К чему приводит квиддич

Илья, аккуратно закрыв книгу по зельеварению, взглянул в окно. Лес вокруг Хогвартса был окутан туманом, и слабый свет утреннего солнца пробивался сквозь его густую завесу. Ему всегда нравились такие утренние часы, когда большинство студентов еще не проснулось, а замок дремал в полумраке. Но в этот раз, стоило ему выйти из библиотеки, как привычную тишину нарушил знакомый насмешливый голос. — О, смотрите-ка, наш доблестный гриффиндорец снова за учебой, — протянул Ермолаев, скрестив руки на груди. — Ты, случайно, не готовишься стать новым учителем зельеварения? Илья вздохнул, пытаясь удержать спокойствие. За последние несколько недель Саша не упускал возможности поддеть его. — У кого что болит. Зельеварение — не твоя сильная сторона, да? — спокойно ответил парень, игнорируя сарказм в голосе. Он старался не показывать, что такие замечания хоть как-то его цепляют. Саша лишь усмехнулся, подходя ближе. Он учился на шестом курсе, и явно уже успел заработать себе репутацию типичного слизеринского задиры. Рядом всегда стоял Влад Куертов, его лучший друг и верный союзник, который лишь загадочно улыбался, наблюдая за их словесной перепалкой. — Ну, разве мне обязательно быть мастером в этом? Я предпочитаю хитрость и ловкость, а не зубрёжку, — парировал он, а его голубые глаза с прищуром смотрели на Илью, словно он только искал повод еще раз его поддеть. Яцкевич молча пожал плечами, надеясь поскорее закончить эту беседу и уйти на занятия. Но тут из-за угла появился Андрей, его однокурсник и по совместительству близкий друг. — Всё никак не отстанешь от Ильи, да? — вмешался он, чуть приподняв бровь, кидая предупреждающий взгляд в сторону Сани. Тот сделал вид, что задумался, затем усмехнулся, поджав губы. — А что, разве нельзя немножко развлечься? — ответил он, и в его голосе послышались нотки беззлобного веселья. Влад, наконец, слегка похлопал друга по плечу, будто напоминая, что пора идти. — Саныч, оставь уже его в покое. Пошли, у нас дела есть, — произнёс он с улыбкой. Но когда Илья уже повернулся, чтобы уйти, он услышал тихий голос Саши: — До встречи, Яцкевич. На мгновение парню показалось, что в этих словах звучало нечто большее, чем простая насмешка. Он постарался стряхнуть это чувство, приписав всё своему воображению. Но в глубине души что-то ёкнуло. Слишком привычное, но такое притягательное сочетание — насмешка, скрывающая что-то чуть больше. Сам он давно понимал, что это не просто раздражение на издёвки парня — нет, внутри было нечто куда глубже. Просто он не хотел этого признавать. Не мог. Слизеринец всегда казался ему слишком ярким, уверенным, с присущим ему дерзким взглядом и резкими словами, которые одновременно подстегивали и будто бы не давали покоя. Иногда Илья ловил себя на том, что ему нравилось, когда тот подходил к нему в коридорах или придумывал очередную колкую фразу. Как будто такое внимание в его сторону льстило. Эти моменты, наполненные легким напряжением и их постоянной перепалкой, стали привычной частью его повседневной жизни в Хогвартсе, и Илья чувствовал, что скучал бы, если бы однажды Сане вдруг надоело его поддевать. Андрей, заметив, как взгляд Ильи задержался на удаляющемся силуэте, легонько подтолкнул друга в плечо. — Слушай, ты чего завис? Неужели это правда задело? — с лукавой улыбкой спросил он, но в глазах мелькнуло недоумение. Андрей был его лучшим другом и не раз подшучивал над всей этой «враждой», подозревая, что за этим кроется нечто большее. Илья отвел взгляд, постаравшись скрыть истинные чувства, и пожал плечами. — Ничего особенного, просто задолбался с его вечными подколками, — он кивнул Андрею, слегка улыбнувшись. — Ладно, увидимся позже. Он направился к следующему уроку. Ему нужно было собраться с мыслями и хоть немного сосредоточиться, прежде чем снова окунуться в очередной поток теории. Идти по коридорам Хогвартса Илья любил — это напоминало прогулку по старинному лабиринту, где каждый угол хранил свои тайны. Но сегодня его мысли были заняты совсем другим. Он потёр виски, пытаясь выбросить из головы образ парня, и ускорил шаг, чтобы успеть занять своё место до начала урока. Проклиная себя за то, что снова позволил Саше поселиться в своих мыслях, Илья тихо зашел в класс и сел на привычное место рядом с Лёшей — единственным слизеринцем, с которым он умудрился завести дружбу. — Наконец-то, ты где пропадал? — шёпотом бросил Лёша, покосившись на преподавателя, который уже что-то записывал на доске. — Думал, ты опять завис в библиотеке. — Долго объяснять, — отмахнулся Илья, доставая пергамент и перо. Друг лишь усмехнулся, но, как обычно, не смог надолго удержаться от разговора. — Знаешь, что мне Парадеев выдал? — тихо начал он, быстро сверяясь с конспектом, будто так можно было скрыть свой болтливый настрой. Яцкевич, стараясь не выдать своего раздражения, слегка кивнул, притворяясь, что внимательно слушает. Но мысли всё равно ускользали, возвращаясь к утреннему разговору. — И вот, представь, — взволнованно продолжал Алексей, шепотом, чтобы не привлечь внимания учителя, — он тогда мне говорит: «Да ты, наверное, в жизни такую комбинацию заклинаний не повторишь!» Ну и я, конечно, обиделся. А потом Санёк — всё-таки извинился. Это же редкость для него! Парень усмехнулся, краем глаза поглядывая на преподавателя, который что-то объяснял у доски. — Да-да, Лёх, редкость, — пробормотал он, ловя себя на мысли, что слышал эту историю уже раз пять. Но Лёшу это не остановило. Он начал описывать, как однажды они с Парадеевичем соревновались на тренировке, кто быстрее соберет всё снаряжение, и как Парадеев специально замедлялся, чтобы дать ему фору. — Знаешь, у него это… что-то вроде фирменной улыбки, такой хитрой, когда он доволен, но скрывает это. Как же мне это в нем нравится, — говорил парень, сияя, словно проживая те моменты заново. — Ты бы видел, Илюх, у тебя тоже сразу бы поднялось настроение. Яцкевич, пряча улыбку, лишь кивнул. Он действительно был рад за друга, хотя слушать эти бесконечные истории о том, какой Парадеев замечательный и сколько у него трюков, иногда становилось утомительно. — Лёш, а тебе не надоело об этом говорить? — наконец прошептал Илья, не удержавшись. — Эй, я тебе рассказывал про тот случай, когда он подложил мне в зелье перца? — тут же оживился парень, совершенно проигнорировав вопрос. После урока парни вышли из кабинета, а Лёха продолжал говорить о своем любимом гриффиндорце, но на этот раз их прервали — впереди, как будто бы специально поджидая, стояли Саша и Влад. — О, как удачно, все вместе! — подмигнул Ермолаев, бросив короткий взгляд на Илью. В этот момент к ним присоединились и Парадеев с Данилой, явно что-то обсуждающие между собой. — Эй, ребята, собрание в полном составе, — весело отозвался Даня, хлопнув Парадеева по плечу. — Что, обсуждаете? — Ну, ничего особенного, — пробормотал Илья, пытаясь не встретиться взглядом с Сашей, который, как обычно, смотрел на него с лёгкой усмешкой. Парадеев, заметив их компанию, весело усмехнулся и тут же приобнял Леху, совершенно не стесняясь остальных. Парни уже даже не скрывали свои отношения. Признаться честно, Илья этому немного завидовал. — Лёш, ты всем рассказал уже, как я тебя вчера обыграл? — пошутил он, подмигнув остальным. Лёха покраснел, но отпрянул с ухмылкой. — Вообще-то, да, я как раз делился твоими подвигами, — заявил он, снова начиная рассказывать историю, которую уже слышал Илья. Саня, наблюдая за этой сценой, с ухмылкой наклонился к Илье и прошептал: — И как тебе, слушать про них всё это время? Яцкевич напрягся, но постарался ответить спокойно, не показывая, что близость Саши заставляет его сердце биться быстрее. — Терпимо. Главное — видеть радость Лёхи, — тихо ответил он, чувствуя, что щеки начинают предательски краснеть. — Какой ты у нас добрый, — Ермолаев ухмыльнулся, снова внимательно смотря на него. — Хотя, может, это просто маска? Илья почувствовал, как внутри всё сжалось. Он всегда говорил с ним так, будто знал о нём что-то, чего не знал даже он сам. Эти постоянные намёки, эта пронизывающая его взглядом манера держать дистанцию, которая на самом деле приближала, словно невидимая сеть. — Маски? Это уже по твоей части, — парировал парень, стараясь вложить в голос всю свою уверенность. Саша приподнял бровь, будто ожидал такой ответ, но вместо того чтобы огрызнуться, лишь усмехнулся. На мгновение его глаза блеснули чем-то мягким, почти тёплым, но тут же спрятались за привычной насмешкой. Илья уже собирался добавить что-то, но Влад подошёл к ним поближе, прервав этот обмен взглядами. — Эй, Санёк, осторожнее там, а то, боюсь, он тебя ударит, мало ли, — с явным сарказмом в голосе сказал Куертов, наблюдая за всеми с лёгким любопытством. — От гриффиндорцев, что угодно можно ожидать. — Ну ладно, ладно, — Саша сделал вид, что сдаётся, но взгляд его оставался цепким, будто он ждал, что Илья и на это даст ответ. Стараясь не выдать своих чувств, Яцкевич отвёл взгляд, надеясь, что разговор перейдёт на что-нибудь другое. Однако Ермолаев, словно решив продолжить игру, снова обратился к ребятам — Слушайте, — он сказал это мягче, чем обычно, его голос был почти дружелюбным, но в глазах горела всё та же искра. — А может, мы устроим состязание? Только не на словах, а на деле. Например, мини-турнир по Квиддичу? — Турнир? — Парадеев, который всегда соглашался на подобные авантюры, сразу приподнял бровь, заинтересованно смотря на Сашу. — Это как, дворовой матч? — Ага, две команды, гонцы, отбивающие, ну и всё как положено, — пояснил слизеринец, его глаза блеснули азартом. — Я за! — тут же отозвался Лёха, с горящими глазами глядя на остальных. — Я тоже, — подал голос Влад, ухмыляясь. — Только без бесполезных игроков. — Это ты на кого намекаешь? — не удержался Даня, насмешливо глядя на друга. — Не на тебя точно, — усмехнулся Влад, кивая на Лёху. — Тогда решено, — объявил Саша, снова кидая взгляд на Илью. — Ну что, Яцкевич, ты с нами? Или книжки важнее? Илья скрестил руки на груди, пытаясь казаться спокойным. — А почему нет? Вдруг вам нужен кто-то, кто умеет думать, а не только размахивать битой, — с вызовом произнес он, чем вызвал одобрительный смешок у Данилы. Саня усмехнулся, явно был рад тому, что его идея всех завела. — Ладно, чтобы не было обид, предлагаю делать жеребьёвку чтобы на команды разделиться. Согласны? Все закивали, уже оживлённо обсуждая правила и детали. Илья краем глаза наблюдал за Сашей, который выглядел особенно довольным. — Готовься, Илюша. Посмотрим, чего ты стоишь, — тихо бросил он, так, чтобы слышал его только он. — Надеюсь, ты не разочаруешься, — с легкой усмешкой ответил он. Илья не знал, что сильнее — волнение от предстоящего соревнования или странное, тёплое чувство, которое усиливалось каждый раз, когда он был рядом с парнем.

***

Солнце едва пробивалось сквозь облака, озаряя сверкающие кольца на квиддичном поле. В воздухе витало напряжение: два соперничающих состава игроков, мячи и разгорячённые взгляды. Всё, как полагается в настоящем соревновании. Саша был капитаном одной команды, Даня — другой. Каждый сражался за право называться лучшим, а остальные летали на своих мётлах, выкладываясь на полную. Влад с Лёшей азартно спорили на каждой остановке игры, пытаясь убедить друг друга, что «бладжер не засчитан», а Илья старался просто не потерять ориентир. — Яцкевич, ну двигайся быстрее! — гаркнул Саня, мчась мимо. Илья угрюмо кивнул, крепче сжав ручку метлы. Он не был уверен в своих силах, но не собирался быть слабым звеном. Мяч снова оказался в игре. Капитаны обеих команд выкрикивали команды, игроки ныряли и пикировали, бладжеры со свистом разрезали воздух. Илья сосредоточился, следя за квоффлом, но его внимание привлекли резко взлетевшие Саня и Даня, оба летевшие в сторону кольца на полной скорости. — Не дай ему пройти, Яцкевич! — крикнул Даня. Илья рванул вперёд, перехватывая мяч в последний момент. Его сердце бешено заколотилось, когда он мчался к противоположному кольцу. Воздух холодил лицо, но он ощущал прилив адреналина. Но внезапно… На его мётлу налетел бладжер, пущенный с невероятной силой. Удар был таким резким, что Илья потерял равновесие. Метла качнулась, и он начал заваливаться в сторону. Остальные игроки заметили это слишком поздно: Илья уже падал, с высоты добрых десяти метров. Саша заметил первым. — Дурак! — прорычал он, устремляясь вниз. Он разогнал метлу до предела, почти врезаясь в Илью, когда тот уже начал заваливаться в свободное падение. Его руки схватили парня за мантию, а затем за талию, подтягивая его ближе. — Держу! — выкрикнул Ермолаев, а его лицо застыло в напряжении. Их полёт завершился резким торможением всего в метре от земли. Саша крепко держал Илью, пока тот пытался отдышаться, всё ещё в панике. — Ты что, блять, делаешь?! — резко выдохнул парень, не отпуская Илью и сверля его глазами. Его голос был громче, чем у остальных, кто уже подбегал к ним. — Я… нормально всё, — попытался успокоить его Яцкевич, но тот не слушал. — Нормально?! — парень отпустил его руку, но тут же ухватил за плечи, оглядываясь, словно проверяя, цел ли он. — Ты понимаешь, как мог упасть? Что ты творишь? — Саш, да отстань ты, живой же, — вставил Влад, но тот лишь махнул на него рукой, не отводя взгляда от Ильи. — Серьёзно, всё в порядке, — тихо повторил Илья, смущённый неожиданной реакцией. — Не «в порядке», а спокойно сядь, — буркнул Саня, тоном, не терпящим возражений. Он осторожно помог ему подняться, но продолжал удерживать за руку, как будто боялся, что гриффиндорец снова рухнет. — Как в фильмах каких-то его поймал, — хмыкнул Лёха, пытаясь разрядить обстановку. Парадеев, который стоял неподалёку, усмехнулся, но сдержался от шуток. Алексей подсел поближе, внимательно осматривая Илью, словно подтверждая, что его друг действительно не получил серьёзных травм. — Всё, давай, парень, на ноги, — подбодрил он, протягивая руку, чтобы помочь Илье встать. Саша, нехотя отпустив его, всё-таки подстраховал с другой стороны, помогая Илье встать. Когда они оба поднялись, Ермолаев, заметив, что его волнение стало слишком заметным, быстро вернул себе привычный дерзкий вид. Он усмехнулся, скрестив руки на груди, и, чуть прищурившись, снова поддел Яцкевича: — Ну, может, на будущее тебе стоит больше времени на тренировках проводить, а не в библиотеке? А то ты летишь, как сова, которой завязали глаза. — Может быть, если бы ты мне показывал, как летать, я бы опытнее был, — ответил он, едва сдерживая улыбку. — Показывать? Это, конечно, лестно, но мне придется с тебя плату взять, — не удержался слизеринец, приподнимая бровь с напускной самоуверенностью. — Хотя ладно, на первый раз бесплатно. Считай, что тебе повезло. После возвращения в замок компания немного разошлась — Данила с Парадеевым решили наведаться в гостиную Гриффиндора, Влад и Алексей ушли в сторону подземелий Слизерина, а Илья направился в библиотеку. Илья, погружённый в мысли о недавнем инциденте и странной реакции Сани, направился в сторону пустого коридора. Он не успел пройти далеко, как услышал знакомый голос позади себя. — Эй, что, решили прогуляться в одиночку? — прозвучал саркастический голос Сани. Он, видимо, специально его догнал, хотя и старался держаться в своём обычном стиле. Илья, почувствовав лёгкое волнение, обернулся, делая вид, что удивлён. — С чего бы тебе вдруг переживать, иду в одиночку я или нет? — с лёгкой улыбкой ответил он, решив, что тоже не станет выдавать своих чувств. Ермолаев хмыкнул, но в его взгляде сверкнула искорка, и он, подойдя ближе, остановился напротив. — Просто хотел убедиться, что ты не врежешься ни во что, раз уж без меня никуда, — ответил он с ухмылкой, его взгляд всё ещё был дерзким, но Яцкевич уловил, как тот задержался на нём на чуть дольше, чем обычно. Илья, собравшись с духом, решил, что тоже не упустит возможности. — Вот как? Прямо не узнаю тебя, Ермолаев, — заметил он, прищурившись. — Обычно ты больше насмешки предпочитаешь, а тут такое внимание. Саня, чуть помедлив, изобразил равнодушие и снова усмехнулся, пытаясь вернуть привычную маску. — Я просто хотел посмотреть, справишься ли ты дальше без моей помощи, — сказал он, нарочито небрежно, хотя в голосе всё ещё слышалось еле заметное волнение. Но Илья знал, что за этой дерзостью прячется нечто большее. В глубине души он ощущал, что для него этот сарказм стал чем-то особенным, потому что за каждым острым словом скрывалось то, что не было произнесено вслух. — Слушай, — медленно начал Яцкевич, глядя прямо в глаза, — а ты вообще зачем тогда так спешил меня подхватить? Я ведь всего лишь немного потерял контроль над метлой. Саня на секунду напрягся, но тут же вернул на лицо свою привычную дерзкую усмешку. — Подумаешь, — пробормотал он, пожав плечами. — Просто не хотел, чтобы ты там размазался по земле. Ещё бы обвинения какие-то выслушивать от преподавателей… Илья не отвел взгляда, продолжая упорно изучать его выражение. — Правда? Ты бы так за любого бросился? — тихо спросил он, и в его голосе звучала не только настойчивость, но и едва уловимая надежда. Саша отвёл взгляд, явно не желая показывать, насколько его задел этот вопрос. Он пожал плечами, пытаясь держать равнодушный вид. — Ну… просто ты мне вечно под ноги попадаешься, — сказал он с притворной небрежностью. Илья, уловив, что слизеринец всё ещё скрывает свои настоящие чувства, подошёл чуть ближе, не отпуская его взгляд. — Просто скажи мне правду, — тихо произнёс он. — Ты ведь переживал за меня? Парень замер, и его саркастичная маска немного дрогнула. На мгновение между ними воцарилась тишина, в которой читалось больше, чем могли бы выразить любые слова. — Может, и переживал, — наконец тихо пробормотал Ермолаев, быстро отворачиваясь, но его голос звучал уже совсем по-другому — мягче, чем обычно. — Но тебе это знать ни к чему. Илья почувствовал, как у него забилось сердце — он даже не ожидал, что он признается, пусть и так неохотно. Это короткое «может, и переживал» прозвучало для него громче любых слов, разрушив тот барьер, который Саша так старательно возводил между ними своими подколами и шутками. — И вообще, может, ты хочешь поблагодарить меня за то, что я спас твою шкуру? Хотя, если подумать, ты и так мне обязан. — Обязан? — переспросил гриффиндорец, скептически приподняв бровь. — Это с каких пор спасение стало платной услугой? — Ну, скажем так, — Саша наклонил голову, глядя на него с напускной серьёзностью. — С меня кружка сливочного пива. Хотя… — он сделал вид, что задумался, и его лицо расплылось в хитрой усмешке, — может, обойдёмся чем-то более интересным. Илья фыркнул. Саша снова пытался перевести разговор в шутку, но напряжение в голосе выдало его больше, чем хотелось. — Например? Подписать контракт на вечное рабство? Или ты и так считаешь, что уже меня контролируешь? — язвительно заметил он, стараясь выглядеть уверенно. Саня приблизился на шаг, и их взгляды встретились. На долю секунды Яцкевичу показалось, что насмешка в глазах слизеринца исчезла, сменившись чем-то более мягким. — Нет, — тихо сказал Ермолаев, его голос прозвучал неожиданно серьёзно. — Я хочу знать, почему ты так легко отпускаешь всё, что я говорю. Почему не злишься. Почему вообще не реагируешь. Это как-то даже скучно. Илья не ожидал такого вопроса. Он на мгновение замер, растерянный прямолинейностью собеседника. — Может, я просто не хочу тратить время на бессмысленные конфликты, — наконец произнёс он, стараясь скрыть истинные эмоции. — Знаешь, у некоторых есть более важные дела. — Более важные? — Саня снова усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными. — Ладно, оставим это. Считай, что я просто решил проверить, всё ли с тобой нормально. В конце концов, ты всё-таки мой… — он замялся на мгновение, будто подбирая слово, но затем с лёгкой усмешкой закончил, — соперник. За этими словами явно скрывалось больше, чем просто желание поддеть. Он остановился на полуслове, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Саша смотрел на него с той же насмешливой полуулыбкой, которая одновременно раздражала и сбивала с толку. Но в его глазах сейчас мелькало что-то другое — тёплое, чуть неуловимое, словно он ждал, чтобы Илья сделал первый шаг. — Знаешь, ты иногда просто невыносим, — пробормотал Илья, но голос его дрогнул. — Это ты только сейчас понял? — с вызовом произнёс Ермолаев, но его тон был мягче, чем обычно. Илья выдохнул, понимая, что уже не может больше отступать. Всё это напряжение, все эти взгляды и намёки накопились в одну точку. В конце концов, сколько можно было избегать того, что давно стало очевидным? Прежде чем он успел передумать, Яцкевич шагнул и, не дав Саше времени на реакцию, приблизился и поцеловал его. Саня замер, не ожидая такого поворота, но в следующую секунду Илья почувствовал, как его руки осторожно легли ему на плечи, а губы ответили на поцелуй. Это было мягко, тепло и неожиданно естественно. Всё раздражение, все колкости вдруг исчезли, словно никогда и не существовали. Илья ощутил, как его сердце пропустило удар, а затем заколотилось с новой силой. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Ермолаев всё ещё смотрел на него так, будто пытался осознать произошедшее. — Ну, это… — выдохнул он, смущённо кашлянув, но в уголках его губ играла улыбка. — Должен признать, ты умеешь удивлять, Яцкевич. — Тебе не привыкать, — тихо ответил Илья, сам удивляясь своему спокойствию. Саня рассмеялся, этот смех был тёплым и искренним, совсем не таким, каким он обычно смеялся в компании друзей. — Ладно, признаю, на этот раз ты победил, — сказал он, слегка касаясь плеча Ильи. — Но, учти, это не значит, что я перестану тебя поддевать. — И не надо, — гриффиндорец чуть улыбнулся, чувствуя, как его щеки горят. — Мне это даже… нравится. — О, я так и думал, — Саша лукаво прищурился, а затем, быстро нагнувшись к его уху, добавил: — Но предупреждаю, теперь я буду раздражать тебя ещё больше. Илья тихо рассмеялся, качая головой, а затем, взглянув на Сашу, понял, что впервые за долгое время чувствует себя на своём месте. Саня отступил на шаг, будто стараясь восстановить своё обычное самоуверенное выражение, но его глаза всё ещё блестели странной растерянностью. Он провёл рукой по волосам и попытался взять себя в руки. — И что дальше? — спросил он, стараясь звучать спокойно, но голос его выдал — слишком тихий, почти неуверенный. Илья взглянул на него и вдруг почувствовал, как в нём поднимается волна решительности. Всё это время он привык быть тем, кто сомневается, кто прячется за словами и уклоняется от прямых действий. Но не сейчас. — Дальше? — повторил он, шагнув к парню так, что между ними осталась лишь пара сантиметров. — А дальше ты перестанешь прятаться за своими шуточками. Перестанешь делать вид, что ничего не чувствуешь. Ермолаев открыл рот, но, кажется, впервые в жизни не знал, что сказать. Его всегда уверенная улыбка стала смущённой, а взгляд бегал, пытаясь найти опору, но наткнулся только на твёрдую решимость Ильи. — Пиздец ты наглый, — пробормотал он, почти шёпотом. Илья усмехнулся, склонив голову чуть набок. — А ты… милый. — Милый? Сам такой! — слизеринец фыркнул, но в его голосе не было обычной дерзости. Он выглядел так, будто пытался понять, как это получилось — как Илья вдруг взял верх в их вечной игре. Илья осторожно взял его за руку, переплетая их пальцы. Саша замер, опустив взгляд на их сцепленные руки, и на секунду Илье показалось, что он сейчас просто выдернет руку и уйдёт, как он обычно делал, когда разговор становился слишком личным. Но вместо этого Ермолаев лишь тяжело вздохнул и поднял на него глаза, в которых теперь читалась смесь раздражения и чего-то нового, тёплого. — Ты опасен, Яцкевич, — сказал он тихо. — Да, знаю, — улыбнулся парень. На несколько секунд повисла тишина, только звуки далёкого шума улицы проникали в комнату. Саня снова взглянул на их руки, потом на Илью. — Значит, дальше… мы будем честными? — спросил он, голос его дрогнул, но в глазах мелькнула надежда. — Именно, — подтвердил Илья, чуть сжав его пальцы. — Начнём с этого. Саня не выдержал и коротко рассмеялся, качая головой. — Ты понимаешь, что сам подписываешься на эту катастрофу? — И не жалею, — твёрдо ответил Илья. Слизеринец задержал взгляд на его лице, а затем, кивнув, сделал ещё один шаг ближе, словно проверяя, можно ли наконец расслабиться. — Ладно, смотри, что ты наделал, — пробормотал он, слегка улыбнувшись. Но на этот раз в его улыбке не было ни капли вызова — только тепло и мягкость, которые, казалось, он больше не старался скрывать. Так они стояли вместе, пока вечер постепенно погружал город в сумерки.