Сашенька

Сумрак. Солнце село уже как три часа, но казалось, будто тёмная и глубокая ночь вступила в свои права гораздо раньше. Пространство вокруг было наполнено тёплым мягким светом уличных фонарей, что подобно объятиям пытался обхватить и согреть всех спешащих домой людей. Пушистые хлопья снега плавно опускались на землю и при небольшом порыве ветра кружились, рисуя причудливые завитки в воздухе. Где-то вдалеке с громом яркой вспышкой пестрели салюты. Снег неторопливо скрипел под вялыми шагами Антона. Ему некуда было торопиться. Время, в которое он вернётся домой, было совершенно неважным, ведь его не будет ждать у кровати мальчишка с озорным блеском в глазах и лукавой, но нежной улыбкой. Он не получит привычное сообщение с каким-нибудь дурацким мемом, очередным анекдотом, стишком на пару строк с странной, но свойственной только руке друга рифме или наконец пожеланием спокойной ночи. Лицо болезненно скривились. Новых зацепок так и не появилось. После того дня, когда Рома рассказал ему последние новости около кафе, поиск будто застрял в мёртвой точке. Никто больше не говорил и не вспоминал о Сашке. Все будто забыли. Всем стало плевать, словно Собакин был лишь яркой и мимолётной искрой, ослепившей сердца людей, которые хоть раз встречали странноватого десятиклассника, носившего красноречивую кликуху "нефор". Пальцы резко забрались под шапку, проходя меж жестких прядей, оттягивая и сжимая их у самых корней. Склонив голову, из крепко зажмуренных глаз появились крупинки горячих слез. Громкий всхлип вырвался из глубин горла, подгибались колени. Надежда таяла с каждым днём. С каждым чёртовым днём. Он не вспомнит о том, сколько прошло времени. О прошедших минутах, а может и парочке часов, свидетельствуют лишь ледяные, покрывшееся красными пятнами пальцы, еле сгибаемые суставы ног. Воспоминания как один вдруг нахлынули его. Дворы, возвышающиеся сугробы, янтарный свет ламп, снег за шкиркой, шуточные драки и снежки. Звонкий смех, тёплые улыбки, откровенные разговоры – пора беззаботного юношества без горечи и бед. Тогда разум и душу могла взволновать лишь очередная тройка по химии, оставшаяся без внимания собака в майне и подготовка к основному государственному экзамену. По крайней мере, тогда Тяночкину казалось именно так. Год, ровно год назад они были вместе. Антон хотел отчаянно верить, что его друг не проводит предпраздничный вечер так же, как он сам: вот так, лёжа в снегу, все больше погружаясь в пучины тьмы, моргая медленно, уставившись в грязное картонное небо. Сегодня, в вечер всеобщего волнения в преддверии празднества, оно особенно сильно давало ощутить собственное одиночество. Но только ко всем прочим ощущениям, в противовес самому Тоше, Саша сейчас мог быть так далеко от чувств настоящих, совсем оторванный от реальности, вовлечённый пленительностью кратковременного забвения. Теперь Антон хорошо знал причину, но правда была слишком жестокой, чтобы принять ее так скоро, не ошпарившись жгучей болью в сердце. Нос снова предательски защипало, взор тут же застелила мутная пелена. Образ белокурого мальчишки не покидал всё это время. Был рядом. Но, к сожалению, не настолько, чтобы почувствовать слабое тепло чужой руки. Еле шевелящиеся губы тихонько выдавливали из себя шелестящий вопрос, обращённый куда-то наверх, к покачивающимся ниточкам чёрных высоких деревьев. – Сашенька... где же ты?