Письма

Каждый день в Академию приходят письма, каждый вечер их разносят по кабинетам студенты, из тех, кто не успел увернуться от цепких лапок старост. Каждое утро Джейс находит под дверью лаборатории стопку бумаг. Он перебирает конверты, откладывая в сторону лишь письма от спонсоров и деканата, остальное сразу летит в мусор. Рука уже поднимается выкинуть очередной конверт с ярким отпечатком красной помады на белой бумаге, когда Джейс замечает имя. Письмо для Виктора. Джейс подносит конверт ближе, убедиться, что правильно прочёл и улавливает отголоски сладких духов. Он впервые за год совместной работы с Виктором видит подобное. Джейс смотрит на конверт с удивлением, даже недоумением, поднимает взгляд на коллегу. Виктор горбится над новым механизмом, неловко вытянув в сторону ногу и хмуря брови, имея вид скорее комичный, чем серьёзный. Джейс романтические послания получал постоянно, но не видел, чтобы Виктору писали влюблённые девицы. Это интригует и будит внутри нечто странное. Его напарник - сплошная головоломка, которую Джейс мысленно пересобирает, не в силах найти ни конец, ни начало. Незнакомое чувство толкается под рёбра, и он хмурится. Джейс осматривает конверт ещё раз и спешно подсовывает напарнику, стремясь избавиться от странного чувства поскорее. — Можешь выкинуть. — Отмахивается Виктор, едва взглянув на конверт. — Вик, ты уверен? Вдруг что-то важное. Джейс мнётся неуверенно. Письмо в его руках кажется чем-то очень значимым. Они не говорили про личную жизнь открыто, но Джейс был уверен - у Виктора никого нет. Виктор только вздыхает, не отрываясь от работы, и говорит — Каждый год на моём курсе находится пара студентов и студенток, которые предпочитают любовные романы учебникам. Выкидывай. Первое письмо Джейс послушно выкинул. Как и второе. И третье. На четвёртом ему становится любопытно. Белый плотный конверт жжёт пальцы и душу, соблазняя открыть. Джейс бросает взгляд на поглощённого работой Виктора, и лезвие в его руке плавно вскрывает письмо. Почерк явно женский, с завитками, скользит по бумаге вместе с отголосками сладких духов. Джейс вчитывается и не может сохранять спокойное незаинтересованное лицо, улыбка наползает сама. Виктор был прав, девушка и впрямь перечитала книжек о любви. Слова были столь же пышными и вычурными, как и её почерк, а в каждой фразе было столько сахара, что начинали ныть зубы. “Профессор, моё сердце замирает, когда я встречаю Ваш взгляд. Я не могу отвести глаз, я сгораю! Стоит Вам взглянуть, как я тону, как в жидком золоте! Ах, если бы я впрямь могла утонуть в них! О, если бы Вы смотрели в мою сторону чуть чаще, я бы умерла от счастья, сгорев в пламени страсти, что пылает в моей груди!” Джейс в задумчивости перевёл взгляд на Виктора. Глаза и впрямь были красивыми, желтыми и хитрыми, как у дикого кота. Взгляд всегда цепкий, острый, как скальпель, безжалостный к работе, миру и партнёру, не мог оставить равнодушным. У Джейса ничего не замирало, когда Вик смотрел на него. Совсем наоборот, всё неслось вскачь: и мысли, которым дарил крылья Виктор, и тело. Кровь разгонялась, и Джейсу становилось жарко. Он вскакивал, если сидел, и начинал ходить кругами, если стоял. Словно Виктор подливал топливо в его мотор, и все проекты двигались вперёд и силы появлялись даже поздней ночью. “Ваши руки пленят меня, их грация и ловкость. Эти пальцы были созданы творить чудеса. Как бы я хотела ощутить их нежность и трепет!” Джейс хмыкнул. Он не задумывался до этого момента, но его взгляд притягивали длинные пальцы, ловко собирающие мелкие детали, вкручивающие болты и скользящие по инструментам. Всегда аккуратно, всегда нежно. Джейс мог долго наблюдать за ловкими движениями, пока его не окликнут. “Ты пялишься. Займись делом, Джейс.” “Ваш голос заставляет мою душу петь. Я могла бы вечность слушать лишь Вас, и никого кроме Вас!” Джейс кивает сам себе. Как бы нелепо не было письмо, трудно было отрицать очевидное. — Джейс, взгляни на чертёж. Я думаю, нам стоит пересмотреть конструкцию здесь и здесь. — Раздаётся голос Виктора с приятным мурчащим акцентом, выдёргивая из диалога с самим собой. Джейс поспешно комкает и выбрасывает письмо в мусор. Виктор был прав, ерунда какая-то. Ему удаётся игнорировать ещё три письма, когда любопытство снова берёт вверх. Простой белый конверт. Почерк безликий, таким пишут секретари и работники из налоговой. В новом письме всё начинается с благодарностей за учёбу, почти официальных, продолжается примечаниями по лекции, и Джейс почти зевает, когда последние строчки оформляются в приглашение. На свидание. “Виктор, мне бы хотелось получить несколько частных уроков, для более глубокого изучения предмета. Приглашаю вас в восемь вечера по указанному ниже адресу для оказания услуги. Наши частные уроки будут полезны для нас обоих. Я, как преданный поклонник вашего мастерства, хочу проникнуться всеми прелестями познания физики в вашей компании. С нетерпением жду нашей встречи.” Джейс не может разобрать, кто пишет, парень или девушка, но этот человек явно не церемонится, подбирая миллион сравнений для глаз. Приглашение пусть и оформлено под предлогом дополнительных занятий, но Джейса не обмануть. Он точно считывает намек и в позднем времени, и в предложении “глубокого изучения предмета”, и в “прелестях познания физики”. Джейс невольно представляет себе такое свидание. Наверняка, письмо прислал парень. В голове всплывает образ безалаберного студента, которому интереснее кадрить всё живое, чем учиться. Фантазия подкидывает образы невозможные, но притягательные: как Виктор приходит к этому человеку, как ему предлагают вино, как нахальный студент придвигается ближе, не слушая объяснения, как кладёт руку на колено и скользит выше, обхватывая стройное бедро. Как чужие губы касаются шеи с острым кадыком, как губы Виктора приоткрываются с шелестящим вздохом. Как наглая рука сжимает ягодицу. Стоп! Джейс обрывает фантазию. У него кружится голова, и кровь снова бежит быстрее. Он взбудоражен и зол. Ему хочется найти наглеца, посмевшего покушаться на Виктора таким образом, и поставить того на место. Джейса сбивает с толку внезапная злость и… ревность? Он хочет отмахнуться от бредовых мыслей, но фантазия упорно подкидывает картинку Виктора в чужих объятиях. Но какое ему дело? Виктор бы и сам отказал, наверняка. Виктор не такой. А если нет? Джейс ведь не знает, какой Виктор вне Академии. Непонимание происходящего в душе и голове злит лишь сильнее. В любом случае, Джейс не собирается потакать желаниям какого-то анонима, который не способен позвать Виктора, такого удивительного Виктора, на свидание. А не искать глупые предлоги. Джейс рвёт письмо и пытается забыть. Он уходит под ночь из лаборатории, оставляя напарника одного, и думает, что Виктор, человек науки, не станет отвлекаться на отношения. Джейс идёт по ночным, опустевшим улицам, и думает, что Виктор мог бы и согласиться, узнай он о письме. Джейс возвращается домой, и думает, что Вик - живой человек и тоже может хотеть тепла и ласки. И кто Джейс такой, чтобы лишать друга и напарника возможного секса лишь потому, что Джейсу не понравилось письмо? Стоя под душем, ложась в кровать Джейс старается ни думать ни о чём. Следующее письмо Джейс уже не в силах игнорировать. Его он открывает последним. Лабораторию заливает полуденное солнце, за дверью иногда слышны шаги студентов, Виктор стоит у доски, иногда внося правки в формулы. Джейс вскрывает конверт без обратного адреса и хмурится, видя помятую бумагу и странные пятна внизу листа. Его явно писал мужчина, в этом Джейс не сомневается. Почерк неровный, предложения рваные, иногда слова едут вниз, словно писались в спешке. Текст начинается с приглашения на ужин, без дурацких предлогов позаниматься физикой. В тексте ни слова нежности, ни слова фальши. Отправитель говорит прямо и Джейс поражен таким бесстыдством. “...Я рад твоему согласию. Знаю, что ты согласен. Мы встретимся и поужинаем, а потом пойдём ко мне. Там нас никто не увидит, никто не услышит. Зато я смогу слушать тебя.” Джейс хмурится, когда читает это. Первый порыв - порвать и выкинуть, но он не может оторваться, сминает бумагу в напряженных пальцах и сглатывает, ставшую густой, слюну. “Я подожду, пока ты устанешь от прогулки, когда станешь мягким и беспомощным, когда начнёшь кривить своё красивое лицо, думая, что я не вижу. Я подожду. А после возьму на руки и поднимусь вверх по лестнице. Ты будешь кричать и вырываться, но ты будешь моим.” Джейс хочет отвернуться, но пальцы жжет, и капля пота срывается с края волос, скользит по шее и спине, неприятно щекочет поясницу, впитываясь в край белья. Джейс, словно наяву, видит уставшего, замученого долгим днём и неловким ужином Виктора, который не может сопротивляться. Джейс знает, что это не так, что Вик - не беспомощная девица, что изящная трость в руках калеки легко превращается в грозное оружие выходца из Зауна. Джейс не сомневается, что Вик способен сломать кость прицельным ударом, и оттого фантазии незнакомца такие абсурдные, и такие сладкие. Джейс мысленно лишает Виктора трости и поднимает его на руках на второй этаж. Он наверняка легче, чем любая из женщин, кого Джейс носил на руках. Он чувствует фантомные углы выпирающих костей, что вопьются в его живот. “Я положу тебя на кровать. Я раздену тебя. Я оближу тебя. ты будешь брыкаться, но я знаю, что тебе понравится, что ты будешь умолять меня. Я свяжу тебе руки и искусаю шею. Я искусаю соски и живот, все бёдра будут в моих кровоточащих укусах. Я помечу тебя. Я буду владеть тобой.” Всё это неправильно. Но так хорошо. И Джейс выдыхает сквозь зубы, сдерживая не то стон, не то рык. В нём клокочет ярость и похоть. Они наваливаются на него и душат. В нескольких метрах от Джейса стоит Вик и не знает, что сейчас происходит с Джейсом. От какого монстра его, Виктора, сейчас спасают. Слова животного, писавшего всю грязь, что породил больной разум, падают сразу к основанию члена Джейса, минуя мозг. “Мои руки такие большие на твоих бёдрах.” Руки Джейса тоже большие, крепкие, способные поднять молот в кузне и сжать до синяков эти стройные ноги. Взгляд голодно скользит по фигуре у доски. Одну ногу Виктор невольно поджимает, чуть склоняясь вбок, придавая изящности силуэту. Джейс мысленно раздевает его, поднимается от стоп до самых ягодиц, и залившись стыдом и страхом возвращается к письму. “и твой член уже стоит.” Джейс неожиданно закашливается. Это отрезвляет. Он снова поднимает взгляд на напарника в надежде вернуть себе трезвый рассудок. Но в его голове поселяются ужасные, извращенные мысли. Близость Виктора лишь усугубляет ситуацию. Джейс тяжело сглатывает и ощущает болезненную пульсацию, сдавленной узкими брюками, плоти. Он делает два шага назад и прячется за стол, в надежде скрыть свой позор. Письмо всё ещё в его руках и взгляд сам находит нужную строчку. “Ты становишься таким податливым, когда течёшь, когда просишь. Я не стану сосать тебе, даже не надейся. Я хочу взять тебя, как полагается, как правильно.” Тяжелое дыхание ложится на ладонь. Джейс до боли закусывает палец, чтобы не простонать от того, как воображаемый Виктор закидывает ноги ему на плечи. Как Джейс пропихивает первый палец в тугой анус, как дрожит член между бледных бёдер. Взгляд скользит по тексту уже не анализируя, лишь пожирая, ожидая, что будет дальше. Одна рука отпускает измятые страницы, опускается вниз, сжимает твёрдую, как сталь плоть. Приходится сцепить зубы чтоб не выдать себя. Уже три пальца скользят внутри, а Виктор стонет сладко, протяжно. Так громко, что лопается голова. Джейс дрожит, но одним уверенным движением подтягивает Виктора к себе, удерживая за талию. Интересно, сомкнутся ли его пальцы вокруг неё? Наверное, нет. Но Джейс плавится от мысли, что - да. Он входит и теряет голову окончательно. Джейс скулит глубоко внутри и тяжело дышит снаружи. Его член сжимают тугие мышцы, обжигая, засасывая. Вик стонет вместе с ним и выгибается, прячет слёзы в уголках глаз. Джейс ждёт, наслаждаясь, греясь в жадных объятиях, прежде чем толкнуться вперёд и податься назад, почти выскальзывая. И снова вперёд. Он двигается медленно. Он ждёт, что Виктор будет умолять. Это невыносимо. Джейс чувствует себя животным, вонзившим клыки в жертву, почувствовавшим тёплую кровь. Но добыча ещё брыкается, ещё рано. Он ждёт заполошный шёпот, просьбы “ещё”. И дождавшись, срывается, отпуская себя. Он трахает Виктора со скоростью отбойного молотка, он съедает стоны поцелуями, он метит и присваивает. В реальности рука давно опустилась за край брюк и белья, и только слабый проблеск здравого смысла не разрешает от души подрочить, вынуждая лишь массировать головку и дышать сквозь зубы. Как хищник в засаде, он не должен спугнуть жертву. В фантазиях Виктор стонет на одной ноте, потерявшись в ощущениях, отчего наяву член ноет и пульсирует, но чего-то не хватает. Джейсу не хватает самой малости. Он вскидывает взгляд на реального Виктора, отделённого лишь столом, и Вик оборачивается. Взгляд раплавленным золотом жжёт до костей, растекается и растворяет в себе, снимая кожу. — Джейс? Ты в порядке? Джейс может лишь кивнуть и надеяться, что ответ будет верным. Он слышит лишь своё имя, с этим мурчащим чарующим акцентом. Видит лишь обеспокоенный взгляд. И содрогнувшись, кончает в кулак, уронив голову на стол, чтоб скрыть свой позор. — Всё хорошо. — выдавливает севшим голосом, выпуская из руки измочаленную бумагу. Виктор смотрит ещё несколько секунд и отворачивается, позволяя рассматривать мягкие локоны, стройную спину, крепкие ягодицы и бедра. Джейс готов умереть на месте после произошедшего. И не готов отдавать Виктора, его партнёра, его друга, всяким извращенцам, которые не видят сути. Джейс думает, что есть лишь один способ не дать Виктору ответить ни на одно из этих писем.