Let it snow

"Никак не успеваю приехать, родной, снегопад переметает железнодорожные пути. Прости меня и не расстраивайся. Люблю тебя." Сонхва прочитал телеграмму еще раз, закусил губу и поднял взгляд на мальчонку - альфу лет четырнадцати, который смотрел на него со смесью восхищения и беспокойства. -У вас все в порядке? Плохие вести? - спросил он у Сонхва, и тот кивнул, но все же улыбнулся. -Небольшие неприятности. Ничего, - он достал из кармана кошель и сунул мальчику целых пять шилингов. -Но это слишком много! -Сегодня канун Нового года. Купи себе что-нибудь вкусное, - подмигнул он альфе. -Спасибо, господин, - расплылся в улыбке рассыльный. - У меня два младших брата, куплю им по две булки со сливками. С наступающим вас! -С наступающим. Как только дверь за рассыльным закрылась, улыбка спала с лица Сонхва, и он снова раскрыл телеграмму, словно выбитые на ней буквы могли волшебным образом измениться. Все праздничное настроение как ветром сдуло, и он несчастно плюхнулся на пуфик, оглядывая не до конца наряженную елку. Теперь будто и смысла в этом всем не было, раз Хонджун не успеет приехать домой к празднику. Декабрь в этом году выдался удивительно снежным и холодным, и дрова для камина расходовались вдвое быстрее обычного. Даже сейчас дома было прохладно, хотя Уен еще утром прибежал к нему в гости с красивыми пряниками и вестью о том, что Сан - муж Уена - привезут еще дров сегодня. Это была отличная новость, ведь самому Сонхва было уже тяжеловато разъезжать в двуколке в силу своего интересного положения. -Ну что, сынок, - омега погладил выпирающий животик. - Кажется, сегодня мы будем праздновать одни. Командировка Хонджуна в Йоркинский Ретрит длилась с сентября, когда он уехал преподавать туда анатомию. Они постоянно переписывались, Хонджун собирался приехать аккурат к празднику, и Сонхва ничего так не ждал, как приезда мужа. Омега припомнил, что на кухне, наверняка, уже подошло тесто, но он не мог заставить себя подняться, расстроившись практически до слез. По-глупому хотелось свернуться калачиком и пожалеть себя. Хлюпнув носом, Сонхва все же поднялся на ноги. Он подкинул дров в камин и прошел на кухню. Тесто и правда подошло, а это означало, что пора готовить. До самого вечера провозился на кухне. Мясо вышло хорошим, как и подлива, но вот пироги не задались - омега списал это на то, что был расстроенным, - и пошел зажигать свечи, ведь совсем стемнело, а снег продолжал валить. Елка так и осталась не до конца наряженной - и то спасибо чете Чхве, что помимо дров, помогла ее поставить, - но у Сонхва не было сил ее украсить. Уныние, которое он отгонял себя с того момента, как получил телеграмму, снова накрыло его с головой. Решив, что раз уж еда готова, стоит накрыть стол, он вяло расставил посуду и столовые приборы, положил в тарелку немного мяса и запеченого картофеля, а после накрыл лицо руками и расплакался. Он так ждал Хонджуна. Он так хотел рассказать ему радостную новость о том, что в положении. Он так соскучился. На улице завывала метель, огонь трещал в камине, а Сонхва продолжал сидеть за столом, укутавшись в плед, и ронял слезы, и когда в дверь постучали, он сначала подумал, что ослышался. Стук повторился, и Сонхва, всхлипнув, поднялся и подошел к двери. -Кто пришел? - гундосо осведомился он. -Родной, это я. Сонхва всхлипнул. Руки у него тряслись, когда он торопливо открывал защелку двери, и в следующее мгновение морозный ветер ударил в его лицо, а на пороге стоял Хонджун: как будто немного похудевший, жутко уставший, весь в снегу, словно снеговик, с ярко-красными щеками и совершенно счастливой улыбкой. -Хонджун! Альфа притянул его к себе в объятия и прошел в дом, наощупь закрывая дверь. Хонджун начал хаотично целовать его мокрое от слез лицо, тычась холодным носом, словно щенок, и Сонхва счастливо рассмеялся, чувствуя, как от любимого запаха слабеют ноги, и именно в этот момент он почувствовал сильный толчок, отчего сам замер. Хонджун же вовсе застыл статуей самому себе, широко раскрывая глаза. -Родной?.. Омега раскрыл полы пледа и выдохнул. -Пять месяцев. Хонджун вдохнул, выдохнул и шлепнулся на колени, обнимая Сонхва за пояс и прижимаясь все еще красной от мороза щекой к выпирающему животику. -Родной, что ж ты сразу не написал? Я бы сразу приехал... -Я хотел сделать сюрприз. К новому году. Сонхва обвил голову внимательно прислушивающегося к ребенку в его животе Хонджуна руками. Вся его печаль растаяла, а на ее месте разрасталось счастье: эйфорическое, переполняющее тысячей маленьких пузырьков, отчего омеге хотелось счастливо рассмеяться. Хонджун подозрительно всхлипнул, но потом поднялся на ноги, крепко обнимая Сонхва, и тот обнял его в ответ, вдыхая хвойный запах. Он чувствовал, как грудь альфы дрожит, и уткнулся ему в шею, шепча: -Я елку не нарядил до конца. -Сейчас нарядим, - ответил шепотом Хонджун. -И пироги не удались. -Пустяки. -Мы тебя очень ждали, - шепнул Сонхва и чмокнул Хонджуна в щеку. -И я, - Хонджун посмотрел на него покрасневшими глазами. - Я дома, родной. Я дома.