Смирение

Санитары бегло проехали с каталкой, на которой лежало израненное тело Громовой, мимо Антона. Сейчас он был готов рвать и метать, но в тоже время, где-то внутри него, рвалось жуткое отчаяние. Его раздражал Ольшанский, с того чертового дня рождения, где они впервые увиделись, где он облил Алису дерьмом с ног до головы, при этом называя «Лисонькой» — неприятная картина.

***

Моменты из этого вечера всплывали в голове Антипова, будто бы, они были в прошлой жизни. Врач, проходящий мимо него, остановился всего на секунду, увидев измученный взгляд парня: — Вы кем приходитесь пострадавшей? — спросил он, натягивая очки с кончика носа. — Я..Я друг, — замешкавшись и вовсе забыв, как и при каких обстоятельствах случилось их сближение с Громовой, отрывисто ответил Антипов, он хотел спросить что-то ещё, но это было бы странно спрашивать, перед операцией. Единственное, что он узнал от Кисляка, так это то, что дела плохи: Ольшанский нес её на руках почти 300 метров, из-за чего, позвоночник получил большую травму, нежели было после того, как машина перевернулась, а так же, этот урод был пьяным и посадил её в машину, будучи в таком состоянии. Антипов продолжал стоять в коридоре, будто врос в пол. Вокруг него всё происходило слишком быстро: санитары, врачи, мелькающие фигуры в белых халатах. Он старался уловить хоть что-то из их переговоров, но каждый раз звук будто тонул в невыносимом гуле его мыслей. «Она будет в порядке. Просто должна быть», — убеждал себя Антон, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Но каждая новая мысль о том, что Громова может не выбраться из этой ситуации, заставляла холод пробираться под кожу. Он не понимал, что делает здесь. Всё, что ему удалось узнать от Кисляка, звучало как фоновый шум: «перевёрнутая машина», «травма позвоночника», «критическое состояние». Андрей был таким же встревоженным, но его привычная болтливость спасала его от полного отчаяния. Антипов же просто стоял, словно всё, что осталось от его силы, испарилось.

***

Несколько часов назад. В тот момент, когда звонок Кисляка прозвучал на телефоне Антипова, он только закончил очередную тренировку. Сухо вытирая лицо полотенцем, он не сразу ответил. Андрей звонил настойчиво, без перерывов. — Что? — бросил Антон, недовольный столь настойчивым вторжением в его вечер. — Ты должен приехать в больницу, — голос Кисляка звучал сдавленно, совсем не в его стиле. — Что случилось? — в его тоне появилась резкость. — Алиса... Громова... У неё авария. Серьёзная, Антон, — с трудом выдавил Андрей. Мир вокруг словно остановился. Антипов молчал, пока Андрей не продолжил: — Её везут в центральную клинику. Ольшанский был с ней в машине. Ты слышишь меня? — Еду, — коротко бросил Антон и тут же сбросил вызов. Теперь, спустя несколько часов, стоя в коридоре больницы, Антипов пытался сложить воедино все кусочки этой ужасающей головоломки. Ему хотелось закричать, задать сотню вопросов, но он понимал, что ответы сейчас ничего не изменят. Рядом с ним неожиданно появился Андрей, выглядящий измотанным. Его футболка была мятой, взгляд — расфокусированным. — Врачи сказали что-нибудь? — спросил Кисляк, бросив на Антона короткий взгляд. — Пока нет, — отозвался тот, отводя глаза. — Знаешь, я никогда не видел её такой... беспомощной, — пробормотал Андрей, прислонившись к стене. — Это ненормально. Алиса всегда была... ну, Громовой. Живой, колкой. А тут... — Ольшанский, — холодно перебил его Антипов. — Что он делал в машине с ней? Андрей резко вскинул голову, словно только сейчас заметил, что Антон тут. — По инфе, что дали знакомые, то она выходила из дворца, когда тот бухой усадил её с собой в машину, пока этого «бедного» полудурка, с золотой ложкой в заднице, приводят в чувство, мы ничего не узнаем, — озадаченно отвечал Андрей, понимая, что Антипову сорвет крышу, если он узнает все подробности, что были известны Кисляку. Отец прокурор, с подвязками во всей структуре — были хорошим источником информации. Антипов стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев, который мгновенно всколыхнулся внутри. Ольшанский. Этот самодовольный ублюдок, который считал себя выше всех, даже не потрудился задуматься о последствиях своих действий. Всё, что он сделал, привело к катастрофе, и теперь Алиса лежала на грани между жизнью и смертью. — Значит, он просто взял и насильно затащил её в машину? — голос Антона прозвучал слишком спокойно, чтобы быть естественным. — Видимо, да, — кивнул Андрей, пристально наблюдая за реакцией Антипова. — Она вроде бы не собиралась ехать с ним. Но, сам понимаешь, кто он и что может сделать. — Кто он? — почти прошипел Антон, его глаза потемнели. — Просто ещё один мажор, который считает, что деньги решают всё? — Ты прав, — сухо подтвердил Андрей, тяжело выдохнув. — И как раз это может ему помочь избежать ответственности. Эти слова стали последней каплей. Антон резко встал со своего места, словно собираясь идти прямо сейчас и разбираться с Ольшанским. — Стой, Антипов, — Андрей перехватил его за плечо. — Если ты сейчас пойдёшь и устроишь драку, это ничего не изменит. Алиса там, в операционной. Она нуждается в нас. Не в твоих кулаках. Антон замер. Его дыхание было тяжёлым, мышцы напряжены, как струны. Но слова Андрея всё же пробились сквозь туман ярости. — В этом, я с тобой согласен, — выдавил он сквозь зубы. — Но это не значит, что я оставлю это так. Кисляк ничего не ответил, только коротко кивнул. Они оба понимали, что сейчас важнее всего было дождаться новостей о состоянии Алисы. Очередной час становился мучительным, не было сил просто терпеть. Коридор казался бесконечным. Антипов ходил из стороны в сторону, как зверь в клетке, не в силах усидеть на месте. Андрей, напротив, пытался успокоиться, сев на пластиковый стул и скрестив руки на груди. — Ты хоть помнишь тот день рождения? — внезапно спросил Кисляк, нарушая тяжёлое молчание. Антон резко остановился и посмотрел на него. — Помню. Как забыть, если это был один из худших вечеров? — его голос был наполнен горечью. Андрей кивнул, словно соглашаясь. — Тогда я подумал, что между нами всё кончено, — произнёс он, потирая затылок. — Но теперь... ты ведь не просто друг ей, правда? Ещё с того времени, мне казалось, что у вас не все так просто. Вопрос повис в воздухе, пока Антон мрачно смотрел на него. — Я сам не знаю, кто я для неё, — честно признался он. — Но я знаю, что она значит для меня. Кисляк замолчал, осознавая, что это, пожалуй, самое откровенное, что он когда-либо слышал от Антона. Вскоре, наконец-то появился врач, что вселил хоть какую-то надежду, Антон и Андрей тут же поднялись, одновременно обернувшись в его сторону. — Операция прошла успешно, — сообщил он, снимая маску. — Но состояние остаётся тяжёлым. Её позвоночник сильно повреждён, несколько переломов, в разных отделах. Мы сделали всё возможное, чтобы минимизировать последствия, но реабилитация будет долгой и сложной, не факт, что она будет ходить, к сожалению. — Она очнётся? — быстро спросил Антипов, его голос дрогнул. — Пока сложно сказать. Первые 48 часов будут решающими. Мы будем наблюдать за ней. — Можно её увидеть? — спросил Андрей. — Нет, это бессмысленно, поэтому пожалуй, мне придется отказать, — спокойно ответил врач, из-за чего у Антона уже выступали вены на лбу, а желваки двигались, отбивая ритм настенных часов. — Анатолий Владимирович, да? — заметив реакцию друга, дело в свои руки перенимал Кисляк, он понимал, что в приступе агрессии может сотворить Антипов, а до прихода отца Громовой и ВасГена хотелось бы, оставить врача в живых. — Я сын прокурора, вам фамилия Кисляк о чем-нибудь говорит? Если нет, то милости прошу в интернет, но впустите его к ней, хотя бы на десять минут. Врач замер, услышав фамилию, и на секунду его уверенный взгляд дрогнул. Он чуть помедлил, будто обдумывая ситуацию, а затем тихо вздохнул. — Хорошо, но только десять минут, — коротко сказал он, кивая в сторону палаты. — И только один. Антон тут же направился к двери, не оглядываясь. Андрей проводил его взглядом, прежде чем обернуться к врачу и бросить тихое, но резкое: — Если что-то пойдёт не так, вы узнаете, кто я такой, — доктор лишь кивнул, осознавая, что спорить бесполезно.

***

Антон вошёл в палату, и на мгновение его дыхание перехватило. Алиса лежала на больничной койке, окружённая аппаратами, которые мерно пиликали, отсчитывая её жизненные показатели. Её лицо было бледным, губы сухими, а вокруг головы виднелись следы мелких царапин. Он осторожно подошёл ближе, чувствуя, как внутри разрастается беспомощность. Алиса, всегда полная жизни и энергии, сейчас казалась хрупкой, почти прозрачной. — Привет, — негромко произнёс Антипов, садясь на стул рядом. Его голос был сдавленным, почти шёпотом. — Я знаю, что ты, наверное, не слышишь меня сейчас, но... я должен сказать это. Он посмотрел на её неподвижное лицо, стараясь подавить нахлынувшие эмоции. — Я не должен был позволить этому случиться, — продолжил он, сжимая кулаки. — Если бы я был рядом, если бы не послал тогда... Он замолчал, глотая слова, которые комом застряли в горле. Тишина в палате была оглушительной. Единственными звуками были тихий писк мониторов и ровное дыхание Алисы. Антон, наклонившись вперёд, опустил локти на колени и спрятал лицо в ладонях, стараясь собраться с мыслями. — Сука, Громова, — тихо прошептал он. — Ты всегда была сильной. Сильнее всех нас. А теперь... ты лежишь здесь. Это... неправильно. Он поднял голову, пристально посмотрев на её лицо. Ему хотелось верить, что она слышит его, даже если это было невозможно. Хотелось, чтобы её пальцы чуть дрогнули, чтобы она дала хоть какой-то знак. — Ты ведь справишься, правда? Ты должна, — продолжил он, не отводя взгляда. — Я знаю, что ты никогда не сдаёшься. Ты тот человек, который всегда заставлял нас идти дальше, когда мы готовы были всё бросить. А теперь моя очередь поддержать тебя. Антон протянул руку, нерешительно положив её на холодную ладонь Алисы. Контакт оказался почти болезненным, но он не убрал руку. Вместо этого он слегка сжал её пальцы, словно пытаясь передать часть своей энергии. — Я... — начал он, но тут же замолчал. Слова застревали где-то глубоко внутри. — Я не могу потерять тебя, понимаешь? Просто не могу. Вдруг дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь заглянул Андрей. Его лицо было напряжённым, но он старался выглядеть спокойным. — Антон, время почти вышло, — сказал он, кивая на часы. — Доктор сейчас придёт. Антипов медленно кивнул, но не поднялся. Вместо этого он ещё немного сжал руку Алисы. — Ты слышала, Громова? — тихо произнёс он, обращаясь к ней. — Ты должна выкарабкаться. Обещай мне это. Алиса, разумеется, ничего не ответила, но Антон сделал вид, что услышал в её молчании что-то обнадёживающее. Он осторожно положил её руку обратно, будто боясь причинить ей боль, и встал. Последний взгляд на её лицо, и он направился к двери, где уже ждал Андрей. — И как она? — спросил Кисляк, когда тот вышел из палаты. — Нихера нового я тебе не скажу, вроде бы обычная, как и всегда, разве что несколько садин на лице, но все как и было ранее, — резко отрубил Антипов, направляясь к окну. Ему хотелось сломать себя, дабы отомстить самому себе за то, что послал Громову, когда ей нужна была поддержка. Она ведь нуждалась в ней, как и все остальные люди, как и сами «Медведи». После расставания с Олей, парень стал ближе с Алисой, их связывали что-то необычное: схожие характеры и проблемы, что окружали их. Антон стоял у окна, пытаясь успокоить рой мыслей, что кружили в голове. Холодный стеклянный взгляд, обращённый на город, совершенно не передавал того, что творилось внутри него. Андрей, понимая, что друга лучше не трогать в этот момент, тяжело выдохнул и отошёл к стене, прислоняясь к ней. — Ты, главное, не вздумай сам себя грызть, — пробормотал он, не глядя на Антона. — Не надо сейчас этих самокопаний. Громовой это никак не поможет. Антипов никак не отреагировал. Казалось, он даже не слышал слов Кисляка. Внутри его разрывали противоречия. Ему хотелось что-то сделать — бежать, кричать, ломать. Но всё это казалось бессмысленным. Громова лежит в больнице, а он, её друг, не смог предотвратить того, что с ней случилось. — Андрей, — наконец нарушил молчание Антон, не поворачивая головы. — Какого хрена мы вообще допустили это? Почему мы не были рядом? — Слушай, — Кисляк выпрямился, — ты реально думаешь, что мог всё контролировать? Это жизнь, Антон. Случается всякое. Да, этот придурок Ольшанский виноват, но что теперь? Ты будешь изводить себя до конца? Антипов обернулся, его глаза были наполнены гневом, но не на Кисляка. На себя, на Ольшанского, на всю эту несправедливую ситуацию. — Мы должны были... я должен был. Алиса ведь всегда помогала нам, всегда была рядом, когда мы тупили или ломались. А где я был? На чёртовой тренировке. Кисляк подошёл ближе, положил руку ему на плечо. — Она выкарабкается. Алиса из тех, кто не сдаётся. Ты это знаешь лучше меня. Антон резко сбросил руку друга и снова отвернулся к окну. — Это не отменяет того, что я чувствую себя пустым. Без неё... — он замолчал, не договорив. Глоток воздуха, и он продолжил: — Знаешь, после того случая на её день рождения, я думал, что между нами всё кончено. Но мы нашли общий язык. Она поняла меня, Андрей. А я... — А ты просто боишься её потерять, — спокойно закончил за него Кисляк. — Всё нормально, Антон. Бояться — это нормально. Антон отвернулся обратно к окну, но молчание в коридоре было пронзительным. Андрей стоял позади, давая другу время, чтобы тот справился с накатившими эмоциями. Каждая минута ожидания казалась бесконечностью. Антон пытался заставить себя думать о чём-то другом, но воспоминания о Громовой, её улыбке, её язвительных замечаниях, вновь и вновь пробивались в сознание. — Слушай, — тихо начал Андрей, нарушая напряжённую тишину. — Ты ведь не оставишь это так? Не только по поводу Ольшанского, а вообще. Ты ведь что-то чувствуешь к ней. Не просто как друг. Антипов бросил на него быстрый, тяжёлый взгляд. — А если и так? Что это меняет? Она сейчас лежит на больничной койке, Кислый. Она может даже… — он замолчал, не в силах договорить. — Она справится, — уверенно сказал Кисляк, складывая руки на груди. — А потом? Что ты ей скажешь? Или опять отойдёшь в сторону и притворишься, что ничего не изменилось? Антон хотел ответить резко, но осёкся. Он понял, что Андрей прав. Каждый раз, когда он пытался разобраться в своих чувствах к Алисе, он находил отговорки. Он был слишком замкнутым, слишком осторожным, чтобы признать, что она значила для него больше, чем он готов был признать. — Андрей, — тихо сказал он. — Ты ведь знаешь, как это сложно. — Сложно? — Кисляк хмыкнул. — А что в жизни вообще просто? Ты либо делаешь шаг вперёд, либо остаёшься на месте. А если останешься, то потеряешь её. Эти слова, как удар, эхом прозвучали в голове Антона. Он понимал, что Кисляк говорил правду. Всё это время он держал Громову на расстоянии, боясь признаться себе в своих чувствах. А теперь… теперь могло быть поздно. FLASHBACK с аварией! «Когда Громова покинула дворец, после разговора с Макеевым, на улице уже стемнело. Вновь шел снег, будто бы хлопьями обволакивая землю. С недавних пор, Алисе нравилось ходить в кромешной темноте, до самого дома, но видимо не сегодня. Около парковки, где всегда останавливались сотрудники и просто посещающие люди дворец, стоял Ольшанский, с букетом алых роз, что были упакованы в крафтовую бумагу. Громова, хотела было просто свернуть и остаться незамеченной, но Саша уже завидев «спутницу всей своей жизни», махал ей рукой, дабы та подошла. Алиса остановилась на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Всё в ней сопротивлялось этому разговору, но уходить, сделав вид, что ничего не произошло, казалось слишком трусливым шагом. Она глубоко вздохнула и направилась к Ольшанскому, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё кипело. — Привет, — произнёс он, улыбаясь своей привычной, чуть самоуверенной улыбкой. — Давно не виделись. — Привет, — коротко ответила Алиса, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Что-то случилось? — Я подумал, что нам стоит поговорить, — начал он, протягивая ей букет. — Ты ведь не можешь вечно игнорировать меня. Алиса медлила, глядя на цветы. От их яркого красного цвета у неё заболели глаза, но она всё же взяла букет, чтобы не устраивать сцену. — О чём ты хотел поговорить, Саша? — спросила она, переводя взгляд с цветов на него. — О нас, — ответил он просто, а затем кивнул в сторону своей машины. — Давай присядем, здесь холодно. Громова поколебалась. Ей совсем не хотелось сидеть с ним в одной машине, но мороз действительно пробирал до костей. После секунды раздумий она всё же направилась к автомобилю, а Ольшанский поспешил открыть перед ней дверь. Когда они оба оказались внутри, Александр завёл машину и включил обогрев. В салоне стоял запах свежей кожи и лёгкий аромат дорогого мужского парфюма. Ольшанский некоторое время молчал, будто собирался с мыслями, затем повернулся к Алисе. — Почему ты так упорно избегаешь меня? — начал он с упрёком в голосе. — Ты ведь знаешь, что я чувствую к тебе. — Ольшанский, — устало ответила Алиса, разглядывая свои перчатки. — Между нами ничего нет. Ты должен это понять. — Ничего? — переспросил он, насмешливо улыбнувшись. — Алиса, я знаю, что ты ломаешься. Ты просто не хочешь признать, что мы идеально подходим друг другу. — Мы не подходим, — отчеканила она, подняв на него взгляд. — Я уже говорила тебе об этом. Сколько раз ещё нужно повторить? Саша сжал руль сильнее, но продолжал улыбаться, хотя в его глазах сверкнул гнев. — Ты думаешь, что этот ваш хоккеист лучше меня? — внезапно выпалил он, и Алиса удивлённо нахмурилась. — Причём тут Антипов? — раздражённо спросила она. — А причём тут он всегда? — Ольшанский резко развернул руль и выехал на дорогу. — Ты всё время держишься за эту вашу дурацкую команду. Но ты можешь быть с кем-то, кто сделает твою жизнь по-настоящему достойной. — Ты пьян, — вдруг поняла Алиса, почувствовав запах алкоголя, смешанный с парфюмом. — Ты... ты пил? — Всего пару бокалов, — безразлично бросил он, ускоряясь. — Не переживай, я отлично себя чувствую. — Останови машину, Саша, — резко сказала она, её голос зазвенел от напряжения. Но Ольшанский только прибавил газу, выехав на шоссе. Машина летела по пустой дороге, фары освещали снежные заносы впереди. Алиса почувствовала, как в животе всё сжалось от страха. — Я хочу, чтобы ты поняла, — начал он, не отрываясь от дороги. — Ты должна сделать выбор. Либо ты бросаешь этого недалёкого хоккеиста и всю свою никчёмную работу, либо… — Либо что? — перебила она, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Ты серьёзно сейчас? — Либо со мной, — бросил он, взглянув на неё с вызовом. — Ты знаешь, что я могу дать тебе всё. — Саша, ты спятил, — прошипела она, пытаясь удержать голос ровным. — Немедленно останови машину. Но он только сильнее нажал на педаль газа, и стрелка спидометра подскочила вверх. Машина неслась по дороге, и Алиса почувствовала, как её пальцы вцепились в сиденье. — Я серьёзен, — его голос стал жёстким, почти угрожающим. — Я не дам тебе сделать ошибку. Ты должна быть со мной. — Это не твоё решение! — закричала она, но в её голосе звучал страх. — Останови машину, Саша, или я вызову полицию. — Ты не сделаешь этого, — ответил он с ухмылкой, не убавляя скорости. — Потому что знаешь, что я прав. Алиса потянулась к своему телефону, но Ольшанский, заметив это, резко выкрутил руль. Машину занесло, и Громова вскрикнула, когда её бок врезался в дверь. Машина выровнялась, но Саша продолжал мчаться по дороге, будто в какой-то странной лихорадке. — Ты думаешь, что сможешь жить своей жалкой жизнью без меня? — его голос звучал всё громче, в нём слышалась злость и отчаяние. — Подумай, Алиса! Я тот, кто тебе нужен. — Ты псих! — выкрикнула она, её голос дрожал от ужаса. — Ты просто больной! Слова Алисы только раззадорили его. Ольшанский выкрутил руль ещё раз, машина снова занесла, и в этот момент из-за поворота показалась фура. Свет фар ослепил их, и Алиса закричала. Ольшанский попытался вернуть машину на свою полосу, но было слишком поздно. Колёса поскользнулись на обледенелом асфальте, и машину закрутило. Всё произошло за считанные секунды. Удар, громкий хруст металла, а затем темнота. Ольшанский с трудом выполз из покорёженной машины, которая теперь лежала на боку, среди обломков стекла и кусочков металла. Его собственное тело каким-то чудом избежало серьёзных повреждений. Несколько глубоких царапин пересекали его лицо, капли крови медленно стекали по щеке, но он был вполне способен двигаться. Шатаясь, он встал на ноги и окинул взглядом место аварии. Свет фар машины освещал ночной снег, разбросанные вокруг обломки и неподвижное тело Алисы. Её голова была неестественно повернута в сторону, а тело лежало под странным углом, словно её спина и шея не могли выдерживать собственного веса. — Алиса! — закричал он, подбегая к ней. Она была без сознания. Её лицо выглядело пугающе бледным, губы потрескались, а из уголка рта медленно стекала капля крови. Ольшанский, трясущимися руками, наклонился и попытался её разбудить. — Алиса, очнись! — он хлопнул её по щекам, пытаясь привести в чувство, но она даже не шелохнулась. — Нет, только не это... Саша оглянулся вокруг, понимая, что нужно что-то делать. Он судорожно достал телефон из кармана, но экран был чёрным, разбитый в момент аварии. Злость и паника овладели им. — Господи, — выдохнул он, бросая взгляд на дорогу, которая вела к шоссе. Вдали виднелся свет фар проезжающих машин. — Я вытащу тебя. Мы справимся, я обещаю. Не думая о последствиях, Ольшанский поднырнул под её плечи, подняв Алису на руки. Её голова бессильно откинулась назад, а ноги безжизненно свисали. Каждый шаг отдавался болью в его натруженных ногах, но он упрямо шёл вперёд. Снегопад усилился, под ногами скользило, но он продолжал двигаться, стискивая зубы. Каждое его движение только усугубляло состояние Громовой: переломанный позвоночник не выдерживал нагрузки, и в любой момент могло произойти непоправимое. — Ты только держись, слышишь? — бормотал он, хотя знал, что она не слышит его. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо... Каждый метр казался бесконечным. Силы постепенно покидали его, но Ольшанский шёл, не обращая внимания на боль в ногах и спине. Он понимал, что если остановится, то она может не выжить. Через несколько минут, которые показались вечностью, он наконец добрался до шоссе. Фары грузовиков и легковых машин выхватывали его силуэт из темноты, пока он, истощённый, не выбрался на проезжую часть. — Помогите! — закричал он, его голос дрожал и срывался. — Кто-нибудь, помогите! Машина резко затормозила, едва не сбив их обоих. Из кабины выскочил мужчина, водитель грузовика, растерянный и напуганный. — Что случилось? — спросил он, оглядывая Ольшанского и девушку на его руках. — Авария... она... срочно вызовите скорую! — захлёбываясь словами, выкрикнул Саша. Водитель быстро достал телефон и набрал номер службы спасения, передавая координаты. Ольшанский тем временем опустился на колени, осторожно положив Алису на снег. Только теперь он осознал, что её дыхание стало едва заметным, а пульс слабым и неравномерным. — Ты справишься, — прошептал он, уставившись на её лицо. — Ты должна. Ради меня. Вскоре раздались сирены скорой помощи. Медики, выскочив из машины, подбежали к ним. Они быстро оценили состояние Громовой, и на лице одного из санитаров появилось напряжение. — Её позвоночник повреждён, — коротко сказал он. — Кто её двигал? — Я... я вынес её из машины, — запинаясь, ответил Ольшанский, при этом стараясь избежать прямого взгляда медиков. — Вы идиот?! — взорвался один из них. — Вы могли убить её! Мы даже не знаем, насколько серьёзные повреждения! — Я... я хотел помочь, — попытался оправдаться Саша, но его слова тонули в суровом взгляде врача. — Вашей "помощью" вы только усугубили ситуацию, — резко бросил медик, давая знак коллегам готовить носилки. Алису осторожно погрузили на каталку и закрепили, чтобы минимизировать любое движение. Ольшанский стоял в стороне, теперь окончательно осознав, что его действия могли привести к ещё большей трагедии.»