Я ненавижу тебя, Чон Чонгук!

      Омега стоит в ступоре и лишь сильнее прижимает пакет со спортивной формой к груди. В коридоре, да и как в самом классе, стоит шум и гам, но Тэхён слышит лишь звон в ушах и как где-то там, внутри, что-то падает и с оглушительным треском разбивается. Яркий и солнечный майский день в один момент превращается в чёрно-белое кино.       Больно. До помутнения в глазах, до кома в горле, до крупной дрожи во всём теле. Больно так, словно внутри всё выворачивает и перемалывает в мясорубке.       Тэхён стеклянными глазами смотрит на то, как друг… лучший друг, в которого он безответно влюблён на протяжении всей жизни, сколько себя помнит, целует омегу, сидящего у него на коленях.       Внутри бушует ураган из смеси чувств: обиды, ревности и отчаяния. А какое, собственно, он имеет право ревновать или обижаться? Правильно, никакого. Кто он Чонгуку? Друг, сосед? Да кто угодно, только не возлюбленный.       — Чон! К тебе пришли!       Чужой голос вырывает Тэхёна из оцепенения. Скинув с себя морок, он пытается совладать со своими эмоциями и на свинцовых ногах направляется к другу, который, оторвавшись от чужих губ, обращает на него внимание и одаряет широкой улыбкой.       Подойдя к парте, за которой сидит Чонгук с намалёванной ношей на коленях, Тэхён кладёт пакет на стол.       — Спасибо.       — Без проблем, Тэ-Тэ. Обращайся. — Чонгук смотрит так открыто и тепло, а у Тэхёна внутри всё сжимается. — У тебя что-то случилось? Ты какой-то бледный. — Он рукой отодвигает парня с колен, давая понять, чтобы тот поднялся, встаёт из-за парты, подходит поближе к Тэхёну и чуть наклоняется, чтобы заглянуть в его глаза, которые смотрят в пол. — Ты плохо себя чувствуешь?       — Со мной всё в порядке, просто не выспался. — Он натянуто улыбается и, хлопнув друга по плечу, разворачивается и уходит.       — После уроков, как обычно, жду у ворот, — громче говорит Чонгук ему вслед.       — Не нужно, я сегодня к Чимину, — не оборачиваясь, отвечает Тэхён, желая забиться где-нибудь в угол и разрыдаться.       — Окей. До встречи.       Тэхён слышит, но не отвечает, выходя из класса. Бредёт по шумному коридору, сквозь пелену слёз в глазах не разбирая дороги.       Он устал. Устал быть безответно влюблённым. Такую картину Тэхён видит не впервой, но каждый раз как в первый. Словно ножом в сердце, где и места целого уже нет. Слабая на эмоции и чувства мышца уже давно должна истечь кровью, но продолжает стучать и снова ускоряется, стоит альфе проявить лишь малейший знак внимания своему лучшему другу.       Тэхёна тошнит от самого себя, от того, что он не может абстрагироваться, не может заткнуть свои чувства, не может разлюбить.       Еле отсидев ещё два урока, он идёт домой другой дорогой, не желая столкнуться с Чонгуком, чтобы не попасться на вранье.       Тэхён бы хотел пойти к Чимину — омеге, с которым подружился год назад, когда пошёл на курсы рисования. Но сейчас он желает лишь закрыться у себя в комнате и спрятаться под одеялом на кровати.       Прорыдав весь оставшийся день, Тэхён приводит себя более-менее в порядок и спускается к ужину. Отец сидит за столом, на котором стоят две порции рамёна и закуски, смотрит новости на телефоне.       Семья Тэхёна состоит только из двух человек: отца — Ким Сангю и его самого. Папа умер при родах, и он знает его лишь по фотографиям. Отец же полностью посвятил себя сыну. Не побоялся большой ответственности и старался, как мог, дать своему ребёнку всю любовь, на которую был способен. Наверное, поэтому Тэхён не чувствует слишком большой потери, ведь отец своей заботой заменил ему обоих родителей.       — Привет, медвежонок. — Заметив сына, Сангю выключает новости и переводит всё своё внимание на него.       — Привет, — улыбается Тэхён и садится за стол, но не может скрыть своего подавленного настроения.       — Что с тобой? — обеспокоенно спрашивает родитель, кладя руку на его ладонь.       — Просто устал, много заданий задали, — пожимает плечами Тэхён и утыкается в тарелку, беря палочки.       Отец видит, что дело не только в уроках, но не давит, не пытается выяснить причину. Знает, что Тэхён сам откроется, когда придёт время. Всегда так было.       — Медвежонок, у меня для тебя новость. — Сангю выпрямляет спину и смотрит серьёзно на сына. — Меня повысили.       — О, это отличная новость! — искренне радуется за отца он, ведь знает, сколько сил тот вкладывает в свою работу. — А почему ты такой серьёзный?       — Повышение подразумевает перевод в другой филиал. — Сангю поджимает губы.       — Не вижу проблемы, у тебя же есть машина.       — Этот филиал находится в Японии. — Отец смотрит на Тэхёна выжидающе, словно от него зависит решение.       — Мы переезжаем? — растерянно спрашивает Тэхён.       — Если только ты согласен. Я понимаю, что в твоём возрасте тяжело расставаться с привычным местом, друзьями, тем более я знаю, как важна тебе дружба с Чонгуком.       От произнесённого имени у Тэхёна снова где-то внутри кольнуло.       — Я не хочу тебя принуждать, поэтому надеюсь, что ты ответишь мне предельно честно.       — Я… Не знаю. Мне надо подумать, — заторможенно отвечает Тэхён, смотря словно сквозь родителя.       — Хорошо. Ответ нужно дать до конца следующей недели. — Сангю ободряюще сжимает руку сына и улыбается. — Только не нужно жертвовать своими чувствами и привязанностями ради моей работы. Твоё спокойствие для меня намного важнее, так что принимай решение, взвесив все за и против.       — Хорошо.       За весь ужин они больше не касаются этой темы. В расслабленной обстановке они болтают около часа обо всём и ни о чём. Тэхён рядом с отцом чувствует себя намного лучше. Помыв посуду, он поднимается к себе в комнату. Принимает душ и крепко засыпает, оставляя тяжёлые думы по поводу переезда на завтра.       Проснувшись ближе к десяти утра, Тэхён сладко потягивается в тёплой и уютной постели. Терзаемый чувствами и недельной усталостью от учёбы, он решает, что сегодня весь день будет бездельничать, отдыхая телом и душой.       В памяти всплывает вчерашний разговор с отцом, и Тэхён, нахмурившись, смотрит в потолок. С одной стороны, он не хочет никуда уезжать, но надежда, что вдалеке от альфы он сможет взять свои чувства под контроль, сильно подкупает.       Чонгук старше Тэхёна на два года. И в принципе, какая может быть дружба между ними? Но так как они были соседями, то всё детство провели рука об руку. Чонгук всегда защищал Тэхёна, не давая в обиду задирам, которые смеялись над его медлительностью и неуклюжестью. Ещё сильно повлияло то, что родители близко общались между собой, и когда отец задерживался на работе, Тэхён оставался до позднего вечера, а бывало и с ночёвкой, в доме семьи Чон.       Весь день Тэхён проводит в раздумьях и никак не может решиться. Отвлекаясь от тяжёлых мыслей просмотром дорамы, он периодически отвечает на обыденные сообщения Чонгука. На предложение сходить в кафе Тэхён отказывается, ссылаясь на завал по учёбе. Хотя провести время с человеком, по которому сердце сходит с ума, безумно хочется, он прекрасно знает, чем заканчиваются такие вылазки.       Чон Чонгук популярен как в школе, так и за её пределами. Хорош в спорте, капитан команды по футболу, учится на отлично, выступает в различных развлекательных мероприятиях. Не альфа, а мечта — и не только Тэхёна.       Поэтому, стоит им только куда-нибудь выбраться вдвоём, обязательно встретят кого-нибудь, кто напросится с ними. Чонгук уже не будет уделять всё своё внимание лучшему другу. Тэхёну же в такие моменты приходится лишь наблюдать со стороны, как с его любовью всей жизни флиртуют и заигрывают. Чонгук тоже хорош, не пресекает это, а иногда даже подыгрывает, отчего дыр в сердце Тэхёна становится только больше.       Открыв балконную дверь, он впускает в комнату приятный майский ветерок. Птицы в унисон щебечут, оповещая всех вокруг о приближении лета.       Тэхён надевает домашний костюм, который ему подарил Чонгук на Рождество, располагается на заправленной кровати и, вооружившись карандашами и скетчбуком, принимается творить.       В рисование его затягивает с головой, и он выныривает из этого состояния неизвестно через какое время, а причиной этому становится родной до трепета смех альфы, который начинает доноситься с улицы.       Подойдя к окну, Тэхён снова становится свидетелем не очень приятной для себя картины. Чонгук после пробежки идёт с миловидным омегой к своему дому. Останавливается возле ворот и ведёт очень весёлую и занимательную беседу, судя по тому, как влюблённо тот парень смотрит на него и, смущаясь, хихикает на шутки. Вроде ничего особенного не происходит. Между ними даже нет никаких прикосновений, но, видимо, влюблённое сердце принимает всё, что связано с альфой, слишком близко. И это становится последней каплей, которая падает на чашу весов, заставляя её склониться в сторону переезда.       Тэхён с мокрыми глазами отходит от окна, делает глубокий вдох и, наконец, решает для себя покончить со своей первой любовью и двигаться дальше. Он переедет вместе с отцом, разорвёт все контакты со своим личным мучителем в лице Чон Чонгука.

✨ ✨ ✨

      — Тэ-Тэ! — Чимин визжит от радости и врезается в друга, сжимая в крепких объятиях. — Боже, я так скучал по тебе!       — Минни, я тоже скучал. — Тэхён в ответ крепко обнимает его.       Вокруг толпятся люди, встречая друзей и родственников с прибывшего рейса Токио — Сеул. На весь аэропорт стоит радостный галдёж.       Тэхён улыбается Чимину и чуть отстраняется, натыкаясь сзади на высокого альфу.       — Ой, Джун-и, прости, — бормочет Тэхён, замечая, что наступил тому на ногу. — Чимин, познакомься, Ким Намджун. — Он указывает рукой на альфу. — Джун, это Чимин, тот самый шебутной друг, про которого я рассказывал.       — Приятно познакомиться. — Чимин тянет руку в ответ на протянутую. — Вот мне Тэ про тебя ничего не рассказывал. — Он щурит глаза и смотрит на друга с хитринкой.       — Не начинай, Чим! — Тэхён закатывает глаза. — Это сын отцовского друга.       — Ага-ага. Знаем, слышали о таких, — смеётся тот, на что Намджун лишь приподнимает край губ.       — Пойдёмте уже, я дико устал.       Тэхён разворачивает друга и ведёт его впереди себя за плечи, пока Намджун катит два чемодана, идя рядом с ними.       Поймав такси и втиснув в него багаж, они садятся в машину. Тэхён выбирает переднее сиденье, чтобы лучше видеть изменения в округе за четыре года.       Чимин с Намджуном быстро находят общий язык и почти спустя пятнадцать минут пути смеются над общими шутками. Тэхён же заворожённо смотрит в окно на город, по которому очень скучал.       В Японии ему тоже очень нравилось, но ничто не сравнится с местом, где ты родился и вырос. В Токио Тэхён окончил школу, обрёл много друзей благодаря своей общительности и открытости для новых знакомств. К слову, отношений он так и не завёл за эти годы: никто так сильно не цеплял, хотя ухажёров было довольно много. Чонгука же он старался не вспоминать, но если всё же мысли о нём невольно всплывали, то отдавались в сердце уже не острой болью, а тянущим чувством тоски.       Поступать Тэхён решил в Сеульский университет на факультет искусства. Отец не стал перечить желанию сына и отпустил, благословляя.       До дома они добираются достаточно быстро, несмотря на час пик в будний день. Августовское солнце печёт беспощадно, поэтому, когда они заваливаются за порог, первым делом Тэхён включает кондиционер и разводит освежающий морс.       — И что теперь, дом полностью в твоём распоряжении? — по-лисьи сощурившись, обращается Чимин к нему.       — Даже не думай! Никаких вечеринок, Пак Чимин, — делано строго произносит Тэхён.       — Но почему-у-у? — надув губу, тянет тот.       — Что-то я не заметил в Токио, что ты был против вечеринок, чертёнок! — Намджун плюхается в кресло и задирает голову, смотря на Тэхёна.       — А ну ша! — возмущается Тэхён.       — Ну-ка, ну-ка, поподробнее. — Чимин воодушевлённо ёрзает на кресле.       — Он меня заставлял посещать все вечеринки, которые устраивали его друзья, — усмехается Намджун. — И отрывался там по полной программе. А я среди малолеток выглядел неуместным надзирателем.       — Ага, и постоянно меня останавливал, когда начиналось самое веселье.       Закатив глаза, Тэхён садится на диван напротив.       — Ну кто-то же должен был тебя оградить от необдуманных поступков.       — Вот кто бы говорил, ты сам далеко не пай-мальчик, — усмехается он, вспоминая пьяные выходки альфы.       — Не спорю, но речь-то не обо мне, и, в отличие от некоторых, я был совершеннолетним на тот момент.       Тэхён демонстративно снова закатывает глаза.       — Ну и ладно, не хочешь — не надо. И без твоих вечеринок их будет предостаточно. — Чимин закидывает ноги на кресло, устраиваясь удобнее.       — Ты сегодня останешься на ночь? — спрашивает Тэхён, обращаясь к нему.       — А какие у вас планы? Если не романтические, то я за! — усмехается тот, смотря то на друга, то на альфу и играя бровями.       — Ой, да иди ты, — в ответ усмехается Тэхён. — Я думаю, возьмём пиво и посмотрим фильм. Джун-и, как ты на это смотришь?       — Я только за.       Составив план на вечер, они заказали еду и сходили в магазин за пивом и закусками к нему.       Тэхён показывает Намджуну комнату, где тот может разместить свои вещи. Альфа, по обоюдному согласию их родителей, будет жить с ним, и Тэхён без вопросов одобрил это предложение.       Ближе к вечеру они располагаются в гостиной и наслаждаются выбранными Чимином двумя комедиями. Наевшись от пуза, они в приятном настроении расходятся по комнатам уже после полуночи.

✨ ✨ ✨

      В первый учебный день Тэхён вместе с Чимином посещает деканат, где подписывает необходимые документы и берёт расписание пар на ближайший семестр.       Первокурсников всех факультетов ожидает приветствие от старших курсов в виде небольших представлений и конкурсов.       Шустрый Чимин, держа вечно медленного друга за руку, протискивается в первые ряды к сцене, чтобы лучше видеть происходящее и по возможности поучаствовать в подготовленной программе. Тэхён всегда страдал от инициативности Чимина, но не жаловался, видя, какое удовольствие это тому приносит.       — Ты посмотри, какой красавчик! — Чимин указывает на парня, который сидит у диджейской установки. — Я нормально выгляжу? — Он взволнованно смотрит на друга.       — Ты выглядишь прекрасно, — ничуть не врёт Тэхён.       Тот и вправду очень привлекателен, а узкие джинсы и розовая приталенная рубашка в цвет волос подчёркивают все его омежьи достоинства.       Чимин ярко улыбается на комплимент и снова переводит взгляд на альфу. Тэхён же чувствует себя не очень уютно в окружающей давке, но друга здесь бросить не может, поэтому стоит и ждёт скорейшего завершения представления.       На сцену выходят учащиеся третьих и четвёртых курсов и демонстрируют свои умения, показывая младшим мастер-класс.       Факультет искусства выдёргивает из толпы пять первокурсников и использует их в качестве моделей. Каждый старшекурсник демонстрирует свои умения, рисуя портрет за отведённое время. Получается и правда завораживающе. По истечении пяти минут каждый из моделей получает в подарок мольберт с очень похожим на себя изображением. Люди вокруг свистят и аплодируют, восхищаясь их способностями.       Следующий факультет хореографии. Старшекурсники так же приглашают трёх участников, и Чимин добровольно вызывается. Они демонстрируют некоторые элементы танца, чтобы позже добровольцы-первокурсники повторили.       Смотря на то, как танцует Чимин, Тэхён гордится им, ведь тот ещё с юных лет увлекается танцами. Переведя взгляд на альфу за диджейской установкой, Тэхён отмечает, что не один он был заворожён его исполнением. Чимин умеет произвести впечатление, и прямым доказательством этому является тот самый парень, который не отводил от него взгляда.       Следующими должны выступать спортсмены. Ведущий выходит в центр и приглашает пятерых омег. Чимин, недолго думая, выталкивает Тэхёна из толпы. Организаторы мероприятия тут же провожают его на сцену и ставят спиной напротив только что вышедшего старшекурсника, который по заданию должен с омегой на руках присесть как можно больше раз.       Немного растерявшись, Тэхён не слушает скандирования группы поддержки и возгласов толпы. Единственное, что для него сейчас важно, — это яркий аромат бергамота, который ему знаком до боли в сердце, до леденеющих конечностей и до дрожи в теле. Не успевает он обернуться, как звучит свисток, оповещающий о начале состязания. Большие тёплые руки, взяв его за талию и под коленями, поднимают и притягивают потерянного Тэхёна к горячей груди. Он на инстинктивном уровне хватается за шею альфы и замирает.       — Привет, потеряшка. — Чонгук кротко смотрит на него и, не проронив больше ни слова, начинает приседать.       Тэхён пребывает в растерянности. Он был уверен, что полностью отделался от болезненной любви к своему другу. Был уверен, что при встрече с ним не будет чувствовать ничего, кроме тепла от воспоминаний о старой дружбе. Был уверен, что сердце не забьётся, метаясь, словно птичка в клетке. Был уверен, что при прикосновении некогда любимого человека не будет задыхаться от калейдоскопа чувств, обрушившихся на него разом. Был уверен, что такой до дрожи необходимый феромон уже не вызовет прежних эмоций. Был уверен… Но вся уверенность вмиг разбилась, стоило увидеть Чонгука, стоило лишь услышать его аромат, почувствовать тепло его рук.       Он заворожённо смотрит на Чонгука и не может поверить в реальность происходящего. Чужие прикосновения на теле обжигают, а усилившийся феромон вперемешку с потом заставляет собственный аромат раскрыться и стать чуточку ярче.       Тэхёну требуется много времени, чтобы прийти в себя. Он не замечает, что происходит на сцене, сколько раз уже присел Чонгук. Не слышит посторонних звуков, сконцентрировавшись лишь на ускоренном и горячем дыхании альфы. Словно сквозь пелену, Тэхён различает среди восторженного гомона имя Чонгука, которое кричат омеги, оповещая о его победе, и сигнал о завершении состязания.       — Победил Чон Чонгук! — возвращает его в реальность голос ведущего, громкие крики толпы и аплодисменты. — Другого и не ожидалось от капитана футбольной команды.       Тэхён, сориентировавшись, вырывается из хватки Чонгука и стремглав устремляется прочь со сцены.       — Тэ-Тэ, постой!       Слыша своё имя вслед, он лишь ускоряется. Но не успевает пробежать и ста метров, как его тут же хватают за руку и резко разворачивают.       — Какого хрена ты убегаешь от меня? — чуть ли не рыча, спрашивает Чонгук, вцепившись в его плечи. — Не хочешь для начала объясниться?       — Не хочу, — резко отвечает Тэхён, молясь, чтобы голос предательски не дрогнул. — Отпусти!       Телефон в переднем кармане начинает вибрировать. Тэхён, вывернувшись из чужой хватки, отвечает на звонок:       — Да, Джун? Уже иду.       Сбросив вызов, он одаривает Чонгука безразличным взглядом и, развернувшись, быстрым шагом направляется в сторону парковки, которая располагается недалеко от сцены.       Чонгук наблюдает за удаляющимся омегой, не замечая образовавшейся вокруг тишины, нарушаемой редкими перешёптываниями. Видя, как Тэхён подходит к машине, где его снаружи, опираясь на капот, ждёт мужчина, он сжимает кулаки.       — Чертёнок, это что сейчас было? — Сев в автомобиль, Намджун выезжает с парковки.       — Это было олицетворение моей боли на протяжении всей жизни, — безэмоционально произносит Тэхён, опершись лбом о стекло.       — Чон Чонгук? Тот самый? — Намджун удивлённо посмотрел на него.       — Ага. Собственной персоной. — Тэхён закрыл глаза. — Блять, ну почему он учится в том же универе?       — Судьба?       — Я тебе сейчас врежу, ей-богу.       — Ладно, согласен. Шутка не удалась.       Намджун единственный, кто знает о неразделённой любви Тэхёна. Он не раз становился жилеткой, когда тот рыдал, скучая по Чонгуку. Поддерживал и всячески старался отвлечь. На протяжении всех четырёх лет Намджун был тихой гаванью для Тэхёна, в которой тот мог полностью расслабиться и не скрывать своих истинных чувств.       — Шоппинг? Парк аттракционов? Фаст-фуд и пиво? — перечисляет варианты Намджун и при каждом озвученном кидает взгляд на Тэхёна, чтобы определить его желания по эмоциям. — Понял. Фаст-фуд и пиво, — слетает усмешка с его губ.

✨ ✨ ✨

      Чонгук, потрясённый неожиданной встречей, приезжает в родительский дом. Сегодня папа в честь его дня рождения устраивает семейный ужин. А у него теперь не то чтобы настроения нет, он ещё не полностью уверен в реальности происходящего.       Четыре года назад его лучший друг переехал с отцом в Японию, не обмолвившись ни словом. Поменял номер телефона, сменил почту и удалился из всех соцсетей. Чонгук тогда рвал и метал из-за предательского поступка Тэхёна. Он не понимал причин такого его поведения. Не мог даже представить, чем так обидел дорогого человека, что тот решил полностью оборвать связи.       Ким Сангю лишь вздыхал в трубку телефона, говоря, что не знает, почему Тэхён радикально отказывается от общения с ним. Чонгук часто звонил отцу омеги, чтобы хотя бы элементарно знать, что у того всё хорошо, и просил не сообщать тому о его звонках.       Чонгук после исчезновения лучшего друга ощущал зияющую пустоту внутри. Только после пропажи омеги из своей жизни он понял свои истинные чувства. Вся та забота о нём была продиктована далеко не братскими чувствами. И осознание этого сильно ранило, ведь тот, кто был в сердце и под кожей, находился совсем рядом, пока Чонгук распалялся на других. Но хреновее всего было от того, что он никогда не видел со стороны Тэхёна заинтересованности в свою сторону. И скорее всего, их бы и ждал такой конец, если бы Чонгук понял свои чувства раньше и признался в них.       Он сегодня никак не ожидал встретить Тэхёна на приветствии первокурсников. Когда перед ним предстал белокурый омега, источающий до покалываний в пальцах, до учащённого сердцебиения, до раздирающей боли в душе родной аромат жасмина, Чонгук не мог поверить в происходящее.       Тэхён стал ещё прелестнее, чем был раньше. Вся подростковая угловатость исчезла, налившись округлостями. Хрупкий стан омеги излучал изящество и очарование. Когда Чонгук коснулся его песочной кожи, по всему его телу пробежали мурашки. Тэхён так правильно чувствовался в его объятиях, словно был создан для того, чтобы Чонгук всю жизнь носил его на руках. Встретившись с голубыми глазами, что словно льдистое море, переливающееся от преломления солнечных лучей, Чонгук почувствовал, как внутри всё затрепетало, будто крылья бабочек вызывали щекочущее чувство в груди. Но потом, увидев безразличие в любимых омутах и как дорогой и родной человек идёт к другому, эти крылья превратились в тысячи лезвий, которые с жестокостью вспороли всю ту же грудь.       Хочется вгрызться в собственную глотку, вырвать собственное сердце и преподнести омеге, чтобы получить прощение. Он готов на коленях молить, чтобы Тэхён разрешил остаться хотя бы просто другом, просто позволил быть рядом.       Встав возле окна в некогда своей комнате, Чонгук смотрит на соседний дом. Он не знает, где сейчас живёт Тэхён, и этот вид лишь усиливает душевную боль. Чонгук замечает знакомый остановившийся автомобиль и напрягается. Когда он видит, как Тэхён идёт к своему дому, в то время как его обнимает за плечи тот самый альфа, который и увёз его из университета, желваки начинают играть на его скулах, а глаза темнеют и наливаются злостью. Он жмурится и захлёбывается собственной болью, которая пронизывает всё его естество.       Весь вечер проходит словно в тумане. Чонгук натянуто улыбается родителям, принимая их поздравления. Он старается, как может, не показывать своего подавленного состояния, но родительские глаза не обмануть. Папа старается выведать у него причину такого настроения, на что Чонгук отмахивается, отвечая, что всё хорошо.       — Кстати, родной, Тэхён вернулся неделю назад, — сообщает папа, считая, что это поднимет Чонгуку настроение.       — Да, я уже в курсе, — предельно безэмоционально произносит он, и родители, поджав губы, понимают причину его расстройства.       Чонгук остаётся на ночь, решив, что ему всё-таки необходимо поговорить с Тэхёном и решить недопонимание между ними. Он узнаёт расписание омеги от знакомых и ложится спать в гостиной, предвкушая утреннюю встречу. О том, что Тэхён сейчас не один, Чонгук старается не думать. Но навязчивые мысли всё же не оставляют его в покое, не давая спать.       Промучившись всю ночь, в девять часов утра он уже стоит возле чужих ворот в прескверном настроении.       — Чон, что ты здесь забыл? — Тэхён смотрит на Чонгука, а в глазах его плещется злость.       — И тебе доброе утро. С каких пор ты зовёшь меня по фамилии? — засунув руки в карманы и чуть расставив ноги, спрашивает Чонгук.       — Что тебе от меня надо? — устало вздыхает тот.       — Я уже говорил вчера — объяснений.       — Чертёнок, всё в порядке? — Мужчина выходит из ворот и приобнимает Тэхёна, на что Чонгук опускает голову и ухмыляется.       Пиздец.       Тэхён провёл ночь с этим альфой. Был в чужих объятиях, пока Чонгук рассыпался и натурально умирал в собственных кошмарах, которые прямо сейчас становятся явью.       — Всё хорошо, Джун-и, — улыбается Тэхён. — Иди, я сейчас.       Чонгук провожает мужчину тяжёлым взглядом. Тот садится в машину и заводит двигатель.       — Я прошу тебя, оставь меня в покое. — Тэхён смотрит на него с мольбой. — Хотя бы в память о нашей дружбе исполни мою просьбу.       — Вот как раз-таки о дружбе… — Чонгук переводит потемневший взгляд на Тэхёна. — Какого хрена ты с ней покончил в одностороннем порядке? Решил сам за нас двоих! А как же я, Тэхён? — Он подходит ближе и смотрит в его глаза, пытаясь найти ответы. — Мои чувства для тебя — пустое место?       — Не тебе судить об обесценивании чувств! — цедит каждое слово Тэхён. — Иди нахрен, Чон Чонгук, со своей дружбой. — И он уходит, садится в машину, из которой тот альфа смотрит неодобрительным взглядом.       Как только захлопывается дверь за ним, автомобиль трогается с места.       — Блять! — Чонгук раздражённо тыкает в щеку языком.

✨✨✨

      — Ким Тэхён! — раздаётся на весь кампус, и все заинтересованно оглядываются, чтобы посмотреть на звезду слухов.       Тэхён останавливается на полпути, оборачивается и смотрит на Чимина, который бежит к нему, находясь явно не в духе.       — Блять, Тэхён, какого хрена вчера произошло? — Нагнав, тот стоит и, тяжело дыша, строго смотрит на него.       — Встреча старых друзей, — устало вздыхает Тэхён.       — Вот именно! Какого лешего ты как ошпаренный убегал от Чонгука? Вы же друзья, или я чего-то не знаю? — Чимин стоит, уперев руки в бока.       — Минни… — выдыхает Тэхён и опускает голову. — Мы не друзья… Уже давно.       — Что? — Чимин ошарашенно смотрит на него. — Как так? Ты же говорил, что поддерживаешь с ним связь.       — Прости меня, — еле слышно, на грани шёпота говорит Тэхён. — Я не говорил всей правды не потому, что не доверяю тебе… Мне просто трудно говорить об этом.       — Что произошло? — уже мягко и обеспокоенно спрашивает Чимин.       — Давай только не здесь, — оглядываясь по сторонам, говорит Тэхён и поджимает губы, понимая, что все вокруг в открытую пялятся на него.       — Хорошо, пошли.       Чимин хватает его за руку и ведёт в кафе, которое находится через дорогу от университета.       — Ты заставляешь меня прогуливать пары в первый учебный день, — садясь за стол, бурчит Тэхён.       — Плевать. Тут такая драма, а я не в курсе. — Чимин садится напротив и подзывает официанта.       Сделав заказ, они дожидаются горячие напитки и пирожные, которые приносит симпатичный альфа, ярко улыбаясь. Но обоим омегам не до этого. Чимин начинает закидывать Тэхёна вопросами, а тот, в свою очередь, выкладывает ему всю правду: рассказывает обо всех чувствах и о боли, что ощущал, находясь в дружеских отношениях с Чонгуком, о том, как решил забыть и вычеркнуть его из своей жизни.       — Охренеть! — Чимин сидит с ошарашенным видом. — Реально, блять, драма.       — Угу. — Тэхён делает глоток чая с бергамотом, пытаясь согреться, хотя на улице плюсовая температура, но душевная мерзлота не даёт ощутить тепла.       — Я всё же считаю, что тебе нужно поговорить с Чонгуком. — Чимин смотрит участливо, берёт холодную руку друга, желая поддержать его. — Ты же не можешь знать, что чувствует он. Тем более я уверен, что твоё исчезновение принесло ему тоже немало боли. Я видел вашу дружбу и видел, как Чон дорожит тобой.       — Вот именно, Чимин, — дружба. А я больше не могу и не хочу. Да я вдребезги разбиваюсь каждый раз, стоит лишь увидеть его. — Тэхён смотрит вверх, не давая слезам обжечь щёки. — Он видит во мне лишь младшего, о котором нужно заботиться и защищать.       — Чувствую, в универе тебе сейчас придётся ой как нелегко. — Чимин качает головой из стороны в сторону.       — С чего это? — удивляется Тэхён и шмыгает носом.       — Как оказалось, Чон Чонгук чуть ли не звезда университета. Омеги за него грызутся не первый год. А ваше вчерашнее представление заставило многих его поклонниц, и не только, думать о том, что вы вроде как несостоявшаяся парочка, — усмехается тот. — Уже слагают легенды, что ты отшил самого завидного альфу.       — Я? С чего вообще такие выводы?       — Ты серьёзно? — Чимин выпучивает глаза. — А как же чоновское «Тэ-Тэ, постой!»?       — Блять. — Тэхён закрывает лицо руками. — Я уверен, что мне все волосы повыдирают.       — Не ссы, я прикрою. — Чимин подмигивает ему, и они вместе смеются.       Дождавшись окончания первой пары, они идут в университет. Тэхён предельно напряжён, так как физически ощущает взгляды некоторых особо недовольных омег, которые смотрят на него с осуждением.       Чимин помогает отвлечься, шутит, много болтает и периодически утягивает его в споры, которые создаёт нарочно.       Первый день проходит без происшествий, и Тэхён благодарит всех богов за то, что спортивный факультет находится довольно далеко от их корпуса.       За учебную неделю взглядов становится всё меньше, ведь Тэхён никак не контактирует с Чонгуком, отчего омеги поубавили свой пыл, считая слухи лишь слухами. Тэхён облегчённо выдыхает.       Хоть он всем своим видом показывает, что не хочет видеть Чонгука и не намерен с ним хоть как-то пересекаться, на самом же деле внутри он угасает. Ожидает, что ему не дадут раствориться в собственном огне, словно свече, медленно тлеющей в надежде на любую возможность хоть краешком глаза посмотреть на Чонгука. Врёт сам себе. Знает, что безумно скучает, знает, что умирает внутри, встретив любимого человека спустя столько лет. Снова боль разъедает изнутри, заставляя горько плакать в подушку и кричать по ночам во сне, где Чонгук отвергает его, где говорит, что не видит в нём омегу, где снова забвенно целует и обнимает другого.       Намджун приходит на крики и плач. Каждый раз обнимает, пытаясь уменьшить сердечную боль. Окутывает Тэхёна заботой. Старается находиться рядом как можно больше, чтобы отгонять уничижительные мысли, что снедают его день ото дня.       — Так, тебе пора развеяться! — Чимин сдёргивает одеяло с друга, который снова раскис.       — Ага, по ветру. — Тэхён тянет на себя единственную защиту в виде отобранного одеяла.       — А ну хватит хандрить! — Чимин спихивает Тэхёна с кровати на пол. — Сегодня устраивают вечеринку для перваков, так что пошли пить, танцевать и веселиться!       — Нет, спасибо, я лучше дома побуду, — бурчит он, снова забираясь на постель.       — Ну уж нет. Джун сегодня на работе допоздна, а одного я тебя не оставлю, вдруг реально развеешься по ветру. А ты мне ещё нужен! — Тот снова пихает его в бок в попытке поднять.       — Да зачем я тебе там? У меня нет никакого настроения! — хнычет Тэхён, когда Чимину всё же удаётся его поднять на ноги.       — Мне нужна моральная поддержка! Там будет Мин Юнги! — Повернувшись к зеркалу, Чимин поправляет причёску, которая немного разлохматилась, пока он расталкивал друга.       — Кто?       — Мин Юнги — тот самый диджей! — Чимин осматривает в зеркале свою задницу, которая обтянута кожаными штанами, словно вторая кожа.       — Я видел, как он пялился на тебя на приветствии первокурсников, — улыбается Тэхён, искренне радуясь за друга.       — Вот-вот! Теперь необходимо закрепить эффект! Так что собирайся, и отказы не принимаются. — Тот лезет в шкаф и начинает выбирать наряд для него.       Тэхён вздыхает и плетётся в душ. Своя трагедия может подождать, ведь другу нужна помощь, и он готов поддержать и помочь в сердечных делах. Хоть кто-то из них должен быть счастлив.       Приведя себя в порядок и нанеся минимальный макияж, подчёркивающий глаза, Тэхён надевает чёрные зауженные брюки с завышенной талией, красную шёлковую рубашку, которая свободно струится по телу и заправляется в штаны спереди. Глубокие разрезы по бокам открывают филейную часть, обтянутую штанами, и при движении это смотрится очень притягательно. Тэхён расстёгивает две верхние пуговицы и выбирает кулон с рубином на тонкой серебряной цепочке, который аккуратно укладывается в яремную впадинку. Громоздкие берцы на шнуровке дополняют образ, придавая изяществу капельку дерзости.

✨✨✨

      Прибыв к восьми часам вечера на съёмный коттедж, они заходят в холл, где громко играет музыка, а басы от колонок пронизывают всё тело. Уже хорошо подпившие студенты, не стесняясь, танцуют в гостиной на импровизированном танцполе под светомузыку. Вся кухня, которая отделяется от гостиной лишь барной стойкой, заставлена алкоголем различной крепости: от пива до водки.       Взяв пару бутылок пива, Чимин тащит Тэхёна к своим новым знакомым с хореографического факультета. Омеги и альфы довольно приветливы и общительны, поэтому разговоры ведутся непринуждённые и весёлые.       Допивая третью бутылку, Чимин замечает, что Тэхён куда-то собирается:       — Ты куда?       — Я за добавкой, — показывая пустую тару, усмехается он. — Тебе взять?       — Да, спасибо. Я-то уж испугался, что ты домой собрался! — От алкоголя у Чимина блестят глаза.       — Я не хочу уходить, мне весело. Не переживай, — заверяет друга Тэхён и направляется на кухню.       Он резко останавливается, не доходя до кухонного гарнитура, где стоят спиртные напитки. Сердце пронзает острой болью, и становится нечем дышать. Тэхён чуть покрасневшими глазами смотрит на то, как с той стороны панорамного окна с выходом на улицу стоит Чонгук, а у него на шее висит очередной омега и целует его.       Резко отвернувшись, Тэхён смаргивает появившиеся невольно слёзы и проглатывает подкативший к горлу ком. Хватает со стола бутылку виски и выходит, не смотря на представление за окном.       Всё как всегда. Та же боль от увиденного, как в первый раз. Снова задыхается, словно тонущий человек. И нет возможности всплыть, сделать такой необходимый глоток кислорода. Его словно болото утягивает вниз, утаскивая всё глубже, хороня под толщей воды.       Тэхён ледяными пальцами открывает бутылку и пьёт залпом. Алкогольный напиток обжигает горло, и во рту оседает горький привкус, стоит лишь оторваться от горлышка. Или это горечь от безответных чувств? Но сейчас настолько плевать, что он снова прикладывается к бутылке, делает глоток за глотком, стараясь забыться, стереть из памяти и жизни все причиняющие боль чувства. Он устал. Нет больше ни сил, ни желания бороться со своим разбитым состоянием и сердцем.       Алкоголь резко ударяет в голову. Вокруг всё мельтешит и идёт кругом. Тэхён уже не думает о Чонгуке, который упивается очередным омегой, не думает о своих чувствах. Ему хорошо. Легко. Весело.       Тэхён направляется к танцполу с бутылкой, отмечая, что та наполовину пуста. Не будь он пессимистом, считал бы, что она наполовину полна. Хотя будь он реалистом, то считал бы, что этой бутылке самое место в заднице омеги, которого, скорее всего, сейчас по-собственнически сжимает Чонгук.       Смешной каламбур происходит в его голове, отчего Тэхён смеётся сам с собой и вываливается на танцпол, присоединяясь к извивающимся в такт музыки телам. В голове пусто, а собственное тело двигается в ритм, унося сознание за пределы этого мира. Тэхён уже почти опустошает бутылку, как чувствует сзади чужое горячее накачанное тело. Феромоны различить в этой толпе просто невозможно, и, отдаваясь собственной фантазии воспалённого мозга, он представляет Чонгука, который жадно оглаживает его талию, периодически сжимая её и горячо дыша в загривок. Горячий язык проходится от основания шеи до скулы, отчего глаза закатываются от приятных манипуляций.       В какой-то миг Тэхёна резко хватают за руку и выдёргивают из чужих объятий. Он дезориентирован и сквозь пелену алкоголя в глазах старается разглядеть расплывчатый силуэт лица. Немного щурится, и перед ним вырисовывается чёткая картинка злого Чон Чонгука. Тэхён в ответ тоже злится, ведь чтобы взглянуть на того, ему теперь нужно смотреть вверх. Вымахал кабан, и теперь выше его на целую голову.       — Какого хуя тебе надо от меня, Чон? — пьяно спрашивает он, пытаясь перекричать музыку.       — Пошли, ты слишком много выпил, — говорит сквозь зубы Чонгук, явно стараясь не срываться на него.       — Блять, да кто ты такой, чтобы указывать мне? — Тэхён психует и с размаху кидает бутылку в пол, отчего она разбивается вдребезги, а музыка затихает.       — Друг.       Тэхён заливается от смеха. Скорее даже истерического. Он оглядывает ошарашенную толпу, которая, замерев, внимательно смотрит на них. Увидев небольшой подиум, на котором стоит диджейская установка, он хватает с неё микрофон и встаёт на возвышенность.       — Чон Чонгук, ты меня слышишь? — говорит в микрофон Тэхён, а его голос разлетается по всему дому через колонки.       — Слышу. — Подойдя к омеге, Чонгук не пытается его стащить, а лишь внимательно смотрит и ждёт приговора.       — Замечательно, — усмехается Тэхён и смотрит на него сверху вниз. — Слушай и запоминай! Иди нахуй со своей дружбой! Ты меня понял?       Низкий баритон Тэхёна звучит через динамики, и Чонгук готов вечность слушать его голос, даже в таком ключе.       — Понял, — отвечает он спокойно и всё так же неотрывно смотрит в глаза.       — Я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь?       В глазах Тэхёна скапливаются слёзы.       — Могу поинтересоваться, за что?       — Бесишь, сука!       Тэхён прикрывает глаза, но алкоголь делает своё дело и заставляет вывернуть душу наизнанку. Пусть этот гад знает, сколько причинил боли, пусть знает, сколько раз Тэхён умирал, видя его с другим, пусть знает, сколько раз собирал себя по кусочкам.       Плевать.       — Ненавижу тебя настолько, насколько люблю! Каждый день нашей дружбы я страдал от того, что ты во мне видишь лишь младшего, брата, соседа, да кого угодно, но не омегу! Каждый раз я умирал, когда ты на моих глазах целовал других. Каждый, сука, раз! — Он опускает микрофон, шмыгнув, утирает предательскую слезу и поднимает его снова к лицу. — Я сбежал от тебя, от своих чувств, от боли, которую ты причинял мне каждый божий день. Так скажи мне, какого хуя ты продолжаешь меня мучить? Появляешься передо мной, требуешь что-то. Мы никто друг другу, уясни это, наконец, и оставь меня в покое.       — Всё сказал? — Чонгук смотрит на Тэхёна серьёзно и никак эмоционально не реагирует.       — Всё, спасибо за внимание. — Тэхён кладёт микрофон, хочет уже спуститься вниз и поскорее скрыться, забиться в угол, но его планы нарушает наглый альфа.       Чонгук подхватывает Тэхёна под коленями и перекидывает на своё плечо.       — Отпусти меня! — кричит он, пытаясь вырваться.       — Ну уж нет, теперь ты ответишь за всё, Ким Тэхён.       Чонгук не сильно бьёт омегу по заднице и несёт к выходу. Около двери останавливается и оборачивается к охуевшим от увиденного студентам, говорит:       — Можете продолжать, — и выходит.       Тэхён брыкается почти всю дорогу до машины, но затихает, как только до носа доносится отвратительный аромат бергамота вперемешку с приторной карамелью. Он знает, кому принадлежит этот запах, лично своими глазами видел, в какой момент альфа смешал свой феромон с другим, отчего становится в стократ хуже. Слёзы невольно льются из глаз, а Тэхён лишь закрывает их, отдаваясь на произвол судьбы.       Чонгук укладывает его на заднее сиденье, после этого садится на водительское место, и машина резко срывается с места.       Тэхён молчит. Он уже всё сказал, и добавить ему нечего. Внутри хоть всё и сжимается и крошится, но от признания становится чуточку легче. Можно сказать, что это маленькая победа, которая в дальнейшем приведёт его к тому, что он навсегда забудет человека по имени Чон Чонгук.       Пьяный мозг уже совсем не соображает, и Тэхён отключается, не думая совсем, что его ждёт завтра.

✨✨✨

      Голову простреливает резкая боль, лишь стоит сознанию вернуться в тело. Тэхён мычит и переворачивается на бок. Горло дерёт от жажды, и он нехотя приоткрывает глаза. Перед взором появляется незнакомая комната, и Тэхён резко подскакивает на постели, шипя от боли, которая раскалывает череп.       Оглядевшись, он замечает на прикроватной тумбочке стакан воды, таблетку и записку:       «Можешь пользоваться чем угодно. В холодильнике суп от похмелья, разогрей. Полотенце и зубная щётка в ванной на полке. Чистую одежду найдёшь в шкафу. Вернусь к шести вечера.       Не смей сбегать, Ким Тэхён».       Тэхён пальцами зарывается в волосы и скулит.       — Блять, что я натворил! — чуть ли не плачет он.       Резкая боль напоминает о том, что всё же лучше принять таблетку, что, собственно, Тэхён и делает.       Посмотрев на электронные часы, которые стоят на тумбочке, он выдыхает. Откидывается обратно на постель и закрывается одеялом полностью, чтобы скрыться от раздражающего дневного света. Сейчас только одиннадцать утра, и до встречи со своим палачом у него предостаточно времени, чтобы самостоятельно умереть от тревожных и уничижительных мыслей.       И, конечно же, от стыда.       Тэхён занимается самобичеванием, зарывшись в одеяло. Не замечая, как головная боль отступает, а аромат бергамота при каждом вдохе проникает в каждую частичку тела и оседает на коже и под ней, он засыпает безмятежным сном.       Снова проснувшись и резко соскочив с кровати, он испуганно смотрит на часы. Циферблат показывает, что сейчас ровно полпятого вечера. До прихода Чонгука остаётся не так много времени.       Ощутив, что чувствует себя намного лучше, Тэхён медленно встаёт с постели и интуитивно идёт в ванную. Находит всё, о чём говорилось в записке, подходит к зеркалу и кривится. Опухшее от алкоголя и слёз лицо ни капельки не делает его краше. Хотя перед кем красоваться-то? Скоро Чонгук придёт, проведёт ему лекцию о том, что так пить нельзя. Сдержанно улыбаясь, отведёт взгляд и скажет, что Тэхён ему не больше, чем брат. А чего он ещё ожидал? Что тот оставит его в покое? Что просто исчезнет из его жизни? Ага, размечтался. Это же Чон — мать его — Чонгук, заботливая заноза в заднице. И жаль, что всего лишь заноза.       Тэхён, не торопясь, принимает душ и умывается. Закидывает в стирку футболку Чонгука, в которой проснулся, и своё нижнее бельё. Подсушив полотенцем волосы, он нагишом идёт к шкафу и достаёт рандомную чёрную футболку. Брать боксеры альфы Тэхён стесняется, поэтому, взглянув на часы, прикидывает, что до шести его вещи успеют высохнуть в сушке, и идёт на кухню в одной футболке, которая еле прикрывает его голую задницу. Он находит в холодильнике суп, наливает порцию в тарелку и ставит её в микроволновку. Быстро прикончив божественное варево, Тэхён чувствует себя как огурчик, словно и не пил вчера. Моет посуду и ставит чайник. Обыскав все полки, он не находит чая, кроме того, что с жасмином. Он алеет щеками и отмахивается от мыслей, которые могут вселить в него надежду.       Чонгук заходит в квартиру тихо, боясь потревожить сон Тэхёна. Но проходит на кухню и замирает, залипая на вид омеги, который в поисках неизвестно чего обшаривает все тумбочки в кухонной гарнитуре. Добивает Чонгука то, что когда тот чуть наклоняется или тянется к верхним шкафчикам, футболка слегка задирается. От открывающегося вида его ведёт не по-детски.       — Привет, — говорит он, наблюдая за тем, как Тэхён вздрагивает и, обернувшись, смотрит в ответ испуганно. — Как себя чувствуешь?       — Спасибо… — Голос подводит и срывается. Тэхён прокашливается. — Уже лучше.       Чонгук замечает, как тот, смущаясь, старается незаметно оттянуть футболку вниз. Усмехнувшись про себя, он подходит к холодильнику и выгружает продукты, которые купил по пути домой.       Тэхён отстраняется от него, как ошпаренный, и можно подумать, что это из-за смущения или стыда, но нет. Он улавливает на Чонгуке снова карамельный феромон, и внутри всё скручивается в тугой жгут.       — Я лучше пойду, — говорит Тэхён и пятится в сторону комнаты.       Чонгук на эти слова поворачивается и медленно идёт к нему.       — Нет, ты никуда не пойдёшь, пока мы не поговорим, — на грани рыка произносит он, а у Тэхёна мурашки пробегают по телу.       — Мне больше нечего тебе сказать.       Тэхён отворачивается, когда Чонгук приближается настолько, что даже чувствуется его дыхание на щеке, которое обжигает, но отступать некуда. Его прижимают к стене.       — Зато мне есть. — Чонгук смотрит на него иссиня-чёрными глазами, которые пригвождают к месту, не давая даже шелохнуться.       — Избавь меня от этого. — Тэхён смотрит в ответ с вызовом.       Он не хочет слышать очевидного. И так уже достаточно боли. Не переживёт, если всё это услышит из уст Чонгука.       — Ты вчера высказался, думаю, сегодня настала моя очередь. — Чонгук касается носом его щеки и ведёт им до скулы, втягивая омежьи феромоны, а у Тэхёна сердце замирает от этого незначительного действия.       Хотя в их случае оно пиздец какое значительное.       — Внимательно слушаю. — Голос Тэхёна дрожит.       — Я люблю тебя. — Чонгук чуть отстраняется и смотрит на реакцию омеги.       — Я знаю, — отвечает он, а его глаза предательски краснеют. — Как брата, друга, соседа. — Тэхён жмурится, чтобы не дать слезам выхода. — Прошу, Чонгук, хватит, — молит он, чуть ли не плача, но тут же замирает и резко раскрывает глаза, когда чувствует на своих губах чужие.       Такие мягкие и горячие. Чонгук кончиком языка проводит по желанным губам, не углубляет поцелуй, не стремится проникнуть, лишь по очереди сминает, смакуя жасминовый вкус. Не опошляет. Суть старается передать, искренность и полноту собственных чувств донести. Готов гортанно заурчать, видя, как в глазах напротив шок сменяется на чуть приоткрытый взгляд с трепещущими пушистыми ресницами.       У Тэхёна всё внутри дрожит от волнения. Он видит звёзды в этих обсидиановых глазах, растворяется и плавится, чувствуя, как нежно Чонгук касается его губ. Боится шелохнуться, боится сделать неверное движение, из-за которого желанная близость прекратится. Но всё же на автомате приподнимает дрожащие руки и готов уже на плечи альфы их положить, но, резко опомнившись, опускает их.       Чонгук отстраняется, приподняв бровь в немом вопросе.       — Прости, — шепчет Тэхён, и слёзы стекают по щеке, а его взгляд становится напуганным. — Я всё испортил.       — Боже, Тэ… — Чонгук обхватывает его лицо двумя руками, вытирает большими пальцами капли, которые скатываются хрусталиками, причиняя боль одним лишь видом. Лбом прислоняется к омежьему. — Ты прекрасен. Я безумно люблю тебя. Ни как брата, ни как друга, ни как соседа. Люблю тебя именно как альфа любит омегу.       И уже с напором он врезается в его губы. Целует жадно, прикусывая нежную плоть. Тэхён стонет в поцелуй, приоткрывая губы, и Чонгук, не медля, проникает языком в жаркое нутро. Облизывает нёбо и, сплетаясь с омежьим языком, вырывает мычание от удовольствия. Аромат жасмина более не отдаёт кислинкой: он сладкий, цветочный. Раскрывается перед ним, обнажая все свои чувства и желания. Чонгук упивается жаркими губами, опускает одну руку на тонкую талию, обнимая, и прижимает к себе.       Тэхён не чувствует пол под ногами, его альфа словами и поцелуем вознёс в самую высь. Кислорода не хватает, отчего лёгкие начинает жечь, но он не отстраняется. Вскидывает руки на плечи Чонгука, оплетает ими широкую шею и прижимает к себе ближе.       Чонгук разрывает поцелуй, но не отстраняется, даёт отдышаться Тэхёну, который жадно хватает воздух.       Они делят дыхание на двоих.       Тэхён резко раскрывает глаза, которые наливаются болью. Пытается оттолкнуть, но крепкая хватка Чонгука не даёт исполнить желаемое.       — Отпусти! — Дыхание ещё не выровнялось, поэтому он загнанно дышит и смотрит со слезами на глазах.       — Тэ-Тэ, что не так? — Чонгук растерян, он не понимает желание Тэхёна отстраниться.       — Зачем ты так со мной? — на грани шёпота спрашивает Тэхён. — Говоришь, что любишь, а от самого несёт другим омегой, именно тем, с кем ты вчера точно так же…       — Нет-нет, маленький мой, всё не так! — Чонгук подхватывает омегу за бёдра и несёт на диван. Устраивает его у себя на коленях, из-за чего их глаза теперь находятся на одном уровне, и снова хватает красивое лицо двумя руками. — Выслушай меня, хорошо?       Тэхён кивает, как будто у него есть выбор.       — С тем парнем меня больше ничего не связывает. Мы расстались около года назад, но вчера, перебрав с алкоголем, он весь вечер вертелся вокруг, пока я ждал тебя. Когда же я решил расставить с ним все точки над «i», он набросился с поцелуем, застав меня врасплох. — Чонгук бегает взглядом по лазурным глазам Тэхёна, словно ищет в них веру в свои слова, и находит. — Поверь, у меня нет никаких чувств к нему, да и не было. Все мои отношения в отсутствии тебя были лишь для того, чтобы постараться заглушить мою любовь к тебе.       Тэхён всхлипывает и тянется к Чонгуку, обнимает его, утыкаясь носом в основание шеи.       — Почему тогда от тебя снова пахнет им? — звучит приглушённо.       — Сегодня было открытие игрового сезона, и состоялся матч с пусанским университетом, поэтому я оставил тебя одного на весь день. — Чонгук гладит спину Тэхёна, а другой рукой зарывается в его чуть спутанные волосы и массирует. — После того как матч закончился, тот парень поджидал у раздевалки. Я сказал ему, что не заинтересован в нём и что у меня есть человек, которого я люблю. И попросил больше не беспокоить меня. — Он усмехается. — Думаю, многие омеги активизировались после твоего появления в университете.       — Почему? — Тэхён приподнимает голову и непонимающе смотрит на Чонгука.       — Ну как же? Все заметили моё особое отношение к одному красивому и очаровательному первокурснику. — Он улыбается и целует смущённого омегу в лоб. — Подождёшь меня немного?       — А ты куда? — Крепче сжав руками шею альфы, Тэхён выдаёт своё волнение.       — Хочу сходить в душ и смыть чужой запах с себя. — Чонгук опускает руки на омежьи мясистые бёдра и нежно поглаживает их.       — А как ты смотришь на то, что эту приторную карамель полностью перекроет аромат жасмина? — Тэхён смотрит на альфу застенчиво, а после чуть отводит взгляд, нервно улыбаясь.       — О большем я и мечтать не смею. — Чонгук обхватывает одной рукой стройную талию, а вторую заводит за шею и, притянув любимого ближе, самозабвенно целует.       Тэхён неумело отвечает на прыть альфы, но это нисколько не умаляет удовольствия от происходящего.       Чонгук снова проникает языком в податливый рот, вылизывает жадно всё, до чего достаёт, снова и снова сплетается с омежьим языком, вырывая тихие стоны в собственные губы. Поцелуй с каждой секундой становится всё жарче и ненасытнее. Он настолько развратный, насколько мокрый, отчего у Тэхёна стекает смесь слюны по подбородку. Чонгук прижимает его за талию ближе к себе, чтобы не осталось ни миллиметра пространства между ними.       Тэхён в ответ обнимает его за шею и жмётся к горячему телу. Неосознанно начинает ёрзать на крепких бёдрах и тереться налившимся от возбуждения членом о торс альфы, покусывая и оттягивая зубами нижнюю губу. Сгустившиеся феромоны жасмина и бергамота смешиваются, создавая пьянящий коктейль, что у обоих вызывает зависимость и жадность до этой срывающей разум смеси.       — Тэ-Тэ, постой. — Чонгука ведёт от того, как чертовски приятно ощущать такую близость с любимым, но всё же он находит силы отстраниться от желанных губ.       — Что случилось? — загнанно дыша, спрашивает Тэхён, а взгляд его затуманен поволокой возбуждения. — Я что-то делаю не так?       — В том-то и проблема, что ты всё делаешь так. — Чонгук улыбается и тоже дышит быстро и глубоко. — Я боюсь, что не смогу сдержаться. — Он громко сглатывает. — Я не хочу, чтобы ты подумал, что мне от тебя нужно лишь твоё тело.       — Слушай внимательно, альфа. — Тэхён берёт Чонгука сзади за чуть отросшие волосы и оттягивает их. — Если ты сегодня же не сделаешь меня своим, я тебе яйца откручу и член оторву за ненадобностью.       — Ты уверен? — Его глаза темнеют, а клыки начинают зудеть.       — Абсолютно. — Тэхён наклоняется к лицу альфы и широким мазком проходится по его острой скуле. — Я о твоём узле мечтаю с первой своей течки, так что…       Ему не дают договорить, утягивая в очередной жаркий поцелуй, от которого Тэхёна ведёт.       Чонгук отрывается от сладких губ и спускается кусачими поцелуями до шеи. Сцеловывает с кожи, покрывшейся испариной от возбуждения, микс жасмина и естественного вкуса любимого тела, который взрывается на языке ярким сочетанием и распаляет сильнее.       Тэхён стонет от каждого мокрого мазка и укуса на шее, безостановочно трётся об альфу, желая получить большую стимуляцию. Чонгук срывает футболку с него, припадает к тёмному ареолу губами и всасывает вставший от возбуждения сосок, тычась в него кончиком языка. Тэхён выгибается от наслаждения в его руках и стонет всё громче. Чонгук продолжает свои пытки над его грудью, пальцами одной руки сжимает второй сосок, теребя и несильно царапая, пока измывается ртом над другим. Прикусывает зубами, оттягивая, играется с вершинкой горячим языком. Тэхён скулит сквозь стоны, чувствует, что натурально течёт, заливая бёдра Чонгука, которые обтянуты джинсами. Ёрзает, выгибается, пока внутри импульсы наслаждения бегают по телу и скапливаются внизу живота, затягивая в той области нервные окончания в тугой узел.       — Гуки… Пожалуйста… — скулит Тэхён сквозь очередной стон.       Опустив свободную руку на ягодицу, Чонгук сжимает её в собственнической хватке. Тэхён снова издаёт нечленораздельные звуки и, покорно выгибаясь, жмётся грудью к его губам.       Чонгук ослабляет хватку на заднице и, нежно погладив её, ведёт руку к середине, проводит вдоль расщелины. Чувствуя, как омежья смазка тут же смачивает его пальцы, он отрывается от груди и гортанно рычит, вызывая дрожь в теле Тэхёна и новую порцию смазки, что капает на его бёдра из дырочки. Он встаёт, ставит омегу на пол и страстно целует его в распухшие губы.       — На диван, Тэ, в коленно-локтевую. — Голос от возбуждения хрипит, напоминая рычание.       Тэхён повинуется, встаёт коленями на диван, а локтями упирается в спинку. Он явно находится на грани возбуждения, от которого его кроет, заставляя тело мелко дрожать от предвкушения, а узел внизу затягивается всё туже. Тэхён инстинктивно выгибает изящную спину, открываясь для своего альфы во всей красе, доказывая на животном уровне, что сделает всё, лишь бы его пара всегда выбирала его.       Чонгука безбожно ведёт от такого Тэхёна. Ничто в мире не заставит его когда-нибудь отвернуться от своего омеги. Он срывает с себя футболку и расстёгивает джинсы. Раздаётся характерный звук от ширинки, и Тэхён крупно вздрагивает, сгорая в предвкушении.       Сняв мешающую одежду, Чонгук остаётся в боксерах. Он встаёт на колени, и перед его лицом оказывается выпяченная аппетитная задница, ягодицы которой слегка раздвинуты. Виднеется желанная дырочка, которая, пульсируя, жадно сжимается-разжимается, выпуская крупные капли сладко пахнущих соков.       Тэхён снова крупно вздрагивает, когда на его задницу опускаются горячие большие ладони.       — Гуки, я никогда…       Но его слова обрываются на особо громком стоне, сорвавшемся с губ, и Тэхён утыкается в спинку дивана лицом. Чонгук, раздвинув ягодицы, широким мазком языка проходится от мошонки до самого копчика, собирая смазку и громко сглатывая. Присасывается губами к пульсирующим краям сфинктера, которые давно расслабились, готовясь принять член, но вместо этого в податливое нутро проникает горячий язык, растягивая трепещущие стеночки.       Не испытывавший никогда таких ощущений, Тэхён громко стонет. Его бёдра дрожат, а колени разъезжаются, но он всеми силами старается устоять.       Чонгук его нисколько не жалеет, напрягает язык и делает поступательные движения, с каждым разом проникая всё глубже. Периодически сглатывает накопившуюся во рту смесь из собственной слюны и соков своего омеги. Рычит от удовольствия, наблюдая, как Тэхён в его руках рассыпается от наслаждения и поддаётся навстречу его языку. Он готов прямо так позорно кончить от стонов и вкуса своего омеги. Чувствуя, как эластичные стеночки всё хаотичнее сжимаются вокруг языка, он отстраняется от дырочки и проникает в неё сразу двумя пальцами, не чувствуя сильного сопротивления.       Тэхён громко стонет и выгибается ещё сильнее, стоит им коснуться комочка нервов. Чонгук снова устремляет пальцы в горячее нутро и давит на бугорок, массируя его, на что омега скулит и содрогается всем телом. С члена Тэхёна свисает очередная капля предэякулята, образуя нить, которая соединяется с небольшой лужицей на сиденье кожаного дивана.       Чонгук добавляет третий палец и облизывает языком натянутые края дырочки, которая жадно засасывает его. Ускоряет поступательные движения под стоны любимого, проходясь и надавливая на простату, отчего предсемени на диване становится всё больше. Он лижет и покусывает то одну, то другую ягодицу, не замедляя темпа, проникает пальцами в дырочку, которая, сокращаясь пульсирующими стеночками и краями, пытается затянуть всё глубже. Снова ласкает языком края, слизывая смазку.       Тэхён натурально уже полностью разбит от удовольствия, которое граничит с болью. Он безумно хочет излиться, но не прикасается к себе, чтобы показать, насколько он хороший мальчик и может кончить от действий своего альфы. Тело не слушается, содрогаясь мелкой дрожью при каждом нажиме на простату. Тэхён поджимает пальчики на ногах и скулит, снова чувствуя язык на своей дырочке. И хватает лишь очередного давления на комочек нервов внутри, как напряжение внизу живота взрывается эйфорическим фейерверком, разнося по всему телу импульсы наслаждения. Бёдра круто трясёт от спазма удовольствия, и член изливается на диван, забрызгивая спермой чёрную обивку.       Разомлевший от оргазма, Тэхён не в силах более держаться на ногах, поэтому заваливается на диван. Но Чонгук тут же берёт его на руки, уносит в спальню и аккуратно укладывает на кровать.       — Гуки, я хочу тебя в себе, — шепчет Тэхён на грани сознания, ещё пребывая в посторгазменной неге.       — Всё, что пожелаешь.       Чонгук затягивает его в ленивый и нежный поцелуй, ложится рядом, стараясь абстрагироваться от собственного болезненного стояка. Ласкает поглаживаниями и поцелуями расслабленное тело, продлевая эйфорию после оргазма. Но стоит Тэхёну снова начать жадно целовать его и жаться к горячему телу, Чонгук привстаёт и тянется к прикроватной тумбочке, в которой лежат презервативы. Достаёт один квадратик, стягивает с себя боксеры, возвращается к Тэхёну и нависает сверху.       — А без них никак? — хриплым голосом спрашивает он и отводит взгляд.       — Это мера предосторожности. Я, конечно, чист, но не хочу сделать тебе больно. — Чонгук разрывает зубами упаковку и достаёт резинку, чтобы раскатать по возбуждённому члену, но рука омеги на запястье заставляет его остановиться. — Что такое, малыш? — Он смотрит на омегу, не торопится, хотя готов уже взорваться от перевозбуждения и болезненного стояка.       — Это мой первый раз, и я хочу без презерватива, чтобы ты кончил в меня. — От собственных желаний у него горят щёки и уши, но он смотрит прямо в глаза, доказывая свою уверенность. — У меня сейчас нет течки, поэтому преждевременная беременность мне не грозит.       — Нам, — исправляет его Чонгук, тут же припадает к его зацелованным губам и шепчет в них: — Ты сводишь меня с ума.       Откинув открытый презерватив на пол, он целует омегу немного грубо и с напором. У него уже срывает все заслонки, а Тэхён не улучшает его состояние, ещё сильнее распаляя своими желаниями. Чонгук исследует любимое тело руками, пока его мальчик доверчиво жмётся к нему. Разворачивает его, укладывая на живот, и подкладывает под него подушку. Склоняется над хрупким станом любимого, целует шею, ведёт губами по плечам.       Тэхён извивается, попку, истекающую от возбуждения, оттопыривает сильнее, вжимая её в эрегированный член альфы, отчего они оба стонут.       Чонгук берёт налитую кровью плоть и подставляет крупную головку к дырочке, давит на края, проталкивая.       Тэхён задыхается, когда в него проникают, заполняя. Кулачками сжимает простынь, не пытается уйти от неприятного растяжения, наоборот, навстречу члену выгибается и скулит, покрываясь испариной.       Перед взором Чонгука просто крышесносная картина, от которой он теряет голову: Тэхён, загнанно дыша, прогибает спинку, по которой стекает капля пота от поясницы по позвонкам к середине. Края дрожащего сфинктера натянуты до предела, но всё так же жадно, сантиметр за сантиметром, поглощают венистый член.       Чонгук чувствует узость влажного нутра, что принимает в себя большую и толстую плоть, совсем не сопротивляется напору, и эти ощущения не сравнимы ни с чем. Никогда ему не было так охуенно, ни один омега в мире не сравнится с его мальчиком, который, поскуливая, насаживается на его член, желая вобрать, наконец, полностью в себя то, что по праву принадлежит ему. И сейчас Чонгук предельно точно понимает, что больше всего ему приятно видеть такого разбитого Тэхёна. Да он готов кончить, созерцая, как любимое чудо трепещет под ним, как его ведёт от наслаждения.       — Я люблю тебя, — рычит Чонгук и входит до упора одним слитным движением.       Глаза Тэхёна закатываются. Его рот приоткрывается в немом стоне, тело потряхивает, а от распирающего ощущения перехватывает дыхание.       Чонгук замирает, даёт привыкнуть к себе, сцеловывает капельки пота, которые у основания шеи скапливаются. Широким мазком проходит языком по запаховой железе, а Тэхён в ответ натурально урчит и голову кренит на бок, чтобы дать больше доступа.       Чувствуя, как омега начинает ёрзать под ним, Чонгук выходит из жаркого нутра почти наполовину и снова умеренно толкается до упора, выбивая хриплый стон.       — Ещё… Так, альфа… Пожалуйста! — скулит Тэхён от того, как член приятно скользит и, распирая изнутри, проезжается по комочку нервов.       Чонгука просить не надо, он по собственной инициативе доведёт своего мальчика до края сумасшествия под напором собственного члена. Он снова выходит и уже резче загоняет его до основания, шлёпая налитыми яйцами по омежьей поджавшейся мошонке.       Тэхёна выгибает по мере того, как Чонгук наращивает темп. Он стонет, когда тот почти выходит полностью, оставляя лишь головку, а затем резко входит на всю длину. Пальчики на ногах поджимает от разливающегося тепла и удовольствия в теле. Подмахивает бёдрами навстречу, чтобы глубже, кожа к коже, до развратных шлепков бёдер о мокрые от смазки ягодицы, до срывающих голос стонов.       Встав на колени, Чонгук меняет угол проникновения. Пальцами сжимает упругую задницу до красных пятен, где скоро расцветут следы от собственнической натуры, раздвигает половинки и вгоняет резко член до упора, наблюдая, как венистая красная плоть полностью погружается в пульсирующее течное нутро. От быстрых фрикций смазка пенится, оставляя белёсые следы на его коротко стриженном лобке. Чонгук натягивает Тэхёна так, как давно мечтал, но ни одна фантазия об их близости ни на долю процента не сравнится с реальностью.       — Ах… Хочу поцелуй, — хрипло стонет Тэхён.       Чонгук наклоняется и, прижимаясь грудью к мокрой спине, хватается за бедро Тэхёна. Завалившись на бок, он тянет того за собой, не разрывая контакта между ними. Облокачивается на локоть, нависая над любимым, заводит руку под его шею и поворачивает лицо к себе. Целует жадно, впиваясь в искусанные губы, словно желает испить досуха. Чонгук ловит губами стоны от непрекращающегося проникновения. Держит под коленом ногу, раздвигая её шире, давая себе лучший доступ к дырочке.       Тэхёна трясёт всё сильнее, а его стоны становятся ещё громче, на грани крика, стоило лишь сменить позу, ведь член теперь не просто проезжается по простате, задевая её, а в упор упирается в неё головкой. Он сходит с ума от такой стимуляции эрогенного комочка. Попку выставляет навстречу толчкам, чтобы до искр перед глазами, до неконтролируемой дрожи во всём теле, до импульсов тока, что пробивают удовольствием низ живота от очередного толчка в простату.       — Ах! Боже, Чонгук!       Тэхён доходит до грани, кричит уже севшим голосом, содрогаясь в крупной дрожи и изливаясь на постель. Скулит от того, как член продолжает, проникая, упираться в чувствительный и без оргазма комочек. Его плющит и размазывает по кровати, когда он ощущает, как член внутри начинает пульсировать.       Чонгук с рыком на губах кончает внутрь, вжимаясь в скользкие ягодицы не только пахом, но и всем телом, прижимая омегу к себе. Выходит, но не до конца, не даёт узлу сформироваться внутри.       Они оба дышат быстро и глубоко.       Чонгук снова поворачивает лицо любимого к себе и лениво целует его щеку, скулу. Опускает затекшую ногу Тэхёна и гладит нежно тело, проводя ладонью по талии и животу.       — Я тоже… Люблю тебя, — запоздало отвечает Тэхён, а Чонгук улыбается счастливо и утягивает его в нежный поцелуй.       — Надо идти в душ. — Чонгук отстраняется от губ и, поглаживая мокрые запутанные волосы омеги, смотрит так тепло, а глаза его блестят от счастья.       У Тэхёна щемит в груди, и ему хочется пищать.       — Я пока не дееспособный, — усмехается он.       — Это не проблема. — Чонгук целует любимого в лоб и аккуратно выходит опавшим членом из дырочки, откуда сочится сперма с омежьим соком вперемешку. — Я позабочусь о тебе.       — Это обещание? — смеётся и щурит глаза Тэхён.       — На всю жизнь. — Он коротко целует его в губы и идёт в ванную комнату, чтобы набрать воды.       Позже Чонгук уносит туда Тэхёна и опускает в горячую ванну, отчего тот удовлетворённо мычит. Возвращается в комнату, снимает залитое их общими телесными жидкостями бельё с кровати и застилает свежее. Закончив, он присоединяется к Тэхёну, и они около часа нежатся в воде, в объятиях друг друга.

✨ ✨ ✨

      — Где мой телефон? — Тэхён резко подрывается на кровати, распаренный и залюбленный после ванны.       — Он отключился вчера, и я поставил его на зарядку. — Чонгук протягивает ему смартфон.       — Боже, Джун-и там, наверное, с ума сходит.       Чонгук напрягается от имени альфы.       — А кто он? — укладываясь рядом, спрашивает он, пока омега судорожно пытается включить телефон.       — Друг, — коротко отвечает Тэхён, не замечая, как альфа хмурится.       — М-м-м… — тянет Чонгук. — Друг. Прям как я когда-то? — Он старается сделать голос безразличным, но феромоны своей горчинкой выдают его с потрохами.       — Чон Чонгук, ты что, ревнуешь? — Тэхён поворачивается к нему, пребывая в шоке.       — С чего бы? — пожимает плечами он и на омегу не смотрит. — Он просто ночует у тебя и обнимает, когда вздумается. Ещё вы друг друга называете уменьшительно-ласкательными именами. Нет. Не ревную. Поводов же совсем нет.       Тэхён заливисто смеётся и падает на подушку. Чонгук же совсем не разделяет его веселья, лишь смотрит в стену нечитаемым взглядом.       — Боже, Гуки! — Тэхён привстаёт и падает в объятия своего альфы. — Он мой сводный брат. Отец в Японии встретил очень замечательного омегу. — Он приподнимает голову и заглядывает в чёрные омуты любимого. — У Джуна есть омега — Джин. Он в этом году заканчивает университет в Токио.       — А почему вы живёте вместе?       — Намджун сейчас только нашёл работу и усердно копит деньги, чтобы, когда его Джин переедет в Корею, он смог купить жильё, которое тот выберет.       Чонгук облегчённо выдыхает и утягивает омегу в свои объятия. Он до чёртиков извёлся из-за этого Джун-и.       — Я уверен, вы подружитесь. — Тэхён забирается сверху на своего альфу, набирает номер и ставит на громкую связь, видя всплывающие оповещения о множественных звонках как от Чимина, так и от Намджуна.       — Чертёнок, ты в порядке? — обеспокоенный голос вызывает улыбку на лице Тэхёна.       — Прости, Джун, у меня сел телефон.       — Ты с Чонгуком?       — Откуда ты?..       — Да весь универ, блять, в курсе, что ты с Чонгуком! — кричит на заднем плане Чимин.       — Он не обидел тебя? — перебивая его, спрашивает Намджун.       Чонгук хмурит брови и смотрит на омегу.       — Нет-нет, что ты! Он никогда… — не успевает договорить Тэхён.       — Ты что, блин, не слышишь по голосу, что он затраханный и довольный, — перебивает его Чимин.       — Ой, помолчал бы! — парирует Намджун. — И вообще, хватит лобызаться, вы тут не одни.       — Привет, Юнги, — подаёт голос Чонгук и усмехается на удивлённый взгляд Тэхёна.       — Привет, мелкий! — кричит тот в ответ.       — Что происходит? — недоумённо спрашивает Тэхён.       — Чимин припёрся сегодня в обед с хмурым парнем по имени Юнги и сказал, что они останутся тут, пока ты не вернёшься домой.       — Зачем? — спрашивает он всё так же недоуменно.       — Я должен видеть твоё лицо, когда ты увидишь видео, гуляющее по сети под названием «Чон Чонгук, иди нахуй, я люблю тебя!», — смеётся заливисто Чимин.       — О не-е-ет! — тянет Тэхён, закрывая рукой глаза от стыда.       — О да-а-а! — кричит в ответ тот. — Ты теперь местная легенда, страдающая биполярным расстройством.       — Всё, пока. — Он сбрасывает звонок и утыкается в грудь Чонгука, скуля, на что тот смеётся.       — Ну ты чего? — Чонгук касается его лица и приподнимает, чтобы смотреть глаза в глаза. — Плевать, что говорят и думают другие. — Он покрывает его кожу поцелуями. — Главное, что я знаю, что ты самый чудесный, красивый, милый, очаровательный, умный, немного вредный, но такой любимый…       Чонгук не успевает договорить, как Тэхён утягивает его в страстный поцелуй.       — Гуки? — Он дышит тяжело в его губы. — Я забыл спросить, как прошёл матч.       — У меня две победы за один день, — усмехается Чонгук и ведёт носом по щеке Тэхёна.       — Это как?       — Одна за матч, а вторая — ты принял мои чувства, и они взаимны.       Чонгук смотрит в эти глаза, что излучают свет. Целует Тэхёна самозабвенно и клянётся сам себе, что больше никогда в жизни не даст ускользнуть своему счастью.       — Я люблю тебя, Чон Чонгук.