Падший

Будучи священником, у Уильяма не получалось не тянуться к тебе, такой невинной (как он думал изначально) прихожанке, которая часто посещала его церковь. Твоя неземная по его мнению красота пробуждала в нем что-то темное, чего не было раньше. Каждый раз, когда ты приходила в церковь, мысли Уильяма были поглощены тобой полностью. В голове он представлял себе ощущение твоей мягкой кожи под кончиками его пальцев, сладкий аромат твоих волос, когда он наклонялся максимально близко к тебе, чтобы прошептать молитвы на ухо. Он знал, что он не должен был допускать таких грязных мыслей, нечистых, но разве на тот момент это его волновало? В своих извращённых фантазиях он представлял тебя на коленях перед ним, видя в твоих глазах молитвы о спасении. Но больше ему нравилось думать не о молитвах в твоих красивых глазах, а о покорности перед ним. Но это ведь не то, о чем должен думать священник, не так ли? Его разум блуждал в самых извращённых уголках его желаний. Он фантазировал о том, как проводить тебя вглубь церкви, оскверняя святилище вашим уже общим грехом. Он думал о том, как склоняет тебя над алтарем, и твое тело становиться священным подношением его плотским желаниям, как каждый грубый толчок срывает с твоих уст ангельские стоны. И да, он жаждал войти в тебя. Одна мысль о том, чтобы сделать тебя полностью своей, наполнить тебя своим семенем - делала его диким. Он представлял как ты стоишь на коленях перед ним, твои губы раздвигаются, когда ты берешь в рот его член, как твой язык кружиться вокруг его головки. Твой теплый, влажный рот обхватывает его полностью - это такое грешное зрелище, но такое манящее. Представлял как направляет твою голову, заставляя взять его ещё глубже, почти трахая твое горло. Он мог чувствовать напряжение, только думая об этом. Как раздвигает твои дрожащие бедра, открывая ему вид на твое влагалище. Он бы вылизывать тебя как одержимый, языком черты круги на твоем клиторе, сося и покусывая с таким безумством, которое не знало бы границ. Только мысль о том, что он бы услышал твои стоны, увидит как ты выгибаешься перед ним, доводит его до экстаза. Как держа в руках холодный металлический крест проводит по твоим соскам, посылая дрожь по всему твоему телу. Мысль о том, что он осквернит твое тело именно таким способом, используя символ своей веры - это что-то слишком сокровенное, то, чего другие не должны знать и видеть. То, что нужно скрыть от глаз. Вид тебя, купающейся в мягком сиянии церковных свечей, полностью обнаженной перед ними. Это былгрех. Он слышал твой голос, мягкий и смущающийся, когда ты умоляла его о чем-то большем. “ Прикоснись ко мне”, — задыхалась ты. “ Используй меня для своего удовольствия. Я вся твоя, папочка”. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало твою кожу, когда он проводил своим языком по твоим соскам. “ Ты чувствуешь это? “ - бормотал он. “ Твоя киска такая мокрая. Для меня“ . Его поцелуи становились все смелее, агрессивнее, по мере того как желание взять тебя росло с каждой секундой все больше. Сделать тебя своей. Только его Он почти чувствовал, как твое тело реагировало на него, как выгибалась твоя спина на его прикосновения, твои мягкие вздохи и ахи. Уильям видел как притягивает тебя ближе к себе, ваши тела прижимаются друг к другу. Наклоняясь к твоему уху, он нежно покусывает мочку твоего уха, его дыхание тяжелое и горячее. “ Ты моя. Каждый сантиметр твоей кожи, каждый твой вздох, твоя душа. Ты принадлежишь мне”. Он с греховным наслаждениям наблюдал, как ты стонала от удовольствия прерывно дыша. Другой рукой он тер твой клитор, все больше вырывая из тебя стоны. Его пальцы кружились по твоему набухшему клитору, пока он с восхищением наблюдал за твоим нуждающимся в этом лицом. Влага покрывала его пальцы, и он не теряя времени входил в тебя ими, слушая хлопающие звуки. Он ласкал тебя, сначала медленно в нежно, а потом уже не контролируя себя. Когда он почувствовал, как ты сжимаешься внутри, он закрыл глаза, его голос дрожал, член был слишком твердым. Он тихо прошептал: “ Прости меня, ибо я согрешил. Но эта киска слишком хороша, слишком соблазняющая, слишком сладкая чтобы я мог противиться ей”. Уильям был твоим хозяином, твоим мучителем, твоим Богом Однако его представление о тебе, как о святом существе полностью исчезли после одного инцидента. Сделав глубокий вздох, ты прошептала: “ Отец, прости меня, я согрешила “ Голос Афтона, низкий и бархатистый, прозвучал сквозь решетку: “ Скажи мне, дитя мое, что тяготит твою душу?” “ Я, э-э…” - заикалась ты, а щеки горели от смущения. “ Я трогала себя. Я доставляла себе удовольствие,” - призналась ты наконец. “ Я не смогла устоять перед сокрушением, отец. Желание было слишком сильным”. Уильям на мгновение замолчал, серьезно смотря на тебя. “ Дитя мое, такие мысли и действия действительно грешны…” - пытался он объяснить тебе. “Но ты не одна такая“ -хотя это он конечно не произнес вслух. В уголках твоих глаз появились слезы, и ты облегченно вздохнула. “ Спасибо, Отец. Мне нужно было исповедаться, чтобы искупить свои грехи”, — прошептала ты. “ Будь спокойна, дитя мое. Твои грехи прощены, но помни, искушение таится везде. Будь бдительная, и пусть благодать Божья направит тебя на верный путь”. Его мысли хаотично кружились в голове, от одержимости тобой до отвращения. Он хотел поклоняться тебе, как будто ты была его богиней, пить твою чистоту и позволить ей очистить его от грехов. Но в то же время он хотел разрушить это все, грубо трахнуть тебя и заставить кричать от экстаза, от боли. Слизывать твои слезы и приказывать молить о прощении за твои грехи, молить чтобы Бог спас тебя. Чем больше он тосковал по тебе, тем больше он презирал тебя за то, что ты заставила его чувствовать это. Каждое твое движение, взгляд, каждая улыбка, смех как будто излучали божественный свет, который одновременно очаровывал его и мучил. Но даже когда он планировал сделать следующий шаг, часть его души знала, что он будетвозвращаться к тебе. Ты была его одержимостью, его музой. Его самым величайшим грехом.