Christmas pedicure

Джисон, если честно, немножечко заебался работать. Потому что осталась неделя, блять, с лишним до Рождества, у него на башке идиотская красная шапка, а микроволновка — отказывается разогревать его ебучий лоточек с утренним супом. Он на кухню забивается — в пятиминутные краюхи обеда, потому что сорок минут заполнял карты, его тошнит его уже от всего… На кухню — коротко засовывается голова. — К тебе пришли уже. И Джисон хочет — заматериться, потому что ну еб твою мать, сказать Феликсу, чтобы напиздели, что его нет, и… — Ешь. Это твой, рыжий, он подождёт. И Джисон, ну, правда ест — спокойно (но все еще быстро), потому что он пялит — на свое расписание, а там, ну, действительно, как обычно, по пятницам после обеда — Ли Минхо на поддерживающий педикюр. Джисон с ним разберётся, ну, быстро, главное, чтобы осталось время — нормально так поболтать. У Джисона с утра — уже две первички, с всякой, ну, дичью, и это _точно_, ну, карма. Нехуй вчера было бурчать: вот скука какая-то, две чистки, педикюр и маникюр, никакой жести, грибков там, бородавок, крови и вросших… Доболтался, Джисон, вон тебе в девять утра — всякую мерзость, и кровь с вросшим — ближе к обеду, и… Угрх. Он запихивает в рот последнюю ложку супа, бросает в раковину лоточек и даже проматывает — неотвеченные анкеты с фотками в сортировке. — Готовы? Давно не виделись, как вы? И Джисон, ну, просто подолог. Пожалуйста, не заставляйте его лезть в википедию, вкидывать вам историческую справку… Ладно. Придётся. Джисон из вот этих вот, странных, которые делают педикюр, маникюр и чистят — отслойки, пустоты, кислотой обрабатывает бородавки… Мерзко? Да пофиг, нормально. Вот только Джисон — не подписывался быть параллельно психологом, потому что большую часть времени он устало, ну, слушает… — А потом он предложил потрахаться, а я вот ну смотрю на него и думаю… Я охуенная, нахуя он мне нужен? А Джисон — допиливает ноготь, коротко угукает, а мыслями где-то — в зарплате, налогах, оплате за жкх… — Правильно, таких надо посылать сразу. И вспоминает, что у него в холодильнике шоколадка. Минхо к нему ходит уже, ну, давно, месяцев семь точно. Причём Джисон прям помнит этот дурацкий день, когда он к нему пришёл в первый раз. Потому что день, ну, реально был просто уебищным, потому что Джисон опаздывал на работу, забыл свою еду в коридоре, заказал доставку, которая не приехала в его, блять, обед, и, ну, блять. Утро началось с установки скобы по гарантии какому-то грубому огромному мужику, сразу после — два маникюра, а Джисон (ну, как и все подологи) не очень и любит — маникюр делать, потому что нужно сто раз повторять, почему гель-лак — это плохо, почему подологи не обрабатывают кутикулу, и… Ой, блять, ну, заебало. Какой-то подросток еще, который прямо в глаза пиздит, что подпиливал и делал перевязки, и Джисон — просто вздыхает. Ему нужен небольшой перерыв. Но перерыва — не получается, потому что сразу же на Феликса на ресепшен наезжает какая-то истеричная женщина, и Джисон — выходит, потому что, ну, надо, потому что, видимо, если красивый, очаровательный Феликс не может успокоить недовольную фифу, то просто нужно добавить в пределы квадратных метров еще одного симпатичного мальчика… Чтобы он, улыбаясь, стоя в беленьком, красивом халате, впитал в себя всю эту ужасную энергетику и срикошетил её в ебанутую спокойным да, у нас есть договор, да, он касается обработки персональных данных, да, мы делаем фотографии для карты и демонстрации динамики, и… И. Фифу это, естественно, не устраивает, потому что она начинает дико визжать, стучать каблуками (это ей ещё про вред каблуков и ебнутой обуви не рассказывали)… И именно в этот момент заходит первичка, который удивлённо так — смотрит на происходящий бедлам, подняв взгляд от своего телефона, и Джисон вздыхает, потому что пиздец. Сейчас они потеряют клиента, при чем сразу двух, при чем парень то выглядит симпатичным и как будто бы адекватным, и… И девушку они — уговаривают (пригласив ещё и Чонина, который, кажется, окончательно её очаровывает (видимо, девушка любит, когда сразу трое)), а рыжий молодой человек… Рыжий молодой человек подписывает договор — спокойно, и у Феликса спрашивает: — У вас здесь всегда так весело? Да, всегда. И парень оказывается действительно адекватным, носящим хотя бы обувь — по размеру, а не тридцать шестой при тридцать девятом, да и Джисон, ну, видел уже фоточки в сортировке, ничего там страшного нет, просто хотят убрать мозоли, и… И. Спустя семь месяцев Джисон уже в курсе, что у Минхо — три кота, идиотская работа (но с адекватной зарплатой), он живёт, ну, недалеко, и… И. Ну, ладно. Можно же Джисону поговорить с симпатичным молодым парнем, а не с четвёртой старушечкой в день? Про старушечек Джисон уже тоже все знает, а еще знает, где нужно покупать сахар, хлеб, пирожки, мясо, и… — Ну а ты? Заебался? И Джисон — коротко вздыхает, меняя инструмент, и: — Да еб твою мать. И Минхо, правда, милый, и он даже показывает Джисону кучу татушек в инсте (и Джисон даже знает, какую он уже хочет следующей), и он, ну, обычно не жалуется, потому что в кабинетах есть камеры, и если что… Но это Минхо. Джисону искренне похуй. — В рот я ебал, ещё и записей в начале месяца мало, зарплата хуйня, зато под конец декабря, блять. А ещё Джисон работает до самого вечера двадцать третьего, и он будет отсыпаться в канун Рождества, и… — Народу то много на двадцать третье? И Джисон — устало вздыхает. Потому что: — Да, блять, никого. Потому что просидеть двенадцать часов на работе за какой-то херней ещё хуже, и он даже не может задалбывать Феликса, потому что он будет занят, он будет закрывать период, год, эту, блять, жизнь, и видимо — открывать посетителям (если они вообще будут) шампанское из холодильника… — Давай хоть я к тебе приду двадцать третьего. На маникюр. И Джисон смотрит на него — удивлённо, потому что ебать, кто-то готов заплатить ему лишние деньги перед самым Рождеством, лишь бы Джисону не было так гиперскучно, ну, на работе… — Твоему ухажеру явно нечем заняться перед Рождеством. Джисон закручивает Феликса на офисном стуле. И улыбается, кажется. Немножечко как дебил. К двадцать третьему Джисон уже, если честно, серьезно не хочет работать, и никакое Рождество он отмечать тоже не хочет, он хочет только спать и не делать полное нихуя, но он сидит здесь в девять ноль пять утра, на работе, и открывает для какой-то чановской клиентки шампанское. Естественно, чьи же ещё клиенты согласятся на шампанское? Шампанское, красивый мужчина в белом халате… — Пошёл нахуй, Джисон. А Джисон только ржет. Он в какой-то момент (часам так к двенадцати) уже качает себе на телефон Subway Surf, потому что Феликс работает, пить на работе (пока что) нельзя, а делать совершенно, ну, нечего… Но Минхо приходит на полтора часа раньше, болтает с Феликсом, пока Джисон в панике проверяет кабинет (потому что он, ну, дебил), и успевает раздобыть себе уже второе шампанское, потому что, ну, почему бы и нет… И Джисон, ну, вообще-то, не очень то любит — маникюр делать, потому что, ну, скукота, руки, слишком близко сам человек, да и маникюр, вообще… Но. Но. Джисон не думал, что он это скажет, но тут хоть есть повод — полапать красивого парня, по делу, в перчатках, да и париться с этим маникюром, ну, пф.. И Минхо сегодня по привычке болтает, рассказывает какую-то хрень про работу, про ебанутых клиентов, которые хотят несексуальную рекламу вибраторов, про своих котов, которые, видите ли, не хотят ходить в рождественских шапках, и… — Феликс сказал мне, что ты сегодня до шести. И Джисон смотрит на него удивлённо, сгребая инструменты, чтобы оттащить в стерилизацию, и… — Что насчёт свидания? Я тебя подожду. И Джисон, ну, вообще, так не делает, потому что это всегда не означает ну ничего, блять, хорошего, но… Но это Минхо. Вы понимаете? Понимаете? Он красивый, и милый, и нормально ухаживает за руками, и носит охуенно-удобные кроссовки, и… И если что — у них есть договор со всеми его личными данными, и… — Да. И у Джисона, все-таки, и не такое и уебанское Рождество, хоть он и не высыпается — совершенно, но его кормят — чем-то вкусным, не горелым и не из доставки, и знакомят с котами. Тремя. Вредными. И действительно в новогодних шапочках.