Ледяное счастье Бога

Снежные пустоши - место, где нет ничего, кроме бесконечного ковра из снега и непрекращающейся бурей, которая лишь изредка ослабевает, но никогда не завершается. Многие живущие здесь виды являются поистине ужасающими существами, которые могут быть гораздо агрессивнее любых демонов, и они готовы разорвать любого, кто посмеет зайти на их территорию. Но сейчас все они сидят по своим берлогам, позволяя двум существам беспрепятственно ходить по их землях. На самом деле, Мобей уже давно заметил такую странность: когда он рядом со своим человеком, все неразумные твари их избегают или просто не нападают, а некоторые даже умудряются ластиться к нему. Он уже даже начал подозревать, что этот заклинатель не человек. И в итоге он в этом убедился, даже не смотря на все оправдания и лепетания его спутника. Он не глупец, но ещё не до конца всё понимает. Идущий рядом вновь что-то бубнит под нос, говоря о каком-то особенном и важном дне. Мобей перестал вникать, он не понимает о чём идёт речь, но всё равно старается слушать, хотя в какие-то моменты начинает казаться, что его слуга, как странно, это слово так сильно бьёт под рёбрами, произносит слова на совершенно незнакомом и будто выдуманном языке. Пусть раньше он и озвучивал нечто странное, но это всё равно было относительно понятно, а сейчас это больше похоже на набор звуков, которые не имеют смысла, с какими-то вбросами знакомых и понятных слов, из которых можно вытащить хоть немного смысла. В один момент, когда перед ними появляется обрыв, они останавливаются. До этого бубнящий "человек" резко смотрит вперёд. Его глаза расширяются и начинают блестеть, отражая сияние снежных просторов с ледяными пиками, становясь чистейшим золотом. Лицо приобретает такое выражение, что все художники бы наверняка начали драку, чтобы запечатлеть эту улыбку, прекраснее которой нет ничего. Из пухлых и розоватых губ вырывается лёгкий смех, который звонче любой музыки, исполненной настоящим мастером. И весь этот человек, окружённый бескрайними белыми просторами, с маленькими блестящими снежинками, путающимися в его каштановых волосах, одетый в какое-то слишком, на первый взгляд, вычурное синие ханьфу, расшитое замысловатыми узорами из серебряных нитей, настолько великолепен и величественен, что ни один самый лучший писатель не сможет полностью описать насколько он прекрасен. То, насколько сильно он отпечатывается в памяти сейчас - не сравнимо ни с одним предметом искусства, ведь они слишком броски на фоне того, кто сейчас подобен богу, не меньше. Демон в очередной раз залюбовался, а потом встретился с этими смеющимися глазами. Его Цинхуа снова хихикнул, а после полностью повернулся к демону и потянулся к нему, цепляясь за крепкую шею. Мобей ничего не остаётся, кроме как подхватит из-за чего-то развеселившегося возлюбленного за талию, прижимая к себе в крепких объятиях. - Мой король, здесь так красиво. - вновь улыбается он, отстраняясь. И это обращение кажется до жути неуместным. Как он, его великолепное божество, может говорить о нём, как о короле? Просто чушь. И заявление о "красоте" видов. Просто нелепица! Это просто ничто, по сравнению с его маленьким Богом, который, смеясь, обычно отрицает это, но в этот раз, окружённый лишь холодным снегом и ледяной вечностью, он лишь как-то загадочно улыбается, под взглядом своего любимого создания, и вновь смеётся, но в этот раз совершенно иначе, и в глазах проскальзывает новый блеск. Маленькая льдинка, взявшаяся из ниоткуда, крайне нагло попадает в эти великолепные очи, и жидкое золото вдруг начинает течь по мягкой коже щёк, оставляя вместе с этим что-то совершенно новое для будущего и давая ответы на многие вопросы, таившиеся в голове ледяного демона, посмевшего забрать в свои лапы сердце всевышнего и возможность наблюдать за его счастьем лишь его пронзительным синим, словно замёрзшее озеро, глазам.