оставшаяся в стороне, — это безусловно является вашим правом. Но вы же понимаете, что от этого могут зависеть жизни других людей. Таких же невиновных, как Лев, как Вы, как кто угодно. Вам их не жаль? — Вы пытаетесь вывести меня на чувства? — всё с той же насмешкой спросил Максим. Он был невыносим, совершенно невыносим. Альбина хотела ответить, кинуть колкую фразу вроде “а может и пытаюсь, что ты сделаешь?", но сдержалась. Вступать в конфликт с таким человеком себе дороже. А нервные клетки ей никто не вернёт. И даже тёплые, приятно греющие объятия с мужем за просмотром какого-нибудь фильма, во время которого можно будет высказать весь накопившийся негатив, получить поддержку и оказать её в ответ, здесь не помогут. — Романтические, полагаю. Так? Антон дождался раздражённого кивка: — Хорошо, у меня больше нет к Вам вопросов, — он перевёл взгляд на Альбину, но та лишь качнула головой, — Вы можете идти. Седов вышел из кабинете как можно быстрее. И как только это произошло, Антон с громким выдохом закрыл блокнот, роняя голову на руки. — Это... — начал было Антон, но понял, что у него совершенно нет ни одного подходящего слова, цензурного слова, нецензурные были и их было много, чтобы описать, что он сейчас чувствовал. — Я с тобой полностью согласна. Девушка подошла ближе к столу: — Куда ты Андрея-то отправил? — Проследить за Максимом. Ты же тоже заметила, что он что-то не договаривает? — он дождался утвердительно кивка, — Я ему не доверяю, поэтому пусть Андрей проверит его слова. — А Женя? Вы тут, конечно, устроили сеанс телепатии. — А Женя... А Женя подтвердил, что никуда и ниоткуда он не падал, — пояснил Антон, — вопрос только в том, зачем он скрывает правду. Альбина в очередной раз кивнула, садясь напротив. — Мы его проверяли? Что он делал, когда были совершено убийства? — Только во время первого дела. Ты думаешь...? — Да! Нам нужно проверить. Если это он, то мы его просто упустим, если не проверим. * Андрей находил что-то странное в том, чтобы ехать сейчас, стараясь не потерять чужую машину из виду. Говорят, родители не те, кто родили, а те, кто воспитали. Вот и с городом получалось также. Андрей родился в Новосибирске, но Волгоград был роднее. Новосибирск был чужим. Улицы были незнакомыми и слишком давящими, казалось, ещё немного и его погребут под собой однотипные здания, расположившиеся по обе стороны дороги. Вчера с Антоном ему было комфортно, особенно после того, как он рассказал всё о чём молчал годами. Антон в целом был первым человеком, которому Андрей смог что-то рассказать. Он привык открывать спину перед сослуживцами, доверять им свою жизнь, но ни в коем случае не душу. Но Антон в этом плане словно был особенным. И возможно, всё дело было в той ауре спокойствия, которую он излучал. Андрей не мог сказать, всегда ли это было, но вчера точно. Автомобиль Максима свернул на безлюдную улицу, что стало слишком опасным. Андрей очевидно выделялся, особенно если учесть, что он ехал за ним весь путь от отдела — минут двадцать. Но даже если не брать это всё во внимание, то номера уж точно отличались. Андрей, хоть и был в городе всего несколько дней, уже заметил, что в Новосибирске было много кемеровских номеров, омских и томских — в дворе дома, где он жил, даже стояла машина с свердловскими номерами — но он ещё не видел ни одного автомобиля со знаком "34". Так что, да, его машина точно выделялась. Но, казалось, Седов этого не замечал, лишь продолжал ехать. Или, наоборот, пытался запутать Андрея, повести по ложному следу или куда-нибудь завести. Андрей порылся в бардачке, находя под документами складной нож. На всякий случай. Максим остановился ещё минут через десять, во дворе многоэтажного дома. И может быть Андрей бы и поверил, что он просто приехал домой, если бы Седов, вместо того, чтобы подняться в подъезд, не спустился в подвальное помещение. Там точно была какая-то организация, но издалека понять что это конкретно не представлялось возможным. Андрей вышел из машины, пряча нож под куртку и направляясь в сторону, куда прошёл Максим. Эта организация могла быть чем угодно, от какого-нибудь магазина до подпольного производства наркотиков — а мало ли. Но это был просто спортивный клуб. Спортивный клуб. Андрей, чтобы точно убедиться в этом спустился туда, но не нашёл ничего странного. В холле сидели несколько человек, ожидая своих детей с занятий по боксу. И правда ничего криминального. Неожиданно в кармане штанов завибрировал телефон: звонил Антон. — Его синяки объясняются боями в спортивном клубе, — с ходу начал Андрей, как только вышел на улицу, — мне продолжать следить? — Я как-то так и предполагал. Но он точно ничего не совершал: все эти дни он до позднего вечера работал в офисе под большим количеством видеокамер. Он не виновен. А ты... — Антон бросил взгляд на часы. Часовая стрелка уже перевалила за шесть вечера, — едь домой, рабочий день окончен. Хорошего вечера, — пожелал он с улыбкой в голосе и сразу же сбросил звонок... ... Очевидно для того, что Андрей ненароком не услышал засмеявшейся Альбины. — Я сказал что-то смешное? — Ни в коем случае, — фыркнула девушка, — Домой? Антон кивнул: — Да, рабочий день и правда закончен. Но домой Антон вернулся не скоро: отец ещё на выходных просил его зайти к ним и помочь с перестановкой мебели. Его отец, конечно, мог бы справиться и сам, но зачем, если есть сын? Так и получилось, что свою квартиру Антон увидел уже около девяти вечера. Но даже так расслабиться он не успел, кто-то ему позвонил. Он ответил на звонок, не смотря на номер. — Антон, — не своим голосом, взволнованным и хриплым, начал Станислав, — Антон, это её сосед. Сверху. — Что? В дверь неожиданно постучали — хотя звук был таким, будто её пытались выломить. Алина встала посреди комнаты, стараясь решить, что делать дальше. Открыть дверь или притвориться, что её нет дома? А если это важно? Она больше склонялась к первому варианту и уже была готова пройти в коридор, когда путь ей преградил Денис. — Давай я. Это было не предложением, скорее, констатацией факта. Денис утверждал и не спрашивал её мнения. В другой ситуации это было бы очень грубо, — в другой ситуации Денис бы так в целом не сделал — но сейчас того требовали обстоятельства. Он попросил Арину уйти вглубь квартиры, спрятаться так, чтобы со стороны входной двери её не было видно. И только убедившись в её местоположении, он открыл дверь. Перед ним стоял мужчина лет сорока-пятидесяти. Он имел хорошую физическую форму, но на лице уже прослеживались прикосновения старости. Увидев Дениса, он остановился, сразу же опуская руку, словно что-то пряча. На минуту повисло молчание, которое всё же решил нарушить Шайдаров. — Прошу прощения, — он чуть прищурил веки, — Вы кто? Мужчина очевидно нервничал, но ответил. — Ваш сосед, — на слове "ваш" его голос ещё немного и дернулся бы, выделяя его интонацией, — Сверху.