О маленьких крыльях и большом приключении

Ибо всмотрелся в туман, обнимающий мост впереди — погода сегодня менялась весь день: с согревающего тепла на влажный и пронзительный холод — можно было бы и подуспокоиться. А теперь еще эта белая пелена. Ибо сдержал порыв ускориться — он не успевал вовремя на вечернюю встречу с менеджером, зная, что она простит ему редкое опоздание, но вот если увидит новый рисунок на мотоцикле, да и вообще догадается, что он до студии добирался вот так, а не на такси, то точно ему голову открутит. Ну ничего, Ибо не впервой. Зато он успел получить своего красавца из мастерской после покраски — вдоль боков теперь шли всполохи красно-рыжего пламени, переплетающиеся замысловатыми узорами в которых можно долго искать свои ассоциации и смыслы. Красота была неописуемая, а художник — бог. Ибо хоть и старался не светить своим мотоциклом перед фанатами, чтобы они его не выследили, но хотелось придумать, как провернуть рекламу для автора рисунка. Наверное, можно было бы заглянуть к тому в следующий раз и выставить пост про одно из его других творений. Хотя это могло навести поклонников на какого-то рандомного чела, рассекавшего с этим рисунком. Может, тот художник выложит какие-нибудь фотки, которые Ибо бы просто репостнул? Было бы идеально и безопасно для всех участников. Из в целом приятных мыслей Ибо вырвал входящий звонок. Робот-ассистент назвал имя звонящего — это была не Лисица, менеджер Ибо, а его друг-братюня Фу Сян, он же Пончик. Ибо после секундного сомнения решил сконцентрироваться на дороге и дал звонку закончиться. Как только вибрация в кармане прекратилась, поступил новый звонок — уже от Лисицы. Ибо вздохнул, понимая, что тут без вариантов, и дал команду принять звонок. В это же мгновение туман, ставший совсем молочным в центре моста, вдруг как будто сгустился, поменял цвет на черный, укутывая мягкими, но жесткими лапами, и последнее, что Ибо увидел перед тем, как мотоцикл унесло из-под ног в сторону, это две красные точки, похожие то ли на стоп-сигналы машины, то ли на глаза из преисподней.

***

— Вставайте, вставайте поскорее! Чужой голос доносился издалека, как будто обходя собственные мысли Ибо и врезаясь ему пронзительно в самое темечко. Ибо застонал и проморгался: стало видно кровать, на ней какие-то чересчур нарядные одеяла, вышитые подушки… Его что, отвезла к себе менеджер? Или к какой-нибудь своей племяшке? И устроила у той, чтобы не поднимать скандал с аварией? Но это на нее не похоже. Она бы поставила здоровье Ибо на первое место, собственно, за это он ее и ценил. Отвезла бы его в больницу, а уже потом разбиралась с пиаром. Хотя, может, Ибо потому и оказался в чужом доме, что травм по итогу никаких не было. Ибо на пробу шевельнул ногами под одеялом, провел рукой по тяжелой ткани, слегка повел плечами. Вроде, и правда, все в норме. — Ох, ну вы и соня! Думал, не добужусь вас. У кровати стоял слуга, в этом не было сомнений, причем как будто в костюме не пойми какой эпохи. Ибо прищурился — это была не просто спальня, а хоромы, как в средневековом замке. Возможно, не все было в норме. Ибо откашлялся и выдал нейтральное: — М-м-м? Но слугу устроил и этот ответ: он начал суетиться, вытаскивая из шкафа довольно забавную одежду, как будто из театральной постановки. Судя по тому, что слуга был не шибко озадачен проявлением своего почтения и даже недовольно фыркнул на Ибо и буркнул, чтобы тот пошевеливался, Ибо был явно не голубых или императорский кровей. Он был охуевших кровей — это факт. Но не королевских. Мозг пытался найти временное решение, что, мол, допустим это просто глюки из комы. Или параллельная реальность. Или вот как Пончик, обожавший манхвы, рассказывал — попаданство. Или попаданченство. Ибо было пофиг, как правильно. Будь на его месте Пончик, тот бы стопудово чувствовал себя как рыба в воде, оторвался бы по-полной и кайфанул. Ибо же хотелось побиться головой о ближайший столбик кровати — который был на удивление изящным и украшенным узорами. Мозг реально коротило. Ибо начинал запариваться, а собраться с мыслями никак не получалось. А потом слуга в, черт возьми, определенно натуральном замке пихнул ему в руки белую тунику с недовольным «магический совет вас ждет» и спешно свалил. Стало еще тоскливее, потому что магия! В этом мире есть магия! Ну здрасьте, приехали. Ибо мучительно натянул рейтузы, убеждая себя, что если костюм для ныряния смог надеть, то и тут справится. Брюки хотя бы походили на современные, только от коленки и вниз были расклешены. Ну о вкусах в чужих мирах не спорят. Наверное. Затык случился с туникой, потому что было непонятно, заправлять ли ее в брюки или оставить так — Ибо решил слегка подоткнуть, а потом, если что, посмотреть, как ходят остальные. Жилетка и подобие пиджака дополнили это великолепие. Ибо оправил слегка давящую в подмышках и бедрах одежду и подошел к окну, чтобы оглядеться. Там его ждал облом, так как окна выходили на внутренний дворик с небольшим садом — окна напротив были наглухо закрыты, а по бокам были видны небольшие безлюдные проходы. Мда, принц бы наверняка жил у моря с видом на залив. Ибо вздохнул и направился к выходу. Придется решать проблемы по мере их поступления. Каким бы ни было это место, надо было как-то выкручиваться. Еще бы кукухой при этом не поехать — но тут уж как повезет. Ибо по приколу щелкнул пальцами — вдруг бы какое заклинание получилось, но чуда не произошло, зато внутри стало нарастать чувство волнения, что пора бы поторапливаться, потому что вряд ли «магический совет» — это сборище чилловых мужиков, которые готовы его ждать бесконечно. Вот Лисица бы дождалась. Устроила бы потом ему взбучку, но и уточнила, почему он опоздал и все ли в порядке. Интересно, как она там сейчас? Ибо перенесся сюда или лежит там где-то на дороге? От таких мыслей мороз пошел по коже, а потому Ибо громко хлопнул в ладоши, чтобы вывести себя из этого транса, и быстрыми шагами пошел на выход. Коридоры и лестницы снаружи выглядели вычурно-красивыми. Везде стояли вазы, висели картины разных размеров. Все было бледно-голубых тонов с редкой позолотой. Как какой-нибудь Версаль на минималках. Не то чтобы Ибо там когда-то был. Ну или все было похоже на устройство компьютерной игрушки, где «дорого-богато», а за прокачку надо было платить деньги. Ибо пошел на легкий шум голосов — зала оказалась ровно такой огромной, как он и предполагал. Причем стол почему-то стоял на возвышении, а основная часть залы оставалась свободна. «Прям как в школе, когда все парты сдвигают, чтобы было место для представления». Ибо фыркнул от этой мысли и огляделся, чтобы понять, куда ему идти. Судя по недовольно-строгому взгляду одного из мужиков неопределенной национальности и возраста с краю стола — единственное пустующее место оставалось как раз для Ибо. Пришлось ускориться и не совсем грациозно взобраться на помост со столом под недовольные вздохи и перешептывания собравшихся. Ничего, перебьются. Ибо плюхнулся на изящный стул и скосил взгляд — на столе были расставлены только бокалы и кувшины с напитками, но как-то не тянуло все это отведать, да и к тому же никто больше за столом не шевелится, поэтому Ибо тоже волей-неволей замер и стал ждать. — Мы собрались тут сегодня, — начал вещать неожиданно громким и поставленным голосом человек из центра стола, которого Ибо было сложно разглядеть, если только не откинуться на спинку стула, что он делать, конечно, не собирался, — чтобы провести самый важный ритуал года. Традиционный ежегодный отбор фамилиара. «Ебать-колотить!» — Ибо аж дернулся на стуле. Ему Пончик в свое время все уши прожужжал про эту систему в играх — причем вот этих самых фамильяров, помощников-оборотней, нельзя было просто купить за донатную валюту, надо было долго и упорно выбивать из данжей, то бишь подземелий. А вот снарягу и попытки туда ходить — вот их, да, их можно было улучшать за денежку, что Пончик упорно и делал, отказываясь сдаваться в погоне за фамилиаром мечты — опасным волко-демоном электростихии. Ибо в очередной раз мысленно застонал — ну вот почему сюда попал он, а не его братюня? Что за наказание такое? И что за ежегодный, нафиг, отбор. Если верить Пончику, то фамилиар у каждого игрока был только один, горячо любимый и пестуемый. А у них тут что, гарем был? Или фамилиары были как расходный материал — за год износился, можно и нового взять? Фигня какая-то. Ибо надеялся получить ответ на свой вопрос, но важный дядька только нахваливал себя, окружающих, да еще стал перечислять их заслуги за прошедший год. Ибо аж скривился от такого чванливого самолюбования. Пока занудный мужик официозным языком пел дифирамбы себе и изредка другим гостям за столом, Ибо решил поразглядывать слуг, которые, оказывается стояли по углам зала, умело укрывшись в тенях. Они все странно смотрели в пол и немного вбок, как будто в напряжении, готовые сорваться по первому зову. Ибо почему-то вспомнил ребят, которые на теннисных кортах подавали мячики. Те, правда, вот так взгляд не отводили. Да и вообще выглядели куда более довольными, чем эти запуганные люди в скромной одежде. Речь наконец подошла к логическому концу, из которого выходило, что сейчас будет что-то вроде аукциона или распродажи. Зашибись. У Ибо не то что денег тут не было — главное, не было понимания, кто он такой, как его звать и какая у него вообще роль во всем этом движе. Нет, понятное дело, что говно вопрос и прорвемся, но как-то не хотелось в процессе налажать так, чтобы отлететь и в этом мире тоже. Не то чтобы Ибо думал, что он, не дай бог, погиб в своем основном. Но рисковать не хотелось. В зал стали вводить причудливо одетых людей очень разной наружности — и крупных бугаев, и изящных девушек, и даже почти, блин, детей, но при этом они все были в тяжеленных кандалах, из-за которых могли передвигаться только маленькими шажочками. Ибо думал, что их будут вводить по одному, ну, типа, ввели, поторговались за него, следующий. Но в итоге в зале перед столом выстроили человек пятнадцать пленников, причем все сидящие за столом даже слова не сказали — никто не перешептывался и не обсуждал происходящее. А потом началось самое веселье — первым долго-долго выбирал вот тот хрен с горы, который, собственно, и вещал о важности этого мероприятия и о собственной роли в жизни всех осчастливленных подданных. Он аж вышел к рабам, иначе их и не назвать, ходил туда-сюда, что-то пару раз спросил у слуги, который рванул к нему с олимпийской скоростью, в ответ недовольно поморщился и продолжил нарезать круги вокруг людей, словно акула после кораблекрушения. В итоге он с выражением огромной муки остановил свой выбор на пареньке, который был больше похож на фею из Питера Пена — весь такой изящный, миловидный, с белыми кудряшками. Ибо как-то сразу стало его жалко. Но, вроде, тот не выражал никакого недовольства и почти вприпрыжку — как только его высвободили из кадалов — пошел следом за важным дядькой. Ибо не сразу, но заметил, что у новоизбранного на шее засветился явно магический узор, как будто волшебный ошейник. Видимо, одни кандалы, физические, сменили на другие — магические. Остальные выбирали уже побойче — видимо, глава стола больше выпендривался и мотал всем нервы, показывая, кто тут главный, чем реально выбирал. Когда следом за явно мутным типком ушла красотка, как с обложки романа, кто-то за столом недовольно чертыхнулся. На девушку явно положили глаз сразу несколько заседавших за столом. Ибо разглядывал редеющую толпу, прикидывая, кого бы он хотел взять себе в компаньоны, но чем дальше, тем очевиднее становилось, что выбора-то у него никакого особо не будет. И что вот тот странный типок в замызганной одежде с грязными волосами в капюшоне — это и есть его победитель. И ладно бы это, Ибо еще не понимал, как он будет что-то там колдовать, да еще этот чертов ошейник! Его же сразу выведут на чистую воду. Под конец возникла заминка — когда оставались только вот этот бомж и еще ребенок, то последний выбиравший, ну, кроме Ибо, вдруг заупрямился и стал что-то яростно шептать подбежавшему служке. Он жестикулировал, гневно тыча пальцем в ребенка, а на задрипанную дылду даже не смотрел. Люди за столом стали хихикать и, видимо, только это сподвигло мужичка фыркнуть и увести с собой ребенка. Ибо, который уже до этого был наготове, резво соскочил с возвышения, проигнорировав лестницы по обоим краям, которыми пользовались все остальные, и быстро подошел к своему задохлику. Вблизи тот выглядел все так же неопрятно, нижнюю часть лица закрывала самодельная темная тканевая маска, а челка прикрывала глаза. Ибо очень хотелось поймать взгляд этого парня, но тот явно не собирался смотреть на своего покупателя. Ну не страшно. Ибо уже собрался взмахнуть слуге, чтобы тот подошел, в надежде, что ему подскажут, как дальше быть, когда сзади раздался сначала один смешок, а потом его подхватили другие, осыпая спину Ибо гоготом. Ну здрасьте, приехали. Ибо по жизни уже привык к дебилам и завистникам, а тут прям совсем детский сад. Ибо развернулся, вздохнул и начал говорить максимально четко, чтобы его точно услышали поверх показательного смеха: — Не хотите потрудиться объяснить, что вызывало у вас такой приступ веселья, уважаемые господа? У Ибо было чувство, что он говорит на каком-то явно местном языке — большая часть сидевших за столом явно не выглядела как китайцы, хотя некоторые служки были похожи на людей со смешанными корнями, в том числе и восточными. Видимо, попав в этот мир, Ибо автоматически научился говорить на нужном языке. Удобно, хотя это меньшее, что мог ему предложить этот недружелюбный, как выяснилось, мир. Все сидевшие за столом еще похихикали для вида несколько секунд, а потом кто-то сбоку, потому что ну не будет же самый главный снисходить до ответа, фыркнул и ответил, как-то странно растягивая гласные, словно ерничая и подначивая умалишенного: — Ну как же, достопочтенный господин Ли… Ибо мысленно поморщился, но хотя бы узнал, какая у него тут фамилия. —-… неужели вы не рады, что вам достался тот, кто уже, кхм, восьмой год почитает нас своим присутствием, но все никак не может удовлетворить наши скромные вкусы? Раздались новые смешки, и в этот раз все уже откровенно глумились над Ибо, как над нерадивым дитем, которое вляпалось в говно и теперь там сидит и играет. Ибо бросил короткий взгляд на раба за спиной, но тот продолжал стоять так, как будто все происходящее вокруг не имеет к нему ни малейшего отношения. Что ж, он не собирался доставлять этим говнюкам удовольствия и как-то переживать на тему того, кто ему достался. Может тот, чье место он занял — ну или как тут работало попаданчество — и оскорбился бы, но Ибо было глубоко параллельно. А потому он решил немного подыграть измывающимся магам перед ним: — Ну не может же все быть так плохо, все-таки восемь лет без того, чтобы тебя выбрали — не приговор? Все за столом сначала замолкли, пытаясь вникнуть в слова Ибо, а потом окатили его смехом, уже не издевательским, а вполне искренним. Кто-то даже чуть не свалился со стула. А потом тот, кто, видимо, решил отвечать за переговоры с главным дебилом в зале, то бишь с Ибо, ответил, утирая платочком слезы смеха с уголка глаз: — Видимо, ты его стоишь, если тебя не смущает фамильяр-комар. И пока все хохотали и аж подхватывали свои трясущиеся животы, а кто-то даже успел махнуть слугам, чтобы начали приносить еду, Ибо обернулся к парню: — Комар, значит? Тот все еще не смотрел на Ибо, выражая всем своим видом незаинтересованность в происходящем. — Ну комар, значит, комар. Ибо нашел глазами того слугу, который помогал ему утром с одеждой, тот хоть и с недовольным видом, но очень сноровисто оказался рядом. Ибо неловко потер рукой шею: — А как тут надо это все… ну, то самое? Слуга даже не постеснялся закатить глаза, а потом положил руку Ибо на кандалы, сковывающие руки пленника. — Повторяйте за мной, коли справитесь. Ибо проглотил колкость в ответ — шутки шутками, но он действительно не был уверен, что у него получится. Слуга вздохнул и, уперевшись взглядом в плечо раба, стал уставше говорить речь. Ибо повторял слово в слово, только заменил «Чен Ли» на «Ван Ибо», потому что в моменте показалось, что заклинание может почуять, если он соврет. Там все было просто, как коротенькая дарственная, не длиннее записки поутру на холодильнике. Под конец слуга все-таки проявил некое человеческое любопытство, видимо, не до конца веря, что этот дебил перед ним возьмет себе такого отброса в фамильяры: — «И теперь…», как тебя там? Слуга грубо ткнул мыском раба в голень, но Ибо, услышавший тихо произнесенное имя, отстранил служку в сторону закончив тихо и уверенно: — И теперь я беру тебя, Сяо Чжань, в свои фамилиары. А потом, повинуясь порыву, добавил: — Настолько, насколько ты согласишься. Служка сбоку фыркнул так, что чудом не попал слюной в Ибо, и пошел на свое место, а фамильяр Ибо вдруг впервые за все время слегка дернулся, поднимая голову, и, озаряемый нежным голубым свечением от проявляющегося на его шее рунического рисунка, посмотрел Ибо в глаза. «Я пропал. Божечки, как я пропал» — это мысль сразу мелькнула в голове, с восторгом отдаваясь теплым волнением во всем теле. Ибо сглотнул, глядя в ответ, потому что, матерь божья, мало того, что взгляд был нереально красивым, в нем чувствовалась такая мощь, гордость и, блин, крутость, что у Ибо прям мурашки пробежали по всему телу. Может, это так отзывалась его магия, он не знал точно, но ему было все равно. Сразу захотелось разговориться с этим Сяо Чжанем, узнать про него все, пообещать, что будет его защищать от всяких козлов. И что все будет хорошо, но тот уже снова махнул головой, роняя челку на привычное место. Эх, ну и ладно. Ибо еще успеет с ним нормально пообщаться. А пока… Ибо развернулся и, слегка прокашлявшись, но так и не сумев привлечь этим внимания, объявил: — Спасибо достопочтенной публике за все, что вы для меня сделали. Я бы хотел сказать, что ухожу отсюда, куда глаза глядят. Меня теперь ждут странствия. На удивление, его короткая пламенная речь вызывала ноль реакции, только кто-то со стола смачно плюнул косточкой в миску, стоявшую у ног, видимо, для этих целей. Ибо пожал плечами и, оглянувшись на Сяо Чжаня, спросил: — Пойдем? Тот ничего не ответил, но Ибо показалось, что в уголке губ его фамильяра мелькнула довольная усмешка. Сяо Чжань последовал за ним прочь из этого мерзкого зала. Как только за ними закрылись двери, то стало физически легче и Ибо обернулся на Сяо Чжаня: — Ну что, готов к приключениям, мой великолепный Комарик? И, видимо, тот распознал в тоне Ибо как раз жажду приключений, а не насмешку и поддевку, а потому склонил голову набок и сказал максимально серьезно, кивнув головой: — Б-з-з-з. Ибо замер на мгновение, а потом захохотал так, что пришлось опереться руками о колени. — Ха-ха, бро, ты лучший. Серьезно. Вот просто знай. Мы теперь не пропадем. Ибо попытался отдышаться, глядя на молчаливого спутника, который сейчас смотрел на него со спокойным вниманием. Что ж, осталось забрать хоть что-то из его комнаты, может, даже там денежки какие есть или важные дневники, в которых будут ценные указания или карты сокровищ. Ибо вздохнул, понимая, что вряд ли все будет так легко, а потом решительно выпрямился и, подмигнув Комарику, потому что Сяо и потому что комар, сказал: — Мы с тобой сработаемся, Комарик! Я прям знаю. Ибо пошел вперед, спиной чувствуя любопытный взгляд, направленный на него. Нет, ну а что. Ему повезло — попал в мир с магией, получил такого очаровательного Комарика в напарники. Ну а со всем остальным они уж как-нибудь да разберутся. И вообще, вот правильно Сяо Чжань сказал — б-з-з-з. А остальное не важно.