Студия Сновидений: Оковы

Джиджи зашла в кафетерий и заняла место в дальнем углу, пытаясь не пересекаться взглядом с персоналом. За прилавком стояла Джин Дьюберри и сверлила взглядом каждого, кто осмеливался войти. Джиджи не стала исключением – на неё так же пал прожигающий взор, и Якобу это не понравилось: — Улыбайся, Джин, и выпрями бейджик, — весёлым голосом попросил начальник своего нового стажёра. Джин проигнорировала его слова, и тогда Якоб потянул к ней руки чтобы поправить её бейдж. — Только тронь… — прошипела Дьюберри и крепко сжала в руке термос для кофе. Выглядело это угрожающе, будто она готова была огреть им своего начальника. — Всё-всё… не кипятись! — Якоб осторожно сделал несколько шагов назад, выбежал из-за прилавка и, подойдя к Джиджи, достал из зелёного фартука ручку с блокнотом и радостно поприветствовал её: — Здравствуй, Джиджи. Хороший денёк, не правда ли? В ответ он получил взгляд, который не особо отличался от его стажёра. Якоб нервно сглотнул и решил отбросить дежурную любезность и перейти к делу: — Что изволите, мисс? — Газировку любую и… тост с пименто и сыром, — сухо ответила Джиджи, тыкнула в смартфоне на контакт своего ассистента и поднесла гаджет к уху. — Вы имеете в виду сэндвич Паулы? — уточнил Якоб, сделав запись в блокноте. По взгляду Джиджи он понял, что ей не понравилось услышанное. — Окей, газировка и “тост с пименто и сыром”, сейчас будет готово, — буркнул он себе под нос и вернулся за прилавок. Джиджи фыркнула, слушая, как в смартфоне звучали затянутые гудки. Её внимание переключилось с Якоба на внутреннее убранство заведения, которое за всё время работы в Студии Сновидений, успело ей наскучить. Интерьер кафетерия был оформлен в светлых пастельных тонах, с золотистым декором в ретро стиле кафе пятидесятых. Большие панорамные окна с закруглёнными уголками пропускали много света и открывали вид на улицу. В центре зала находилась стойка из гладкого мрамора, на которой располагалась кофемашина, касса, витрина с выпечкой и закусками и отсеками для свежих овощей с фруктами. Вся мебель в заведении: каждый стул, стол, стойка, люстры и даже мусорный бак имели стиль с закруглёнными углами. В кафетерии половина столиков были заняты работниками Студии Сновидений, на которых Джиджи не обращала внимания, и это было взаимно. Разговоры гостей перемешивались в единый шум, создавая привычную рабочую атмосферу для Джиджи, словно на съёмочной площадке. И эта атмосфера ей нравилась. Тем временем гудки в смартфоне не смолкали, ассистент не отвечал. Джиджи с раздражением перевела взгляд на постер, висящий на стене, где был изображён силуэт Райли с поднятой рукой и большой стильной надписью: “Райли суперзвезда!”. Джиджи раздражал этот постер. Эта постановка принадлежала Пауле, но сам сон был актуален несколько лет назад. Кажется, Якоб не особо парился о смене постеров в своём заведении. Внезапно гудки в смартфоне прервались, после чего из динамиков раздался запыхавшийся голос ассистента: — Я уже бегу! — Мать твою, Эд! — рявкнула Джиджи, не стесняясь косых взглядов с соседних столиков. — Знаю! Знаю! — пытался успокоить её голос ассистента. — Две минуты и я на месте! Джиджи со злостью бросила смартфон, отчего тот громко стукнулся о поверхность стола. Якоб в туже секунду незаметно появился рядом и ловким движением оставил на столе тарелку с сэндвичем и газировку оранжевого цвета. — Не задался день? — улыбнулся он в надежде растопить лёд клиентки. — Не задалась ночь, — холодно ответила Джиджи. — Случилось что-то серьёзное? — Говорить об этом с тобой, Якоб, я точно не собираюсь. — А со мной?! — послышался голос Дьюберри из-за прилавка. Джиджи обратила внимание на бывшего директора Студии Сновидений, которая каким-то чудом сумела услышать разговор в самом дальнем углу, несмотря на общий шум в кафетерии. — Подслушиваешь, Дьюберри? — недоверчиво произнесла Джиджи, повысив голос. — А что, нельзя? — с вызовом ответила Джин. Их голоса были достаточно громкими, чтобы посторонние сделали им выговор, но, кажется, они сами достаточно громко себя вели, поэтому никто на их переговоры не обратил внимания. — У вас принято, чтобы сотрудники подслушивают клиентов? — спросила Джиджи у Якоба. Тот не ожидал такого вопроса. С одной стороны ему нужно было сделать выговор Дьюберри, с другой ему не хотелось получить от стажёра термосом по голове. — Нет, у нас не принято, — ответила Дьюберри вместо него. Она сбросила свой фартук, подошла к столику Джиджи и села на свободный стул напротив. — Поэтому подслушивать я не буду и поговорю напрямую. А ты свободен, Якоб. Она посмотрела на начальника таким взглядом, будто это он был стажёром, а не она. — Чтобы через пять минут была за прилавком, хорошо? — сдержано попросил Якоб. — Да-да, иди уже! — махнула рукой Дьюберри, и парень недовольно вернулся за прилавок, натянуто улыбаясь клиентам за их столиками. — Ну, рассказывай, подруга, что там у тебя происходит? — “Подруга”? — возмутилась Джиджи. — С чего ты взяла, что я с тобой буду разговаривать? И вообще, ты заняла место Эда. Свали уже. Он придёт с минуту на минуту. — Ну что ты такая чёрствая? Давай поговорим. Мы же с тобой ладили, забыла? — Что толку с тобой разговаривать? Ты уже ничего не решаешь. Это только трата моего времени. — Если у тебя проблемы с твоими постановками, я могу помочь. — Чем ты мне можешь помочь? И зачем это тебе? Хочешь отомстить Пауле? — Да какая там месть? Я на стороне Райли, а значит и на вашей. — Как скажешь… — Джиджи открыла газировку, сделала пару глотков и отвела взгляд в сторону, надеясь, что Дьюберри уйдёт. Но та оставалась на месте, из-за чего Джиджи едва не сорвалась на крик: — Да что тебе нужно?! — Давай так: я скажу, что мне нужно, и ты скажешь, что у тебя случилось. Идёт? — Дьюберри протянула вперёд свою синюю руку. Её взгляд был серьёзным. — Обещаешь после этого вернуться за прилавок и не доставать меня? — сдержанно спросила Джиджи. — Обещаю, — ответила Дьюберри и дружелюбно протянула руку. Джиджи ответила взаимностью и после рукопожатия сразу задала перешла к делу: — Ну и что ты до меня докопалась? Дьюберри настороженно посмотрела по сторонам и спросила: — Обещаешь не рассказывать Пауле? — Да какой там, — отмахнулась Джиджи и заметила, как уверенность Дьюберри будто ветром сдуло. Она заёрзала на стуле, забегала глазами по сторонам, её ровная осанка ослабла, а поза стала уязвимой. Голос тоже изменился до неузнаваемости – стал более мягким: — Понимаешь, Джиджи… я тут умираю. Я не на своём месте. Я соскучилась по работе. Я каждый день здесь иссыхаю, наблюдая за тем, как вы сюда приходите, обсуждаете свой рабочий день, а потом уходите. Мне скучно здесь. Я не строю планы по возмездию, мести или чего бы ты там себе не напридумывала. Я спросила тебя просто… потому что хочу поговорить с кем-то о работе. И с кем-нибудь, кто не ненавидит меня. И ты тут единственная такая. Я просто хочу поговорить с тобой как обычно, будто этого, — Дьюберри обвела пальцем весь кафетерий, — не было, понимаешь? — Ты думаешь, я тебя не ненавижу? — удивилась Джиджи. — А ты ненавидишь? — Не сказала бы. Просто не вижу смысла общаться с тобой сейчас. — Ты как всегда холодна. Мне всегда в тебе это нравилось. Мы с тобой в этом похожи. — Оказывается нет, ведь у тебя, как я погляжу после этой тирады, есть чувства. — А у тебя их нет? — выпалила Дьюберри, и этот вопрос заставил Джиджи замолчать. — Так, ладно. Я тебе ответила на твой вопрос. Теперь твой черёд. Что у тебя там случилось? — То есть я должна поверить в то, что тебе захотелось со мной поболтать, как давние подружки, потому что тебе просто “стало скучно”? Серьёзно? — развела руками Джиджи. Она прекрасно знала, что Дьюберри не умела врать и всегда говорила правду, но в силу своего характера и привычки держаться от всех отстранённой, Джиджи не смогла не поддеть её в ответ за вопрос о чувствах. — Ты обижаешь меня, Джиджи, — расстроилась Дьюберри. — Я перед тобой открыла душу, а ты просто плюнула в неё. — Ладно-ладно, скажу, — процедила Джиджи. — Хочешь знать, что у меня за проблема? — Угу. — Моя хоррор постановка превратилась в комедию. — И что? — Дьюберри удивлённо посмотрела на Джиджи. Это было не то, что она ожидала услышать. — У Паулы часто её весёлые сны превращались в ужасы. Это нормальная история, когда идёт что-то не так. — Нет! Это позор! Я – режиссёр ужасов, а не какой-то комедийный постановщик типа Зака! Это, как если бы Шенг срежиссировал экшен, а на нём бы заснула его собственная съёмочная команда! Такими темпами, Паула лишит меня работы! Это провал! Надо что-то с этим делать… Кажется, я теряю хватку! — Погоди, как это вообще получилось? — Да не важно… картонка с монстром упала, вместо скрипа двери кто-то наступил на резиновую утку, освещение выставили криво. Кто-то прямо во время съёмок вкатил в кадр чужой реквизит. Не удивлюсь, если это был саботаж. Столько совпадений всего за один съёмочный день – либо это не совпадение, либо я реально теряю хватку. — Может тебе стоит взять перерыв? — спросила Дьюберри. — Серьёзно? После такой постановки? Да Паула меня живьём съест! Я должна вернуться с новым хитом, который реабилитирует меня, как режиссёра ужасов! Я должна сделать нечто такое, чтобы Райли это запомнила надолго! — Постой, ты же не считаешь Райли своим врагом? — решила уточнить Дьюберри, услышав в голосе режиссёра ужасов нотку ненависти. — Врагом? — Джиджи хитро улыбнулась. — Нет, конечно. Здесь нет никаких “врагов”. Все мы работаем с одной целью – сделать Райли сильней. Дьюберри не понравилась ухмылка Джиджи. Казалось, что она замышляла что-то нехорошее. — Напомни мне, зачем Райли нужны кошмары? — спросила Дьюберри — Что за глупый вопрос? Почему ты спрашиваешь? — Хочу убедиться, что ты помнишь, в чём заключается смысл твоей работы. Этот вопрос оскорбил Джиджи. Она хотела послать Дьюберри куда подальше, но решила утереть ей нос развёрнутым ответом. — Да легко, — Джиджи откинулась на спинку стула и, глядя на собеседницу, самодовольно продолжила: — Кошмары учат Райли обрабатывать страх и тревогу. Это помогает ей “проиграть” в голове свои реальные страхи в безопасной среде – в реальности. Страшные сны символизируют стрессовые моменты из реальной жизни, а это помогает сбросить эмоциональное напряжение и сделать правильный выбор. Помимо прочего кошмары служат сигналом к опасности, что помогает Райли подготовиться к потенциальным вызовам, будь это физическая угроза или социальная ситуация. Я уже молчу о том, что ужасы развивают творческую функцию, учебную модель реагирования в стрессовых ситуациях. Всё это способ адаптации к реальности и поддержка эмоционального здоровья. Сойдёт? Джиджи самодовольно улыбнулась. Несмотря на исчерпывающий ответ, Дьюберри продолжала смотреть на неё с подозрением. Она знала, что в отличие от остальных режиссёров, Джиджи отличалась склонностью к поиску запрещённых лазеек для снов. Поэтому от неё можно было ожидать чего угодно, особенно после случая с Паулой и фильтром искажённой реальности. — Окей, матчасть ты запомнила, — признала Дьюберри и встала из-за стола. — Ладно, мне пора за работу. А ты не наделай глупостей, хорошо? А то у Якоба появится новый напарник. Не дожидаясь ответа, Дьюберри вернулась за прилавок и с безразличным выражением лица принялась выслушивать замечания Якоба. — “Не наделай глупостей”, говоришь? — повторила себе под нос Джиджи, и увидела перед собой Эда. Он незаметно появился рядом с её столиком, словно призрак. — Привет… — сказал он растерянно, надеясь, что начальница не съест его живьём за опоздание. — И давно ты тут?! — Я ждал, когда Дьюберри уйдёт. Не хотел прерывать ваш разговор. — Ладно, давай уже… — Что давать? — засомневался Эд, нервно перебирая пальцами. — Садись! — рявкнула Джиджи, отчего тот мигом приземлился на стул, где недавно сидела Дьюберри. — Что-нибудь нашёл? И чего ты весь дрожишь? Джиджи заметила, как стул под Эдом затрясся. Он пытался успокоиться и с силой сжал свои руки. — Сама знаешь, Подсознание – место непростое и страшное! — его руки расцепились и схватились за голову. — Дашь мне минутку успокоиться? — Твою ж мать, Эд! После моей лажи, Персиммон выделила нам на следующие две недели всего лишь одну ночь! Считай сжалилась над нами! Мы должны быть готовы! Если у тебя ничего нет, то мне придётся импровизировать! А ты знаешь, как я это не люблю! — Ты хочешь сказать, что за всё это время ты не придумала ничего дельного? — “Дельного”? Ты меня начинаешь раздражать! Говори уже, ты что-нибудь нашёл?! — А что это у нас? — Эд отвлёкся на сэндвич, напоминающий лицо Паулы. — Ты серьёзно собираешься это есть? Терпение Джиджи лопнуло. Она с размаху ударила кулаком по сэндвичу, отчего тарелка громко лязгнула, а “лицо Паулы” разлетелось на кусочки в разные стороны. Шум гостей в кафетерии стих, все обратили внимание на столик Джиджи и Эда. Якоб тут же отреагировал: схватил швабру с совком, и пулей метнулся исправлять ситуацию. — Ничего страшного, я всё уберу, — Якоб быстро подбежал к их столику и принялся убирать ошмётки на полу, а затем вытирать стену, успокаивая клиентов. — С кем не бывает. — Думаешь, я случайно? — спросила Джиджи. — Я специально! После этих слов она столкнула со стола открытую газировку. Бутылка упала на пол и брызнула из себя оранжевой шипящей жидкостью. За соседними столиками вновь обернулись на шум. Якоб посмотрел на Джиджи, пытаясь понять зачем она это сделала, но его встретило её самодовольное лицо, не отражающее в себе ни капли сочувствия. — Зачем ты так? — возмутился Эд и попытался оправдать начальницу. — Якоб, она не специально. — Нет, я специально! — гордо повторила Джиджи. — Да что с тобой?! — Эд схватил её за руку и потянул к выходу из кафетерия. Джиджи без сопротивления поднялась с места и дала ассистенту выпроводить её. — Смени этот древний постер, Якоб! — выкрикнула Джиджи у самого выхода. — Слышишь меня?! Смени его! — Прости, Якоб! Я поговорю с ней! — взмолился Эд и вытолкнул Джиджи из кафетерия. — Да что на тебя нашло?! Двери громко захлопнулись, и режиссёр ужасов с ассистентом оказались на улице. Эд обернулся и увидел, как гости, за большим панорамным окном кафетерия смотрели на них и будто ожидали продолжения банкета. — Пошли отсюда! — испугался Эд и потянул Джиджи через дорогу. — Не хватало, чтобы об этом ещё написали в прессе! Ты вообще думаешь, что делаешь? — И что они напишут в своей газетёнке? — Джиджи высвободила руку и пошла в противоположную сторону. — Напишут, что я уронила газировку? Вот это событие! — Нет, они подвяжут это к нашему последнему сну! — запереживал Эд. — Уже вижу заголовок: “Постановщик ужасов не может смириться с ужасным провалом, и вымещает злость на “сэндвиче Паулы”. Ты этого хочешь?! — Всё из-за того, что это ты меня выбесил, идиот! — рявкнула Джиджи. — Почему ты такой придурок, Эд? — А почему ты такая дрянь?! — не сдержался Эд. — За что ты так с Якобом? — Может ты уже ответишь про Подсознание Райли? — Только если извинишься перед Якобом! — Извинюсь, если у тебя есть хорошие новости! — Я не знаю, хорошие это новости или нет! Джиджи хотела со злости стукнуть ассистента, но ударилась об оранжевый конус, оставленный посреди дороги. Обычно из этих конусов выстраивали ограждение для съёмок дневных грёз, но рядом не оказалось ни съёмочной группы, ни актёров. Джиджи решила переместить злость с Эда на оранжевый пластиковый треугольник и со всей силой пнула его ногой. Конус отлетел в сторону у шмякнулся о чей-то реквизит, выставленный вдоль тротуара. — Ну и что мы тут делаем?! — недовольно спросила Джиджи. Ей казалось, что она шла в сторону главной съёмочной площадки, но в итоге обнаружила себя рядом с вагончиками для актёров. — Я откуда знаю, что мы тут делаем?! — возмутился Эд. — Куда ты идёшь, туда и я! Джиджи поняла, что от злости она неосознанно шла, куда глаза глядели, и это её разозлило ещё больше. Пустословие Эда начало переходить все границы, и она решила выдвинуть ему ультиматум: — Так, всё! Хватит! Если ты сию секунду не ответишь про Подсознание Райли, ты уволен! — Ты не уволишь меня, — уверенно заявил Эд. — Только такой идиот как я, может вытерпеть такой ужас, как ты! — Не беси меня, отвечай! — голова Джиджи начала закипать от злости. — Ладно, только успокойся. — Успокоиться?! — Да. Встань уже на месте! Джиджи резко остановилась посреди дороги и недовольно скрестила руки, словно обиженный ребёнок. Эд вдруг схватил её и поставил на тротуар. Через мгновение на дороге пронёсся бешенный гольфкар. — Смотрите куда прёте! — выкрикнул водитель и погрозил кулаком. — Пошёл ты! — заступился Эд. Джиджи стояла на месте и внимательно наблюдала за ассистентом, словно он должен был ей что-то сказать. — Ах да, точно, Подсознание! — вспомнил Эд. — Да ладно?! — удивилась Джиджи. — Неужели? Не прошло и дня! — Окей-окей, слушай, — Эд подошёл поближе к режиссёру и перешёл на шёпот. — Кажется, я нашёл, то что ты искала. — И что же это? — Джиджи внимательно прислушалась к словам ассистента. — Чёрный силуэт. — В смысле? — Чёрный силуэт, что непонятного? — А контекст? Ассистент перешёл и более тихий шёпот: — Комната Райли. Полная тьма. Силуэт застыл в дверях её комнаты и смотрит на неё. А потом…

***

Джиджи и Эд встали напротив огромных золотых дверей с ручкой в виде полумесяца. Настенную табличку, где было выгравировано “офис Джин Дьюберри”, теперь перекрывал листик бумаги с надписью “офис Паулы Персиммон”. — Может мне и постучать за тебя? — предложил Эд, глядя на то, с каким нежеланием сюда пришла его начальница. — Будь добр, — не отказалась Джиджи, после чего ассистент послушно исполнил просьбу. Стук глухо раздался по коридору, и изнутри послышался голос Паулы: — Заходите! Эд потянул ручки дверей и чуть ли не с силой втолкнул внутрь Джиджи, которую словно магнитом вытягивало наружу. Зал главного директора Студии Сновидений представлял собой просторный кабинет, оформленный в классическом стиле с высокими потолками. Напротив входа возвышалось огромное окно, рядом стоял полукруглый массивный стол из дерева. На столе расположились зелёная настольная лампа, красный телефон, монитор, канцелярия, и много различных документов. — Здравствуй, Джиджи! Здравствуй Эд! — весело поприветствовала гостей Паула. Она сидела в кожаном кресле, а рядом с ней стоял её помощник Зени, который переместил свой пристальный взгляд с документов на столе, на прибывших гостей. — Привет, Паула, — добро откликнулся Эд. — Привет… — мёртвым холодом бросила Джиджи, не желая вести этот разговор. — Садитесь, — Паула предложила два зелёных кресла рядом со столом, и гости заняли свои места. — Только давайте быстро, у нас с Зени сейчас мозговой штурм. Эд понимал, что если к переговорам приступит Джиджи, то она начнёт издалека, и неизвестно когда закончит. Поэтому он решил взять на себя инициативу в свои руки: — Мы очень быстро, — уверенно сказал Эд. — Нам нужна камера грёз. Паула не успела отреагировать на эту просьбу, как как Зени вступил в разговор: — Зачем это вам моя камера? — У нас сегодня ночь ужасов, — начал объясняться Эд, — поэтому нам это нужно. Мы хотим подготовить Райли к кошмару. — В смысле “подготовить”? — поинтересовалась Паула. — Задать нужную обстановку, так сказать, чтобы сон лучше воздействовал. Паула переглянулась с Зени, перевела сомнительный взгляд на гостей и решила уточнить: — И как вы хотите воздействовать своими кошмарами на Райли? — Вы не дадите нам камеру грёз? — пискнул Эд. И тут Джиджи не сдержалась и рявкнула на Эда: — Заткнись уже! Не унижайся перед ними. — Ну уж нет, унижайся, — встрял Зени. — С удовольствием на это посмотрю. — Зени, давай полегче, окей? — Паула встала с кресла чтобы лучше видеть реакцию гостей. — Можете сказать, зачем вам нужна камера грёз? — А мы обязаны отвечать? — холодно ответила Джиджи вопросом на вопрос. — Паула, ты мне не доверяешь? — Не то чтобы не доверяю. Ты же помнишь, что было у тебя в последнем сне? — И что? Теперь всё?! — голос Джиджи дрогнул от злости. — Теперь ты на мне ставишь крест из-за одной глупости?! — Разумеется нет. Я была на твоём месте. Множество раз была. Я понимаю, что могут быть ошибки. — Тогда к чему все эти вопросы? Хотите чтобы Райли стала смелой и устойчивой к угрозам? Тогда просто дайте мне камеру, окей? — И ты ничего не скажешь про ваш кошмар? — в последний раз поинтересовалась Паула. — Не скажу, — отказалась Джиджи и ткнула пальцем на монитор на столе директора студии, куда транслировался каждый сон со съёмочной площадки. — Ты сама всё увидишь. И, справедливости ради, Дьюберри не допрашивала нас о том, что мы собираемся снимать. — Потому что её больше беспокоило не то, что будет с Райли, а то кого сократить, — подметил Зени. — Поэтому её здесь больше нет. — Значит я теперь должна лично перед вами отчитываться, когда другие этого не делают?! — возмущённо выпалила Джиджи, поднявшись с кресла. — Я какая-то особенная для тебя, Паула?! — Нет. — Или ты хочешь превратиться в Дьюберри? Но даже она не считала, что ужасы Райли не нужны. Что ты хочешь от меня, Паула? Хочешь чтобы у Райли исказился эмоциональный баланс, снизилась способность справляться с тревогой? Или ты хочешь, чтобы её мозг перестал выражать подавленные страхи и распознавать опасность? А что ты мне расскажешь про накопленный стресс? Будем держать его в себе или будем сбрасывать? Если хочешь привести Райли к эмоциональному выгоранию, так и скажи. Этого ты хочешь? — Мы хотим этого? — Зени вопросительно посмотрел на директора. — Нет, конечно, — растерялась Паула. — Тогда к чему этот допрос? — Джиджи подошла к деревянному столу ещё ближе. — Ты выдашь мне камеру грёз или нет? Паула понимала, что в словах Джиджи было зерно истины. Возможно, и правда каждый, кто забирался на пост директора Студии Сновидений, сидя за этим за этим деревянным столом и распределяя ресурсы между подчинёнными, в итоге отдалялся, как от понимания Райли, так и от режиссёров. Но Паула была уверена, что можно было быть одновременно и ближе к Райли и к тем, кто эту близость организовывает. — Извини, Джиджи, — мягко ответила Паула. — Весь этот разговор не оттого, что я превращаюсь в Дьюберри. Я просто переживаю за Райли. — Дьюберри сказал бы тоже самое, — подметила Джиджи. — Дьюберри бы перенесла твой офис в общественный туалет, — справедливо отметила Паула, — а я тебе дам, что ты хочешь. Зени, дай им свою камеру. — Ты уверена? — удивился Зени. — Они явно что-то замышляют. Не удивлюсь, если они репетировали этот диалог, и всё ради того, чтобы провернуть свой кошмарный план, да? — Пусть проворачивают, — бросила Паула. — Это нужно Райли. Эд обрадовался и показал Джиджи большой палец вверх, на что та недовольно закатила глаза, а на уголках её губ проявилась едва заметная, хитрая улыбка.

***

Наступил вечер. Перед съёмками кошмаров на “Павильоне Б” царила рабочая атмосфера: ангар полностью освободили от лишних проводов, софитов, ненужного реквизита, оставив на сцене лишь декорации, моделирующие дом Андерсенов и тусклое освещение для угнетающей атмосферы. Джиджи сидела в кресле режиссёра и наблюдала за рабочим процессом. Сценарий, который предложила группа авторов, благополучно был отправлен в мусорную корзину. Истинный сценарий, который должен был произойти на этой сцене, оставался в голове режиссёра ужасов. — Я правильно понял, что ты собираешься пугать Райли только этим? — спросил Эд, держа в руках картонку, полностью окрашенную в чёрный цвет. Форма картонки напоминала обычного человека в полный рост. — Угу. Только этим. — Бюджетно вышло, не находишь. — Нахожу. — И это её напугает? — Ты теряешь хватку, Эд, — Джиджи сложила пальцы домиком и злорадно улыбнулась. — Главное, как это подать. — У тебя есть план? — У меня есть гениальный план. Райли будет напугана, как никогда прежде! И никакие газетёнки вместе с Паулой Персиммон не посмеют больше во мне сомневаться! Вокруг кресла режиссёра собралась съёмочная группа и начала задавать уточняющие вопросы о свете, декорациях, реквизите, актёрах, каскадёрах и других необходимых элементах, которые требовались для среднестатистического сна. На удивление, Джиджи убедила всех, что ничего из этого данному сну не потребуется. — То есть оставляем всё как есть? — спросил Эд, чтобы все заняли свои места. — Всё так. Съёмочная группа зашепталась за спиной режиссёра. Джиджи понимала, что после предыдущей осечки в ней сомневался теперь чуть ни каждый в этом павильоне, включая Эда. Но она решила не реагировать. Джиджи была в предвкушении начала сна, после которого каждый свидетель постановки засунет своё сомнение куда подальше. — Сколько времени? — спросила Джиджи. Эд появился перед ней со смартфоном, где на экране было указано двадцать часов. Джиджи кивнула, взяла в руки граммофон и оповестила каждого на съёмочной площадке: — Хорошо, все по местам. Сегодня пятница, поэтому у нас вечером запланирован просмотр телевизора с родителями. Родители, как обычно, лягут спать раньше нас. И когда мы останемся наедине с телевизором, мы и приступим за работу. Все всё поняли? — Да! — хором отозвалась команда. Джиджи убрала граммофон и обратилась к Эду: — Когда Райли останется одна, я дам тебе знак, и ты воспользуешься вот этим, — она указала на камеру грёз, которая лежала на мягком пуфике рядом с креслом режиссёра. — Знаешь, как этим пользоваться? — Знаю, Зени объяснял. — Прекрасно. — Но, что я должен буду с этим делать? — Поставишь этот картонный силуэт к холодильнику и будешь его снимать, понял? — Угу. Стой… а как? — Не отводя камеру будешь стоять и снимать только его. У холодильника. И ты никуда не отойдёшь, не сменишь кадр, не будешь задавать вопросы и не закончишь съёмку, пока я тебе не скажу. Усёк? — Да. Но это же камера грёз. Ты уверена, что она сработает на устрашающих вещах? — Сработает, — без тени сомнения ответила Джиджи. Вдруг через колонки послышался шум телевизора, затем музыка из новостной подводки. Джиджи схватилась за граммофон и на весь павильон раздался её голос: — Внимание всем! Папа начинает смотреть новости! После них начнётся кино, затем дело за нами. Освещение в норме, декорации, реквизит, звуковое оборудование, кабели и проводка на месте. Сегодня играем без актёров, поэтому без маркировок. Очистите площадку и готовимся к самому страшному сну! Обычно после завершающей речи через граммофон съёмочная группа начинала мельтешить, паниковать и бегать из стороны в сторону, пытаясь успеть сделать последние штрихи, но не в этот раз. Вся, как стояли на месте рядом с режиссёром, так и осталась стоять. — Ты точно ничего не забыла? — спросил Эд. — Ах да, последний штрих, — опомнилась Джиджи и обратилась к съёмочной группе. — У нас есть цепь? — Верёвка сойдёт? — спросил кто-то из съёмочной группы. — Или леска? — Нет, нужна цепь и замок, — серьёзно сказала Джиджи, — иначе ничего не получится. Съёмочная группа переглянулась между собой и развела руками. Эд вмешался: — Замок есть, но мы до этого не пользовались цепями. У нас их нет. — Как это не пользовались? Так раздобудь! — повысила голос Джиджи. — Если ты не найдёшь цепь через пять минут, ты уволен! — А можно было об этом раньше сказать? — Четыре минуты! Эд глубоко выдохнул и покинул съёмочную площадку. Через две минуты он вернулся, лязгая металлической цепью, которую, судя по всему, одолжил у продюсеров с соседнего павильона. Звонкий звук разлетелся эхом на всю съёмочную площадку. — Сойдёт? — спросил Эд, протягивая режиссёру металлическую цепь, блестящую в тусклом свете софитов. — Угу, — довольно сказала Джиджи, ловко намотав цепь на руку. — А замок? — Вот, — ассистент достал из кармана замок с ключём и вручил режиссёру. — Я на секундочку, — Джиджи спрыгнула со стула, забралась по лестнице на второй этаж декораций, где имитировалась комната Райли, и подошла к камере. — Что она делает? — спросил кто-то из съёмочной группы у Эда, на что тот развёл руками: — Я сам не знаю. Она мне ничего не объясняет. Камера лежала на кровати Райли, поэтому подразумевалось, что её сон начинается оттуда. Эд не понимал, каким образом сон с минимальным бюджетом и технической подготовкой и без актёров, должен был стать самым страшным сном Райли. Но когда он увидел, как Джиджи начала приковывать камеру Райли к кровати цепью, он окончательно перестал понимать что либо. — Что она делает? — раздался очередной вопрос из съёмочной группы. — Она сходит с ума, — ответил Эд.

***

После ужина, Райли помыла за собой посуду и хотела по-тихому скрыться в своей комнате, но папа уговорил составить ему и маме компанию за просмотром фильма после новостей. — Что будут показывать? — спросила Райли, занимая место по удобнее на диване. — Не знаю, — ответил папа, — надеюсь, что-нибудь интересное. — Если будет скучно, я спать, — сказала мама. — О, я тоже! — согласилась Райли, надеясь, что фильм и вправду окажется скучным, после чего можно будет оправдано уйти в свою комнату. В итоге фильм, который включили после новостей, сначала казался обычной драмой. Маму это не впечатлило, и она отправилась в свою комнату. Райли хотела последовать её примеру, но папа уговорил дочь остаться вместе с ним. Вскоре жанр фильма сменился на триллер и стало немного интереснее. В фильме рассказывалась история обычной семьи, которая переехала в новый дом, в котором начали происходит странные события: в холодильнике начали пропадать продукты, бытовые вещи исчезали, затем находились в других местах. Некоторые двери в доме были то открыты, то закрыты. Создавалось ощущение, что в доме кто-то присутствовал помимо семьи, но это точно был не призрак. На этой ноте папа заснул на диване и начал громко храпеть. Райли это разозлило, потому что храп был настолько громким, что перебивал диалоги в фильме и рушил всю атмосферу. Если поначалу этот фильм был мало интересен, то теперь Райли хотела досмотреть его до конца, чтобы убедиться в том, что этот фильм не мистика и призраков не существует. А если призраков не существует – значит сегодня можно будет быстро заснуть и ничего не бояться. — Пап, ты храпишь! — громко сказала Райли и пнула ногой отца в бок, на что тот никак не отреагировал. Она повторила это действие с большей силой и повысила голос: — Пап! Иди к себе если не смотришь! Папа вяло открыл глаза, посмотрел на дочь, перевёл взгляд на телевизор, и словно во сне сказал: — Хорошо… Он встал с дивана и, словно зомби, отправился к себе в комнату, медленно шаг за шагом поднимаясь по лестнице в спальню. Вскоре дверь наверху захлопнулась и Райли осталась в гостиной наедине с включённым телевизором и мыслями о том, что сонный отец напомнил ей о лунатизме, от которого ей становилось не по себе. Не желая вспоминать тот случай, Райли переключилась на фильм, в котором, как и ожидалось, не было никаких призраков. Всему виной оказался незнакомец, который всё это время незаметно от хозяев жил в их доме, скрываясь на чердаке и выходя оттуда по ночам когда все спали и по утрам, когда все были на работе. И пока никого не было дома, этот незнакомец незаметно подъедал продукты в холодильнике, пользовался ванной, смотрел телевизор, рылся в личных вещах хозяев дома и изучал их жизнь. И тут воображение Райли начало играть с ней злую шутку. А вдруг в нашем доме тоже кто-то живёт? Головой Райли понимала, что поверить во что-то мистическое можно было только по настроению. Но вероятность того, что в её собственном мог проживать кто-то помимо мамы с папой, кто-то, кто скрывал от них своё присутствие, пугало. А ведь это могло оказаться правдой с куда большей вероятностью, чем какие-то призраки, которых и вовсе не существует. Во время рекламы по телевизору, Райли взяла смартфон и начала искать в интернете информацию о подобных случаях, надеясь, что такого не бывает. Это просто моё воображение. Разыгралось… Но, зайдя в интернет, её худшие опасения оправдались. Как оказалось, такая практика реально существовала, а люди, которые в силу своего финансового положения, предпочитали незаметно проживать в чужой недвижимости, назывались “сквоттерами”, “тихими жильцами” или “незаметными квартирантами”. Райли потеряла счёт времени. Не обращая внимания на шум телевизора, она не могла отлипнуть от смартфона, который с каждой минутой обволакивал тревожной информацией. Райли нашла статистику по штатам и городам, после чего ей стало ещё хуже. На третьем месте по количеству случаев со сквоттерами оказался Сан-Франциско. Третье место… Райли принюхалась, как это делали главные герои в фильме. Незнакомый запах был первым знаком того, что в доме мог затаиться незнакомец. Затем Райли начала вспоминать случаи, когда её вещи оказывались не на своих местах, а еда, которая должна была быть в холодильнике, таинственно исчезала. И такие случаи реально были. Фантазия Райли разгонялась впереди её мысли. Чем дольше она читала об этих сквоттерах в интернете, тем становилось тревожней. Вдруг с кухни донёсся звук. Лязг. Он тут же оборвался, словно это была чья-то ошибка, которую кто-то быстро исправил. Наступила тишина. В этом звуке было что-то чужеродное, неправильное. И оно пробралось прямо к сердцу, оставив на своём пути ледяной след, от которого мурашки побежали по коже. Райли почувствовала, как холод сковывает её пальцы. Что это было? Это был не звук упавшей ложки, а что-то иное, что не должно было существовать. Словно дом на секунду обнажил тайну, которая не предназначалась для ушей Райли. На первом этаже, как и во всём доме, свет был выключен. В гостиной, где Райли от страха закинула ноги на диван, единственным источником света оказался телевизор. И хорошо, что сейчас на нём шла реклама и комната за этот счёт хорошо освещалась, правда, всё что было за её пределами, покрылось мраком. Райли хотела включить свет в гостиной, но для этого нужно было встать с дивана, пройти пару метров в полной тьме и нажать на кнопку в коридоре. Но после странного звука с кухни, ей это было не по силам. Она даже боялась опустить ноги на пол, думая, что её в ту же секунду сможет кто-то схватить. Райли чувствовала себя на этом диване, как на островке безопасности, с которого теперь нельзя было сойти. Райли медленно взяла пульт телевизора и нажала на кнопку полного выключения звука, чтобы понять, что это было. На кухне тишина. На втором этаже тоже. Судя по всему, мама с папой уже уснули. Весь дом оказался во тьме и только телевизор беззвучно менял картинку за картинкой, отбрасывая яркий свет и рисуя повсюду длинные тени. Обычно Райли не боялась темноты и могла спокойно перемещаться по дому без света, когда спали родители. Но после фильма, статей о сквоттерах в Сан-Франциско и странного звука с кухни, воображение девочки разыгралось настолько, что к ней вернулся давний страх, когда было страшно даже свесить ногу с дивана. А вдруг он на нашей кухне? Захотел поесть и думал, что все спят? — Кто здесь? — вдруг спросила Райли вслух, чтобы услышать свой голос и разрядить обстановку. Но легче от этого не стало. Никто не ответил. Райли вытянула голову и посмотрела через прихожую на кухню. Из-за того, что экран телевизора освещал её лицо, сложно было разглядеть, что скрывалось за пределами в гостиной. Вскоре глаза начали привыкать к темноте, и Райли почувствовала странный холодок, пробежавший по спине. Чтобы разогнать это напряжение, девочка потянулась, разминая плечи. Что-то было не так. Было слишком тихо. Взгляд перешёл с кухни на прихожую, за тем снова на кухню, которая едва виднелась сквозь арку, куда свет практически не проходил, за исключением слабого отражения телевизора. И тут Райли увидела нечто ещё. Рядом с холодильником в самом углу, где свет был особенно скудным, стояло нечто тёмное. Высокая неподвижная фигура, напоминающая человека. Длинные, вытянутые очертания, словно руки, свободно свисали вдоль тела. Даже в темноте фигура казалась темнее всего вокруг, будто она впитывала свет. Это реально? Райли ощутила, как её дыхание участилось. Она несколько раз моргнула, надеясь, что это просто игра теней, но фигура оставалась там. Она не двигалась, не издавала ни звука. Райли с трудом сглотнула и выдохнула. Её взгляд не отрывался от силуэта, а голова становилась тяжёлой. Неужели оно реально? Или это моё воображение? Секунды растягивались одна за другой. Райли казалось, что она слышала собственное сердцебиение – глухие удары заполняли тишину гостиной. Она струдом заставила себя отвести взгляд немного в сторону, но силуэт не пропал. Там ничего нет! Мне показалось! Попытки Райли убедить себя в том, что воображение сыграло с ней злую шутку, были тщетны. Она не смогла заставить себя в это поверить. Тень продолжала неподвижно стоять на кухне, и что-то в ней было неправильным. Слишком тёмная, слишком статичная. Райли снова посмотрела на фигуру. В глубине её сознания зашевелилась странная мысль: “Оно смотрит на меня”. Райли попыталась отвести взгляд, но не смогла. Её глаза словно прилипли к силуэту. Она ожидала, что фигура вот-вот двинется, сделает шаг вперёд, или может быть наклонится, шевельнёт рукой или свесит голову. Но ничего не происходило. Абсолютная неподвижность пугала даже больше, чем любое его движение. Может это пальто? Хотя откуда на кухне пальто? У нас никто в семье не носит пальто! Пытаясь найти рациональное объяснение видению, Райли становилось только хуже. Каждая клеточка её тела была в напряжении. Желудок сжался в ледяной узел, а пальцы стали влажными от пота. Райли потеряла счёт времени. Пока она сидела на диване и глядела на этот тёмный силуэт, её мышцы начали болеть от напряжения, и вдруг она заметила, что практически перестала дышать, и всё из-за того, что боялась спровоцировать “существо” на кухне. Наконец Райли заставила себя моргнуть. Когда её глаза открылись, фигура была всё ещё там, но что-то изменилось. Казалось, что она стала ближе. Совсем немного, но ближе. Оно подходит, когда я моргаю? Райли сомневалась, что она сможет вытерпеть ещё секунду этой неподвижности, и вдруг её желание забежать в прихожую и включить свет, перебороло парализующий страх. Сжав зубы, она поднялась с дивана. Адреналин захлестнул её так, что она почти не осознавала, как её ноги коснулись пола. Встав в полный рост Райли вспомнила, что можно было просто включить фонарь на смартфоне, но было уже поздно. Она двигалась машинально. Её взгляд по-прежнему был прикован к тёмной фигуре. С каждым шагом казалось, что тёмный силуэт вот-вот двинется навстречу и издаст истошный звук. Но он оставался неподвижным. Казалось, что вместе с движением Райли, медленно поворачивалась его голова, чтобы не упускать девочку из вида. Когда Райли достигла выключателя в прихожей, её рука зависла на мгновение. Пальцы дрожали так, что она боялась, что промахнётся по кнопке. Но, собрав всю волю в кулак, она рывком щёлкнула выключателем. Яркий свет вспыхнул, наполнив прихожую и кухню жёлтоватым свечением. Райли на мгновение зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, её взгляд метнулся к месту, где стояла фигура. Ничего. Никакого силуэта. Там был только холодильник, чья поверхность безмолвно отражала свет лампы. Райли застыла. Она обвела взглядом всю кухню, затем прихожую. Всё выглядело нормально. Никаких теней, никаких странных очертаний. Она медленно зашла в кухню чтобы убедиться. Холодильник стоял на своём месте, рядом с ним ничего не было. Но даже тогда Райли не могла отделаться от чувства, что что-то не так. Она тронула поверхность холодильника, будто это могло что-то доказать. Холод металла коснулся её пальцев, но ничего необычного не произошло. Райли тяжело выдохнула, не осознавая, что всё это время задерживала дыхание. Вот видишь… н-ничего там не было! Голос в её голове дрогнул, но звучал увереннее, чем она чувствовала себя внутри. — Идиотка, — выругалась Райли, пытаясь этим себя подбодрить. Она подошла к дивану в гостиной, выключила телевизор, взяла смартфон и вернулась в прихожую. Всё это время она осознавала, что её взгляд мельком сколькит по кухне, ожидая, что сейчас произойдёт что-то плохое. Её разум убеждал в том, что это была всего лишь тень или плод воображения. Но глубокий, примитивный страх всё ещё не отпускал. Райли решила больше не смотреть в сторону кухни и сию секунду подняться в свою комнату, чтобы это наконец закончилось. Свет в прихожей она решила оставить включённым – да, за это родители спасибо утром не скажут, но без света подниматься наверх сейчас было невозможно. Райли уже придумала, что на утро можно было состроить из себя дурочку и сказать, что просто забыла выключить свет и всё. Не сознаваться же, что она навоображала всякое и струсила из-за какого-то фильма, который даже не был ужасами. Какая же я идиотка… Райли остановилась у основания лестницы и посмотрела наверх, где теплый свет из прихожей растворялся в мягкой темноте второго этажа. Её рука непроизвольно сжала деревянный поручень, и она, собираясь с духом, глубоко вдохнула. Вперёд! Райли начала подниматься. Ступени под её ногами едва слышно поскрипывали, а каждая тень от мягкого света из прихожей, падающая на стену, казалась странно живой. Ощущение, что кто-то следит за ней, становилось сильнее с каждым шагом. Райли почувствовала, как её кожа покрывается мурашками, и холодный воздух будто сгустился вокруг неё. На середине лестницы Райли внезапно остановилась. Что-то не так. Её разум подбрасывал всё новые мысли. А что, если оно всё-таки пошло за мной? А что, если я сейчас повернусь и увижу его на лестнице, прямо за моей спиной? Стараясь подавить страх, Райли медленно, очень медленно обернулась через плечо. Её глаза вцепились в пространство у подножия лестницы. Там, внизу, всё выглядело так же, как раньше: прихожая была залита светом, холодильник скрывался где-то на кухне за стеной. Ни малейшего признака движения. Ничего. Сделав тяжёлый вдох, Райли не почувствовала облегчения. Она заставила себя снова повернуться к лестнице и продолжила подниматься, стараясь игнорировать тот ужасный зуд в затылке, как будто кто-то стоял внизу и смотрел ей в спину. Шаг, ещё шаг, ещё один. Райли начал раздражать её взволнованное дыхание, которое казалось слишком шумным в этой угнетающей тишине. Когда до верхней ступеньки оставалось совсем немного, Райли снова замерла. Почему так тихо? Разве дом обычно настолько бесшумен? Не выдержав страшных картин, что подбрасывало ей воображение, Райли резко развернулась, её рука вцепилась в поручень так сильно, что ногти больно впились в ладонь. Её взгляд метнулся вниз. Свет в прихожей был всё так же включён, освещая каждый уголок. Там никого не было. Но Райли казалось, что тени стали длиннее, гуще. И хотя она снова не увидела ничего подозрительного, это ощущение – пристального взгляда, жгущего ей спину, никуда не исчезло. Напротив, оно становилось всё сильнее. Ей казалось, что если она задержится ещё хоть на секунду, то что-то выйдет из этих теней, что-то медленно начнёт подниматься по ступеням к ней. И тут она бросилась наверх, уже не пытаясь сдерживать своё беспокойство. Рывком схватившись за дверную ручку своей комнаты, она распахнула дверь и влетела внутрь, закрыв её за собой так быстро, что из-за хлопка у неё заложило уши. Райли прижалась к двери спиной, стараясь унять учащённое дыхание. И только тогда, в этом крошечном безопасном пространстве, где лампа на тумбочке освещала комнату, Райли позволила себе поверить, что, возможно, всё это действительно было игрой её воображения. Но даже когда она легла в свою кровать и спрятала под одеялом всё, кроме головы, её взгляд снова и снова скользил к щели под дверью, будто ожидая, что что-то тёмное и беззвучное появится там, за порогом.

***

Входная дверь резко распахнулась и ударилась о стену, раздав по всему павильону оглушающий громкий звон. — Что здесь происходит?! — у входа появилась разъярённая Паула и начала быстро приближаться к режиссёру кошмаров. — Какого чёрта, Джиджи?! Вы даже не успели запустить сон, как мне уже названивают из Головного Отдела! Эд стоял в декорациях кухни и спрятал камеру грёз за спиной. Надеясь, что Паула его не заметит, он медленно начал перемещаться вдоль стен, чтобы незаметно покинуть площадку и слиться со съёмочной группой. — Кто названивает? — невозмутимо спросила Джиджи, не вставая с режиссёрского стула. — Если это Страх, меня это не интересует. — Да, это Страх! — призналась Паула, подойдя к Джиджи. — Он говорит, что вы перебарщиваете! — Передай ему, чтобы шёл к чёрту. Этот несчастный трус даже счастливых снов боится. — Нет, Джиджи, это был не простой разговор. Мне устроили выговор! Нельзя пугать Райли фантазиями в реальности, особенно в детстве. Это может плохо кончиться. Оставь грёзы для других, хорошо? — Да-да, — безынтересно ответила Джиджи. — Я не шучу! Ты же помнишь, что Райли должна обрабатывать кошмары после того, как проснётся? Нельзя переносить кошмары в реальность! — Да-да… — Где камера грёз? — Паула резко переключилась на съёмочную группу, выстроившуюся вокруг кресла режиссёра. Все в непонятках пожали плечами, но вдруг послышался голос Эда, который секунду назад смешался с толпой: — Вот, — сказал он и сделал шаг вперёд. Паула быстро выхватила камеру грёз у него из рук и сказала: — Больше у меня её не просите! И помните, я слежу за вашим сном! Не наделайте глупостей! На этом разговор закончился. Паула молча покинула павильон и громко хлопнула дверью, оставив съёмочную площадку с оглушительным эхом, которое медленно стихло, после чего воцарилась неловкая тишина. Эд решил разорвать молчание своим лаконичным комментарием: — Чудесно. Вдруг на мониторе послышался шум стрелки, медленно передвигающейся с “бодрости” на “сон”. Съёмочная команда по привычке забегала из стороны в сторону, пытаясь занять свои привычные места, хотя от них ничего и не требовалось. — Без паники! — сообщила в грамофон Джиджи. — Сегодня вы можете расслабиться, потому что на съёмочной площадке работаем только я и мой ассистент, — она спрыгнула с кресла режиссёра и добавила: — Эд, идём за мной. Все остальные просто смотрите, как это делается. Джиджи подошла к съёмочной площадке, поднялась по лестнице на второй этаж, имитирующий комнату Райли, встала позади кровати, где лежала скованная цепями камера и вставила в неё фильтр искажённой реальности. — Эд, ты где? — спросила Джиджи, потеряв ассистента из виду. — Я здесь! — донёсся голос Эда с первого этажа. — Мне подниматься к тебе? — Нет, стой там, у ступенек. Возьми силуэт и слушай меня внимательно…

***

Перед сном Райли долго не могла уснуть. Мысли о сквоттерах провоцировали воображение настолько сильно, что ей представилось, как один из “тихих жильцов” прямо сейчас наблюдал за ней через маленькую щель в потолке. Если логика ещё могла откинуть вариант с призраками, то случай с незнакомцами, скрывающимися от хозяев на чердаках и в стенах, мешали отбросить такую вероятность. Ведь это реально могло быть, и никакой логикой здесь уже не отвертишься. Но через некоторое время мысли Райли смогли неосознанно переключиться на отстранённую тему, затем начали прыгать по воспоминаниям с темы на тему, и к тому времени глаза наконец-то сомкнулись и погрузили Райли в сон. Так ей казалось… Вскоре глаза открылись сами собой. В комнате что-то определённо изменилось. Стало темно? Я засыпала с включённым светом, я помню! Райли посмотрела на тумбочку, где стояла лампа в виде трёх скрещенных хоккейных клюшек, но там было пусто. Теоретически лампа могла упасть на пол и разбудить Райли, но на полу её тоже не было. Лампа пропала. Исчезла. Как это могло случиться? Комната утопала в густой тьме, тишина казалась оглушающей. Райли почувствовала, как сердце вновь ускорило ритм и громко застучало в груди, словно там раздавался барабанный бой. Что-то не так! Ощущение тревоги, цепляющееся за разум, становилось сильнее, и каждая секунда в этой непроглядной темноте растягивалась до бесконечности. Райли повернула голову, чтобы убедиться, что дверь в её комнату закрыта. Но то, что она увидела, заставило её сердце остановиться на мгновение. Дверь была открыта. Райли совершенно точно помнила, как захлопнула её и проверила перед тем, как лечь в кровать. Но сейчас она была приоткрыта, словно кто-то тихо и осторожно её открыл. Райли невольно прищурились, вглядываясь в щель между дверью и косяком. Там, в темноте, она заметила движение. Едва различимый силуэт. Что-то тёмное и аморфное, словно оторванная тень, двигалось за дверью. Оно двигалось медленно, невероятно плавно, будто скользило по воздуху, поднимаясь всё выше, выше, выше, пока не заполнило собой весь дверной проём. И тут Райли почувствовала, как её тело каменеет. Она хотела повернуться, спрятаться под одеялом, но её руки и ноги будто приросли к кровати. Она не могла двигаться. Паника охватила её, как холодный прилив, сковывая разум и тело. Её дыхание участилось, превращаясь в короткие и тихие вдохи, словно она боялась, что любой звук выдаст её присутствие. Силуэт остановился в дверном проёме. Он просто стоял там, неподвижный, но его безликая тьма была настолько осязаемой, что казалось, она наполняла всю комнату. Райли пыталась разглядеть хоть что-то: черты лица, очертания одежды, хотя бы намёк на то, что это могло быть. Но всё, что она видела, это глубокую тьму, замершую в дверях. И вдруг оно двинулось снова. Плавно, как туман, силуэт заплыл в комнату и начал приближаться к её кровати. Райли почувствовала, как по её телу пробежала волна ледяного ужаса. Она хотела закричать, позвать на помощь, но её горло будто сдавило невидимой рукой. Она открыла рот, но ни один звук не сорвался с её губ. Силуэт продолжал двигаться, не касаясь пола. Взгляд Райли был прикован к нему. Она не могла отвести глаз. Это было сильнее её, словно неведомая сила держала её голову неподвижно, заставляя смотреть, как тьма приближается. Её тело дрожало, и холодный пот струился по вискам. Силуэт вновь остановился. Теперь он стоял рядом, всего в нескольких шагах от кровати. Его неподвижность была настолько пугающей, что казалось, будто время остановилось вместе с ним. Райли слышала только шум своего дыхания и громкий стук сердца. Она не знала, что это. Она не знала, чего оно хочет.

***

Съёмочная команда с интересом наблюдала за процессом, пока Джиджи вдруг громко не озвучила следующее: — А теперь самое главное! Если вы дадите сейчас себя обнаружить, если вы хоть слово скажете, если вы дадите ей понять, что это сон, вы уволены! Вам ясно?! Толпа понимающе закивала, но без малейшего понятия о чём она говорила. Эду это не понравилось. Он сделал шаг вперёд и спросил: — Что ты собираешься сделать? — Вот что! Стоя позади кровати, Джиджи наклонилась к камере и вытащила из неё фильтр искажённой реальности.

***

Райли почувствовала, как слеза стекает по щеке. Её собственное тело перестало подчиняться. Вся её нервная система, казалось, отключилась, оставив её разум один на один с тем, что происходило перед ней. Но внезапно, словно проблеск света в тьме, её сознание ударило в голову: Это сон. Это просто сон! Сначала ей показалось, что осознание этого принесёт облегчение. Но оно только усилило её страх. Осознав, что это сон, она поняла и другое: в этом сне всё подчинено её подсознанию. Если она боится, её страх начнёт усиливаться, проявляться, становиться реальным. Силуэт, который до этого был просто аморфным пятном тьмы, начал меняться. Прямо на её глазах. Его очертания начали искривляться, словно его тело было сделано из чёрного дыма, извивающегося в воздухе. Внезапно из него начали появляться длинные, изогнутые конечности, напоминающие пальцы, которые были неестественно тонкими и скрученными, будто ветви мёртвого дерева. Эти "пальцы" тянулись к потолку, изгибаясь, направляясь к ней, как если бы тьма пыталась заключить её в свои холодные объятия. Голова силуэта тоже изменилась. Теперь вместо безликой пустоты Райли видела что-то похожее на маску, блестящую, без глаз, но с жуткой, ухмыляющейся улыбкой. Эта улыбка была искревлённой и неестественной, что пугало ещё сильнее. У него нет глаз, но оно смотрит прямо на меня. Райли попыталась закричать, но её горло было словно сковано железным обручем. Её губы дрогнули, но не смогли издать ни звука. Она попыталась двинуть рукой, но её мышцы будто отказались работать. Паника охватила её, разрастаясь бурей внутри её головы. Пожалуйста, шевелись! Шевелись же! Её мысли кричали, но тело оставалось неподвижным. Слёзы начали наполнять её глаза, застилая силуэт мутной пеленой. Но даже это её не спасало, потому что она всё ещё видела его. Райли чувствовала, как её сердце колотится так сильно, что вот-вот вырвется из груди. Я должна что-то сделать! Я должна проснуться! Её разум метался, как птица в клетке, не находя выхода. С каждой секундой её паника становилась всё сильнее. Она начала задыхаться, будто сам воздух в комнате пропитал эту тьму, заполнив её лёгкие. Почему я не могу кричать?! Почему я не могу двигаться?! Её внутренний голос почти сорвался на визг. Это не может быть просто сон! Я УМРУ! Силуэт начал медленно наклоняться к её кровати, его длинные, уродливые конечности начали вытягиваться в её сторону. Он больше не был просто пугающим — он был олицетворением всего её страха, всей её беспомощности. Райли чувствовала себя крошечной, сломленной. Она не могла бороться, не могла убежать, не могла даже закрыть глаза, потому что они, как назло, оставались широко распахнутыми, впитывая весь этот кошмар. Я умру от страха! Я умру от страха! Я умираю! Помогите! Я умираю! Райли оставалось лишь смотреть на силуэт, будучи при этом парализованной, с ощущением, что время замерло, растянулось в бесконечную петлю ужаса. Она была уверена, что это сон. Только сон. И вдруг что-то начало меняться. Детали вокруг – мягкость одеяла, холодный воздух комнаты, чуть заметный скрип кровати под весом Райл. Всё это начало ощущаться слишком реальным. А может… это не сон? Райли сосредоточилась на своих пальцах, пытаясь двинуть хотя бы одним. И вдруг… почувствовала их. Чувство было болезненным, как если бы её тело сопротивлялось самому себе. И в тот же миг внутри неё всё замерло. Это был не сон. Силуэт реален. Он здесь. С ней. И тут разум Райли сжался, как пружина, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Монстр стоял на пороге комнаты, его жуткие конечности извивались, словно змеи, стремясь дотянуться до неё. Его ухмылка, которая раньше казалась иллюзией, теперь выглядела пугающе настоящей. Райли чувствовала, как пот катился по её вискам, как её сердце бешено колотилось, словно молот в груди. Её дыхание стало таким быстрым, что она начала задыхаться. И тогда, глубоко внутри, что-то вспыхнуло – отчаянное желание кричать, разорвать этот ужасный момент, вырваться из пут страха. Она чувствовала, как это желание пробивается сквозь паралич, как её мышцы начинают сопротивляться. Райли сжала губы, напрягая горло, и внезапно из неё вырвался крик – не просто крик, а что-то первобытное, животное, пронзительное. Этот крик был настолько громким и обезображенным, что разорвал само пространство вокруг. Её голос звучал чужим, искривлённым паникой и болью. Он был настолько мощным и пугающим, что Райли испугалась самой себя. Она почувствовала, как её собственный голос пронзает уши, словно острые иглы. Этот крик был не просто зовом о помощи – он был воплощением ужаса, бессилия и страха перед неизвестным. Райли почувствовала, как её тело резко возвращается к жизни, будто разорвав путы паралича. Она резко дёрнулась, села в кровати и обхватила себя руками, дрожа всем телом. Её лицо было всё в слезах, а дыхание прерывистым, как у человека, только что выбравшегося из воды. Через мгновение в дверь с грохотом ворвались её родители. Свет в коридоре залил комнату, и мама с папой кинулись к её кровати. — Райли! Что случилось?! — мама обняла её, почувствовав, как девочка дрожит. Папа метнулся к двери, выглядывая в коридор, явно ожидая увидеть кого-то или что-то, что могло причинить вред его дочери. Райли сидела, сжимая в кулаках простыню, не в силах говорить. Её горло болело от крика, а в ушах всё ещё звучал его отголосок. Она попыталась что-то сказать, но из её уст вырвался только слабый всхлип. Он был здесь… он был… здесь…

***

Джиджи спустилась по лестнице на съёмочную площадку, взглянув на ошарашенную толпу и довольно выпалила им в лицо: — Выкусили?! Монитор сна указывал на стрелку “бодрствования”, а из колонок медленно затихал плачь Райли. — Ты – чудовище! — выкрикнул кто-то из съёмочной группы и толпа положительно закивала. — Понимаю, что это не комплимент, но благодарю, — довольно ответила Джиджи и добавила: — Но не бойтесь, вы меня здесь больше не увидите. Я увольняюсь. — Как увольняешься?! — подбежал Эд, выронив из рук картонку с тёмным силуэтом. — Тогда зачем всё это было сделано? Зачем ты напугала Райли?! — Во-первых, — она ткнула Эду пальцем в грудь, — потому что это моя работа, и я с ней справилась замечательно! Во-вторых, потому что вы посмели сомневаться во мне. Да-да, каждый из вас. Думаете, я не слышу, как вы шушукаетесь за моей спиной? Как же было приятно вас поставить на место! И в-третьих, Паула меня в любом случае уволит, потому что я думаю о себе, а не о Райли. И это – моя профнепригодность, — Джиджи с грустной улыбкой сняла с себя наушники и положила их на кресло режиссёра. — И нет, я не жалею об этом. Просто… вы меня все раздражаете, ясно? Надеюсь, мы больше с вами не увидимся. — Постой! — крикнул Эд, надеясь, что она одумается, но Джиджи оттолкнула его и пошла в сторону чёрного выхода. Никто из команды не смел её остановить. Даже Эд. Оставалось лишь ждать, как через считанные секунды Паула вломится в павильон, чтобы обрушить на Джиджи всю свою ненависть. Но её здесь уже не будет. Дверь чёрного хода тихо захлопнулась.

***

Через полчаса Эд был вызван “на ковёр”. Он оказался посреди большого зала для совещаний, где в центре стоял длинный стол, вокруг которого было множество кресел. И каждое из этих кресел было занято режиссёрами, продюсерами, сценаристами. Но никто из них не смел говорить, кроме Паулы, допрашивающей кресло напротив, в котором сидел Эд. — Где она?! — спросила Паула на повышенных тонах. По её голосу было слышно, что она сдерживалась, чтобы не перейти на крик. — Не знаю, она ушла, на звонки не отвечает, — спокойно ответил Эд. Его не пугала сама Паула, поэтому весь этот непонятный сбор ему казался смешной показухой. — Ты знал, что она собиралась это сделать?! — Нет, она мне ничего об этом не говорила. Я узнал по факту вместе со всей съёмочной группой. — Зачем она это сделала?! — Чтобы самоутвердиться за счёт всех, кто сомневался в ней. — И это по твоему нормально? — Да какая разница, что я считаю нормальным? Кому вообще важно моё мнение? — Оно важно мне, потому что я решаю, что с тобой делать. Если выяснится, что ты был с ней заодно, тебе это дорого обойдётся. — Послушай Паула, всё что я сделал для неё, это раздобыл страх из Подсознания, который очень в тему лёг на происходящее в реальности. Всё. В углу зала, где стояла съёмочная группа Джиджи, вдруг кто-то выкрикнул: — Неправда. Он ещё принёс цепи, чтобы приковать камеру Райли к кровати! Взор каждого кресла сначала переметнулся в сторону съёмочной группы, потом вернулся на ассистента Джиджи. — И что?! — возмутился Эд. — Я должен выполнять указания режиссёра. — Если это не угрожает самосознанию Райли, — подметила Паула. — Слушай, — Эд со злостью сжал кулак в воздухе и с трудом поборол желание ударить им по столу. — Если ты хочешь меня напугать – не выйдет. Если хочешь меня выставить виноватым – пожалуйста. Вот только ты, как и все в этом зале, прекрасно знаете, что за то, что происходит на съёмочной площадке, отвечает режиссёр своей головой. Поэтому хватит меня кормить этими угрозами. Если хочешь уволить, так и сделай. — Иди, ищи Джиджи! — не сдержалась Паула, указав на дверь. — И чтобы без неё не возвращался, понял?! — Она сказала, что ты её уволишь за профнепригодность, поэтому ушла. Скорее всего её нет в Студии Сновидений. Где мне её искать? — Меня это не волнует! — Паула махнула рукой в сторону выхода. — Зени, выведи его отсюда! Зени подошёл к креслу напротив. Эд не стал его дожидаться, поднялся с кресла, кинул прощальный взгляд на Паулу и всех, кто сидел за столом, и вышел из зала. Зени пошёл за ним следом, нагнал его на улице и спросил: — И куда ты идёшь? — К выходу, — спокойно ответил Эд, не взглянув на Зени. — С территории? — Угу. — И зачем? — А тебе то зачем знать? — Эд взглянул на Зени, будто оценивая его. — Ты теперь всюду будешь за мной хвостом ходить? — Пока ты на территории студии, да. Паула велела за тобой присматривать. — Прекрасно, — довольно сказал Эд. — Это ненадолго. Вскоре они оказались у главных ворот Студии Сновидений, за которыми открывался пейзаж на просторы разума Райли. — Слушай, — Эд подошёл к охраннику, который засыпал в своей будке. — Ты случайно не видел здесь Джиджи? Охранник поправил фуражку и с сонным взглядом выглянул из окошка. — Такая маленькая, розовая и с заколкой черепа на волосах? — уточнил охранник. — Угу. — Да, минут пять назад ушла, держа в руках коробку с вещами. Её уволили? — Твою ж мать! — не сдержался Эд. Ничего не ответив охраннику, он обогнул шлагбаум, вышел за пределы территории студии и посмотрел на простирающийся перед ним пейзаж. — Неужели она и вправду ушла? — Обидно, — прокомментировал Зени, оставшись стоять у ворот. — А тебе то что? — недовольно спросил Эд. — Ты с ней не общался. — Да мне то всё равно. Вот только Паула не хотела её увольнять. Она хотела поговорить с ней. — Не хотела увольнять? — удивился Эд. — Почему это? — Потому что сонный паралич повышает самопознание, устойчивость к страху, развивает эмпатию и осознание силы поддержки родителей. — Что ты несёшь? Откуда ты это знаешь? — Печаль сказала. У неё был созвон с Паулой. Это, конечно, не говорит о том, что сонный паралич полезен. Всему нужен баланс. Но, Печаль рассказала, что родители правильно на это отреагировали и объяснили Райли суть случившегося. Это не оправдывает поведения Джиджи, но если она не против вернуться, Паула хотела бы дать ей шанс, потому что никто другой, как твоя начальница не умеет так филигранно пугать Райли и при этом не испытывать за это чувство вины. — То есть Паула хочет, чтобы Джиджи осталась? — переспросил Эд ещё раз. — Да. Поначалу она, конечно, хотела уволить её, но после созвона с Головным Отделом, передумала, — Зени подошёл к Эду и с сочувствием положил руку на его плечо. — Поэтому если встретишь Джиджи, передай ей чтоб она возвращалась. После этих слов Зени вернулся обратно на территорию студии и ушёл в сторону главного офиса. Эд не знал что делать и куда идти. Он прислонился к арке Студии Сновидений с золотыми воротами, и уставился на открывшийся перед ним пейзаж. Бесконечные просторы колонн воспоминаний маячили на горизонте. Розовая земля под ногами покрылась блестящей текстурой, словно состоящей из миллиона сверкающих частиц. Голубое небо было окрашено в пастельные тона: розовый и сиреневый, создавая атмосферу, напоминающую закат или раннее утро. По всему небу переплетались светящиеся линии, передающие по своим сетям воспоминания Райли. Эд задумался о том, что где-то там наверху сейчас могли перемещаться ужасные воспоминания о сегодняшней ночи. А ведь их запустил кто-то из Головного Отдела, где день за днём нужно было принимать нелёгкие решения. Работа в Головном Отделе казалось Эду слишком сложной и ответственной. Ему больше по душе было надеяться на чутьё начальства, даже если это шло вразрез его убеждений. Поэтому Эд никогда не стремился занимать роль режиссёра. Ему нравилось быть на своём месте – помощником чужих амбиций, и поэтому его всё устраивало. — Что это? — спросил Эд вслух. Его мысли сбило странное движение вдалеке, где начинались ряды колонн воспоминаний. Присмотревшись получше, он увидел маленькую розовую точку – это была Джиджи. Эд сразу её узнал. Она шла не оборачиваясь, медленно отдаляясь от Студии Сновидений. Не успел Эд двинуться с места, как заметил – Джиджи обернулась, словно почувствовала его присутствие. Её лицо нельзя было разобрать, было слишком далеко, но по её движениям, по тому, как она замерла на месте, он понял, что она видела его. Возможно, она замерла в ожидании какого-то знака Эд не знал что делать. Он вспомнил о всех злых словах, что она наговорила в его сторону, в сторону съёмочной группы и самому начальству. Но она же сама ушла. Она осознала эгоистичность своего поступка, и это был хороший знак. Может она не такое чудище, которое она из себя строила? Нужно ли её вернуть после всего, что она сделала? Паула была не против, но будет ли это хорошо для Райли? Между Эдом и Джиджи простиралось большое расстояние, но они видели друг друга. Она бы заметила, помахай он рукой, зазывая её обратно. И она бы вернулась, если бы он подал знак. Он это чувствовал. Он это видел. Но он не знал как поступить. Эд стоял на распутье. Та самая ненавистная им ситуация с вынужденным выбором между двух крайностей, накрыла его с головой и требовала немедленного действия. Он мог молча вернуться обратно в Студию Сновидений и сказать, что не нашёл Джиджи. А мог вернуться вместе с ней. Время шло. Джиджи стояла всё так же неподвижно, а Эд понимал, что её ожидание не бесконечно. Ещё несколько секунд, и она могла отвернутся, поняв, что на этом их история заканчивается. Эд боялся. Он наблюдал за фигурой Джиджи, подсвеченной пастельными тонами, и чувствовал страх того, что её возвращение могло быть не тем, что заслуживала Райли. И это сомнение мешало сделать ему обдуманный выбор, но время было против него. В итоге он сделал выбор. Казалось, весь разум Райли застыл на месте, чтобы увидеть это: Эд сделал шаг вперёд, поднял руку так чтобы Джиджи точно это увидела, и поманил её к себе.