Вселенная бесконечна?

— Видеть тебя не хочу! — Сынмин чувствует, как его слова разрезают напряжённый воздух, но не может остановить себя. Агрессия и усталость, накопившаяся за неделю почти непрерывной работы для закрытия дедлайнов выливается на Чонина, что лишь молча моргает. А затем хватает пальто и, наспех влезая в кроссовки, выходит из квартиры, неосторожно захлопывая дверь. Вместе с громким звуком стихает всё. Ким пустым взглядом осматривает то место, где ещё минуту назад стоял парень. Сердце заходится в бешеном ритме, подталкивая к глазам порцию непрошенных слёз. Кулаки то сжимаются, то разжимаются. Сынмин смаргивает туманную пелену, делая шаг по направлению к выходу. А затем разворачивается и с молниеносной скоростью влетает в спальню, падая лицом на кровать. Горячие слёзы пропитывают прохладную постель, пахнущую порошком и цитрусовым гелем для душа. Парень не осознанно втягивает в себя этот запах. Грудную клетку разрывает злость и обида на самого себя. Руки немеют от безысходности и отсутствия сил, голова тяжелеет, а в сознание просачивается плотный туман. Ким засыпает, окружённый запахом мандарина и холодом постели. *** Уши закладывает от низких басов, разносящихся по большому дому. Сынмин моргает и прикладывается к разноцветному коктейлю, ощущая обжигающий алкоголь на стенках пищевода. Вкус мандарина приятно оседает на рецепторах, глаза скользят по толпе, выискивая знакомые лица. Сердце пропускает ритм, когда он сталкивается взглядом с карими лисьими омутами. На рыжих волосах Чонина играют фиолетовые и синие блики, иногда спрыгивая на точёные скулы и чуть припухлые губы. Сынмин не замечает, как его ноги сами делают с десяток шагов по направлению к сидящему на диване парню, заворожённый его красотой. — Сынмин, привет! — Ян улыбается ему и приглашает на соседнее кресло. Ким невольно задерживает дыхание, когда садится с ним рядом. Его глаза не переставая исследуют такие родные черты лица, но что-то на задворках сознания не даёт ему полностью отпустить себя и раствориться в Чонине. — Какими судьбами? Ким не сразу улавливает суть вопроса. Он скользит взглядом по ровному лицу и ищет. Но что? — Да вот, после пар заглянуть решил, развеяться, — язык будто живёт своей жизнью. Мозг не успевает сконцентрироваться хоть на чём-то, всё время перескакивая с мысли на мысль, с предмета на предмет. Сынмина это раздражает до плотно сомкнутых губ и проявившейся линии челюсти. Но его собеседник, видимо, не замечает состояния парня и продолжает лёгкий диалог, построенный лишь на общих фразах. Спустя несколько минут Ким перестаёт думать. Новый коктейль, что ему заказал Чонин в качестве приветствия, наполняет голову лишь оранжевым мандариновым желе, колышущемся при движении, поэтому Сынмин решает сократить его до минимума. Он разваливается в кресле, скользя туманным взглядом по размывающимся чертам лица Яна, его рукам, коленям, волосам, ярким всполохом отсвечивающим в сознании. Парень почти теряется в пространстве, когда к ним подходит небольшая компания. — О, дорогой, ты здесь, — будто сквозь вату улавливает Сынмин голос рыжеволосого. Сердце ухает вниз, когда Ким понимает, что сказано это было длинноволосому парню, подошедшему с друзьями. Во рту резко пересыхает, сознание мечется в вязком желе, пальцы а руках холодеют. Этого не может быть. — Привет, Мин, — длинноволосое нечто разворачивает голову к потерянному юноше. Идеальные черты лица окружены чёрной копной волос, под глазом маяком горит родинка, пухлые губы двигаются, когда их обладатель что-то говорит Сынмину. Но он не слышит. Он лишь переводит взгляд на Чонина, который с нескрываемым обожанием смотрит а своего парня. Такой взгляд предназначался только.. Кому? Ким не помнит, не знает, почему в груди щемит что-то, когда он видит, как Хёнджин (а это несомненно он) опускает голову Чонину на плечо, утыкаясь ему носом в шею и что-то тихо шепчет, шепчет, шепчет. Сынмин падает. Вместе с сердцем скатывается куда-то в грязную лужу, оставшуюся у дороги после проливного дождя. Следом за ним туда плюхаются его чувства и мысли, взор затмевается пеленой безысходности. В глазах пляшут яркие блики софитов, мелькают тени снующих туда-сюда людей, сверкают улыбки двух парней, обнимающихся прямо рядом с ним. Голова кружится не то от алкоголя, не то от бури чувств, кружащих внутри него словно стая бабочек с лезвиями вместо крыльев. Ким выбегает из бара под ливень. Чёлка липнет к глазам, толстовка намокает сразу же, в кроссовках хлюпает вода. Сынмин бредёт по серому городу, не зная пункта назначения. По щекам катится вода и он не знает дождь ли это или слёзы. Грудная клетка будто уменьшается до размеров яблока, сжимая сердце и впиваясь в него рёбрами. Пальцы вяло перебирают шнурок от капюшона, который он даже не постарался надеть. Навстречу идут люди. Чёрные, серые, бежевые пальто сливаются в одну грязную, булькающую массу под ногами. Плечо прорезает боль, когда Сынмин по неосторожности сталкивается с каким-то парнем. Он нехотя поднимает глаза, чтобы застыть в непонимании. На него, из-под белоснежной чёлки, смотрят лисьи глаза. Парень неловко улыбается, его губы шевелятся, видимо, произнося слова извинения. — Ч-чонин? — голос срывается то ли от холода, то ли от переполняющих эмоций. Ким всматривается в знакомое, но чужое лицо, пытаясь взглядом зацепиться за что-то. Парень напротив смотрит на него почти безразлично. От этого взгляда становится ещё холоднее, ледяной ветер бьёт Сынмина в грудь, в лицо, колючими каплями пытаясь стереть из глаз чувства. — Мы знакомы? — сквозь шум дождя и машин Сынмин почти не слышит этих слов, но они будто высекаются ножом на его сердце. Горячие слёзы брызгают из глаз, губы дрожат, пальцы порываются схватить уходящего Чонина за запястье, но безвольно повисают вдоль продрогшего тела. Юноша смотрит на скрывающийся в стене дождя белый плащ и чувствует, будто из него вытягивают всю энергию по кусочкам. Колени разбиваются о мокрый асфальт. Сынмин не в силах больше стоять. Голова опускается, спина дрожит, руки царапают грудь, пытаясь достать из неё умирающее сердце. По луже расплываются кровавые ленты от израненных колен. Юноша поднимает голову. В лицо бьёт холодный ветер с запахом земли и гниющей листвы. Глаза вместо серого асфальта натыкаются на жухлую траву. Ким осматривается. Высокий холм обдувается промозглыми ветрами со всех сторон. Пара деревьев машут облезлыми ветвями, словно костями. Взгляд натыкается на каменную плиту. Сердце пропускает удар. — Нет, нет, нет, нет! — парень ползёт на коленях к надгробию, украшенному связками искусственных, облетевших цветов. Пальцы ощупывают землю, пока Сынмин сквозь слёзы вчитывается в имя. «Ян Чонин. 2001-2017». Под ногти забивается влажная от слёз земля, острые камни царапают кожу, когда юноша в истерике пытается раскопать могилу. Он не чувствует бьющегося в горле сердца, озябших пальцев, слёз на щеках. Рыдания рвутся наружу кровавым кашлем. Пусто. Теперь в укромном уголке в еле слышно бьющемся сердце пусто. Там нет тёплых воспоминаний, крепких объятий, нежных поцелуев. Там нет ярких улыбок, мягких рук и лисьих глаз. Там нет жизни. Сынмин в последний раз смотрит на надгробие и сознание плывёт, смешивает краски в болотную грязь, заливает ею пустую грудную клетку. *** Сынмин подрывается на постели. Сердце стучит, вспотевшие ладони шарят по кровати. Щёки стягивает от высохших слёз. Не думая, парень срывает с вешалки пальто, на ходу запрыгивая в ботинки и выбегает из квартиры, в последний момент вспоминая, что её надо закрыть. Руки дрожат, ключ не с первого раза попадает в замочную скважину. Толстая подошва стучит по лестнице, подъездная дверь распахивается, пугая сайку голубей. На улице темно. Яркие огни забегаловок отражаются в пустых глазах. Ноги сами несут его в парк. Первые снежинки оседают на чёрных, как смоль, волосах, розовых щеках и пушистых ресницах. В ушах свищет ветер, глаза е замечают людей, сливая их в один серо-бурый поток. В самом дальнем углу парка Сынмин вдруг останавливается. Одышка разрывает лёгкие, пар выходит изо рта вместе с вздохом облегчения. — Чонин.., — глаза наполняются слезами, когда он видит знакомую тёмную макушку. Парень стоит спиной к нему, разглядывая небольшую ёлочку, украшенную каким-то ребёнком к Рождеству. Его плечи припорошены мягким снегом, кончики пальцев и ушей покраснели. Сынмин утирает влагу со щёк рукой, делая несмелые шаги по направлению к парню. Чонин оборачивается на шорох. В его глазах отражаются миллиарды огоньков, которыми украшены деревья и витрины магазинов за парком. Сынмин замирает, рассматривая такого красивого младшего. Взгляд Яна проходится по нему, в нём плещется грусть. Ким наконец усилием воли делает шаг и не может остановиться. Влетает в Чонина, заключая его в крепкие объятия, тычется носом в щёку, шепчет бесконечное «прости». Ощущает большие ладони на своей спине и тает. — Я совсем не злюсь, я всё понимаю.., — Чонин запускает пальцы в волосы Мина и старший не хочет, чтобы этот момент когда-нибудь кончался. — Я не должен был срываться на тебе, — Ким целует младшего в щёки, лоб, замёрзший нос, обветренные губы. На их волосах оседает первый в этом году снег. Сынмин очень рад, что живёт именно в этой Вселенной со всеми её недостатками и ошибками. Ведь только здесь он может чувствовать лёгкие поцелуи от Чонина, пахнущего мандаринами.