Полный Джингл Беллз

      По коридору эхом от стен отбиваются торопливые шаги. И это скорее не те, что означают чью-то спешку из-за попытки не успеть... Это именно те, что предзнаменуют, стремительно приближающийся к кому-то, пиздец. Абсолютно идентичные двери мелькают друг за другом, отличить те можно лишь по табличкам. Перед одной из них летящий резко останавливается, уже неизвестно в который раз в своей жизни перечитывая на ней, – «Отдел упаковки». Ниже корявым почерком дописано: «Не входи – прибьёт коробкой». И случай такой действительно был: один глупенький молодой эльф решил что-то уточнить у своих коллег в тот момент, когда они судорожно впихивали невпихуемое всей оравой в маленькую коробочку. В общем, тот спросил, а вместо ответа в него прилетела коробка с большим алым бантом. Как итог – небольшой сотряс. Кто ж знал, что в ней были гантельки для фитнеса.       Глубокий вдох, раздражённое нажатие дверной ручки, и уже через мгновение в кабинете раздаётся крик:       – Где этот козёл ушастый?!       Хосок, что в это время неосторожно закинул в рот печеньку и теперь пытался не двинуть коньки от испуга, тут же окропил её крошками Джина, что сидел напротив. Тот же, в свою очередь, устроил другу чайный дождь с помощью собственных рта и ноздрей.       – И тебе доброе утро, – наконец прокашлявшись, произносит Джин. – Я так понимаю, ты по душу Юнги?       – Я по его яйца, – злобно цедит сквозь зубы гном.       – Новогодние игрушки, шарики, хлопушки... – слышится, как с дальнего дивана напевает себе под нос Чонгук, придавая песенке ещё один смысл, но после грозного взгляда Пака тут же замолкает.       – Ну так где? – нетерпеливо уточняет парень.       – Да в твою ж обитель вроде свалил! Сказал «надо» и вылетел, как конфетти из хлопушки, ярко и моментально, оставив только срач после себя, – недовольно цокает Джин, кивая головой в сторону рабочего места Мина, где из-за количества разбросанной упаковочной бумаги стола было не видать.       У Пак Чимина настолько сильно сжимается челюсть, что слышен противный скрежет зубов. Он под стать своему парню выбегает из кабинета и мчится в сторону складов. Возможно, сегодня его тот самый парень, с которым они уже почти год вместе, примерит на себя статус «бывший», а может станет удобрением для травушки, что взращивается для оленей.       – Ну Мин Юнги... Самолично сложу в херову тучу раз, в самую маленькую коробочку упакую и отправлю на остров, где только один абориген. Как подарок. На ужин.       Чимин уже чуть ли не на пятой космической летит, иногда перебирая в воздухе ногами. В глазах искры мечутся, венка на лбу вздулась, милые пухлые алые щёчки немного трясутся от бега, а из носа чуть ли не пар валит. Сейчас он больше смахивает не на очаровательного гномика-помощника Санты, а на гремлина, что знатно перекусил и теперь готов разнести всё к чертям.       Спрашивается, чем же Юнги так разгневал свою «жмякательную булочку», как он любил называть младшего, а тот от таких слов краснел как фонарик на гирлянде? У них, конечно, отношения идеальными в принципе никогда не были: те иногда так срались, что друзья на всякий случай прятали все колюще-режущее, а заодно и сами отходили на безопасное расстояние... километра так на два. А потом все дружно страдали, когда те страстно мирились и лобызались (в лучшем случае), пытаясь души друг из друга высосать, на любой поверхности и в любом углу. Хосок первое время спать спокойно не мог, переживая, что Мин случайно сожрёт мелкого в прямом смысле, как волк бабушку в «Красной шапочке» – пришлось на валерьяночке пожить немного. Но сегодня Юнги превзошёл самого себя, и Пак Чимин сомневается, что тому получится оправдаться.       Чимин, между прочим, сегодня глаза открыл с удовольствием, ощущая лёгкую боль в мышцах после бурной ночи со своим «ворчливым пусиком» (не одному ж Паку краснеть от уменьшительно-ласкательных старшего. Стоит признать, что Чим называет так своего парня только в тех случаях, когда хочет поиграть на его нервах). Вот только этот «пусик» обнаружен под боком не был, как и его привычно закинутая рука на хрупком теле Пак Чимина. И это был уже пятый раз за последние две недели. Настроение сразу похерилось, и гном недовольно потопал в душ, чтобы окончательно взбодриться. Натянув одежду, залив в себя фруктовый чай и закинув тост с джемом, он хмуро выдвинулся на работу, не обнаружив при этом нигде ни одной чёртовой записочки от Мина с пожеланием доброго утра или оправданием, почему тот свалил.       Раздав своим подчинённым в отделе план действий на ближайшие несколько дней, а некоторым заодно и бодрящих показательных пиздюлей, Пак отправился к своей коллеге, новенькой молодой гномке Ли Юки, что взяла на себя часть обязанностей из-за большой загруженности Чимина, и чей кабинет теперь располагался не так далеко от его собственного.       Пак Чимин вроде неплохо относился к Юки, тем более, что он самолично попросил у главного себе помощника. Девушка оказалась умна, ответственна, когда необходимо умела включить строгость, но при этом была весьма отзывчива, привлекательна, а её кожа была чуть ли не белоснежна, как первый снег, под стать её имени. Иногда казалось, что та была готова помочь любому живому существу, стоит тем только заикнуться, и выглядело это немного наиграно, словно Ли пыталась показать себя неким эталоном доброты и рассудительности. А возможно, Чимин просто хочет так думать, потому что Мин Юнги тоже входил в круг тех, кому та уж очень желала помочь. И то, как Юки хлопала ресницами при виде эльфа, что аж просквозить могло, немного напрягало одного, пристально следящего за ними, гнома. Ну ладно, не немного. Бесило дико.       Пак впервые понял, какой он оказывается собственник, хотя вроде как был уверен в своём парне. А эта ещё, зараза остроухая, не облегчал ситуацию, постоянно обращаясь к Ли с вопросами, если его «булочка» был занят или не в духе. Когда Чим узнавал о таких моментах, у него возникало всего два желания: Мина покусать, Ли за патлы оттаскать. Но он стойко держался, представляя экзекуцию только в своей очаровательной головушке. Ровно до сегодняшнего дня, пока, войдя в кабинет гномки, в котором той не оказалось, случайно не увидел аккуратную записочку на столе.       «Хочется погладить своего оленёнка во всех местах до зудящих кончиков пальцев. Жду в домике, рядом с пастбищем, через 15 минут. Твой Юнги», – гласит надпись на бумажке, выведенная до боли знакомым почерком.       Стоит ли объяснять, почему разъяренный гном так мчался в отдел Мина? Естественно, чтобы успеть перехватить того, и те самые пальцы да переломать, чтобы не зудели больше! Правда планам не суждено было осуществиться... Но ничего, он эти руки-загребуки и в дверях домика зажать может, так может даже лучше, — скинут на производственную травму.       Пак быстренько перестраивает маршрут и активно перебирает ногами в сторону загонов. Он очень надеется поймать парочку с поличным, чтобы аргументированно им навтыкать, но в то же время и боится этого, потому что не факт, что его сердечко выдержит такого предательства.       Чимин чуть ли дверь с петель не сносит, когда влетает фурией в домик. Быстренько оглядываясь в небольшом помещении, состоящего всего из нескольких комнат, он не обнаруживает своих потенциальных жертв.       – Выходи, олень козлорогий, пиздить буду! – орёт во всё горло гном, краснея от злости пуще прежнего и сжимая пальцы в кулачки.       Возглас остаётся без ответа, а у Чима возникает пугающая мысль, что он опоздал и те переместились в более удобную локацию. Он всё равно на всякий случай оббегает все комнаты, заглядывая в каждый угол и под каждый стол в надежде, что те просто заныкались от страха, но безрезультатно. Пак Чимин вздрагивает от звонкого голоса ровно в тот момент, когда зачем-то тупо пялится в пятнадцатилитровую выварку для кормежки оленей, держа на весу крышку от неё.       – Чимин, –звучит слегка удивлённо со стороны двери. – А что ты тут делаешь?       Пак оборачивается и прикидывает, влезет ли Юки, что мнется сейчас в проходе, в той самой выварке, что он обнаружил... Ну, если очень постараться, то влезет. Частями.       – Супчик решил сварить, – чеканит каждое слово гном, пристально смотря на девушку, пытающуюся отвести взгляд. – Вот, посудинку ищу. А ты тут что потеряла? Или кого?       – А я... – девушка от нервов начинает заламывать руки и покусывать губы, явно пытаясь придумать причину.       Её спасает звук вновь открывающейся двери. Но не того, кто эту дверь открыл.       – Малыш, я чуть лёгкие не выплюнул по дороге, так летел, тебя быстрей потискать, – доносится из коридорчика.       Запыхавшийся хрипловатый голос Мин Юнги оставляет кровавую полосу на сердце гнома своей брошенной фразой, но тот прячет это за непроницаемой маской, продолжая буравить взглядом девушку напротив. Уже через мгновение появляется сам эльф.       – Юки, а ты чего тут стоишь? – удивляется он.       – Она смиренно ждёт своей участи, – холодно отвечает Чимин и переводит взгляд, еле сдерживая себя, чтобы не запульнуть ничем близлежащим в своего, уже явно бывшего, парня. – Ты сам далеко не уходи, на тебя планы тоже имеются.       – Естественно имеются! – восклицает Мин. – Я как бы за этим и пиздюхал! Но, судя по всему, хрен мне шоколадный под оберткой Деда Мороза, а не планы!       – Ох, блять, извините, пожалуйста, что потрахаться вам помешал! – взмахивает руками Пак, гневно выплевывая каждое слово, а после уже орёт не своим голосом: – Ты вообще охуел, Казанова остроухий?! Я тебе сейчас все слишком длинные части тела пообрубаю! А ну стоять, куда намылилась?! – последнее он уже кричит в сторону девушки, что тихонько пыталась улизнуть под шумок.       – А ну перестань орать, сирена в миниатюре! – повышает голос уже сам Юнги, потому что по-другому его парень даже не услышит. – Кому ты трахаться помешал?!       – Тебе!       – А как ты можешь мешать тому, в чём сам участвовать собрался, гений?!       – У меня не было в планах сидеть на стульчике и наблюдать, как ты тычешь своей блядской морковкой в неё! – Чим, который уже воздух не успевает вглатывать между криками, тычет своим миниатюрным пальчиком в Ли Юки.       Эльф хмурится, пристально щурясь на своего парня и оценивая, насколько сильно тот двинулся кукухой. Может, гном всё же хорошенько приложился об их спинку кровати головой, когда Мин рьяно выбивал из него загоны, касательно внешности, своим членом? Не мешало бы на будущее чем-нибудь мягоньким оббить, а то он сомневается, что начальство выдаст ему новый мозг для Пака, как подарок на Новый год... Не Гудвин же.       – А как такая мысль в твою тыковку гениальную прилетела? – аккуратно уточняет Юнги, меняя тактику и едва заметно помахивая Юки, что всё ещё пыталась слиться со стенкой, идти бочком на выход.       – А может нехрен одному голубями записочки отправлять, а второй раскидывать их по всему кабинету, м? – вскидывает брови Пак Чимин, передразнивая слишком слащавым голоском, не отводя взгляда от медленно приближающегося к нему старшего. – Даже не смей свои лапы ко мне тянуть, романтик хуев, – переходит он вновь на шипение.       – Лиён, блять... – выругивается сквозь зубы Мин Юнги, складывая весь пазл в своей голове. – А что, если я скажу, что эта записочка предназначалась одному несносному и слишком ревнивому гномику, который буквально ночью тыкался своим очаровательным носиком в мою шею, посапывая после горячего секса? – он ухмыляется, продолжая делать маленькие шажочки к своему парню, не разрывая зрительный контакт и наблюдая, как в глазах напротив закрадывается сомнение.       – Доказательства где? – бросает в ответ Чим. И ему бы по-хорошему отступать, но в ягодицы упирается ребро стола, что стоит у самой стенки.       – Ща я тебе устрою доказательства, – довольная улыбка растягивается на лице парня, и тот, подметив, что Ли уже успела улизнуть, окончательно сокращает расстояние между ним и Паком, укладывая руки на своё излюбленное место – мягкие и округлые ягодицы самого дорогого ему гнома. – Напомни-ка, что там было в записке?       – Что-то про твоё желание гладить во всех местах, – всё ещё шипит Чимин, но не предпринимает никаких действий, чтобы выкрутиться из сильных, опутанных выступающими венами рук с длинными, творящими немыслимые вещи (уж он-то знает), пальцами. Не только старший любит, когда те находятся на положенном ему месте.       – До зудящих кончиков пальцев… – тихим глубоким голосом произносит Мин Юнги в самое ушко гнома, слегка прикусывая мочку, продолжая мять ягодицы.       А Чимин уже готов простить этому невыносимому, мотающему его нервы, эльфу все его грехи, косяки и всё, что там ещё в придачу будет. И вот знает же, зараза, как на парня его грудной бас действует – встанет то, что даже не собиралось, а желание рухнуть на колени затмит все остальные хотелки.       Но Пак пытается стойко держать оборону, хотя прекрасно понимает, что уже сдался. Он крепко цепляется за край столешницы, не позволяя себе даже прикасаться к Мину, ведь это будет тот самый жест бесспорной капитуляции. Для него тоже не секрет, что старший жадный до его касаний, словно мартовский кот.       – Мне кажется, я готов ласкать твоё тело, пока отпечатки на моих собственных пальцах не сотрутся, – продолжает шептать Юнги, ведя табун мурашек своим кончиком от местечка за раскрасневшимся ушком до самой впадинки у ключицы, пока руки пробираются под рождественский лонгслив с оленями, очерчивая силуэт. – И даже тогда я не остановлюсь.       А гном уже свою пухлую нижнюю губу нещадно терзает, стараясь не издать ни звука на радость эльфу. Пальцы сильнее сжимают дерево, пока тело предательски подставляется под ласки, ощущая на себе плавно скользящие подушечки пальцев.       – Не забывай, что твои пальчонки – главный рабочий инструмент, – всё-таки находит силы вставить колкость Пак Чимин, громко втягивая воздух. – Жалко будет лишиться такого ценного сотрудника. Кто ж тогда будет банты на коробки хреначить?       Мин тихо посмеивается куда-то в ключицы парня. Именно за это он и любит его больше всего – острый язычок и стервозный характер, за которые жуть как хочется положить того на колени и хорошенько отходить ладонью по заднице. Его с виду милая булочка никогда не даст скучать, привнося в их отношения весь спектр цветов, что только существует. Тот самый энерджайзер на батарейках, что либо подзарядит, либо током ёбнет и никогда не знаешь в какой последовательности.       – Знаешь, раз ты так переживаешь за мои конечности, – эльф немного отстраняется, чтобы взглянуть в глаза своему сокровищу, ехидно щурясь. – То я с удовольствием сотру другие свои части тела, – он видит в зрачках младшего блики пламени и, довольствуясь результатом, заканчивает. – И начну со своих губ.       Мин Юнги резко наклоняется вперёд и врывается в рот парня, который не успел сообразить, что тот намерен делать. Он жадно мнёт излюбленные полные губы, поочередно всасывая и прикусывая в порыве. Язык на правах собственника вылизывает каждую ранку, блуждая между ними, стремясь добраться до своего сородича. Руки уже крепче опутывают нежное горячее тело, захватывая в плен и подвергая ласковым пыткам в виде поглаживаний, пощипываний и сжатий. Они гуляют уже везде, где только достают, останавливаясь на подольше в эрогенных зонах, о которых их хозяин знает немало.       Чимин, сам того не осознавая, издаёт первый чувственный стон в, уже ставшим мокрым и страстным, поцелуй. Он всё также старательно держится за стол, оставляя за собой хотя бы эту маленькую вредность, как небольшой воспитательный урок для старшего, пусть самого разрывает от желания прикоснуться к любимому. Его тело отвечает на каждое движение, прижимаясь ещё ближе, словно прося усилить на себе хватку. Губы приятно ноют от терзаний, опухая ещё больше, а сам Пак не лишает себя удовольствия мучить укусами губы старшего, выплёскивая остатки злости, ревности и обиды. Картинка перед глазами слегка плывёт, но гном пытается сфокусироваться, когда его парень переходит поцелуями сначала на щёки, после на подбородок, двигаясь к шее, а затем плавно спускаясь к кромке штанов, по дороге касаясь губами каждого сантиметра тела, успев содрать в процессе Паковский лонгслив и опустившись на колени.       – Юнги, дверь, – пытается сделать последнюю попытку включить рассудок младший, наблюдая, как парень расправляется с ширинкой и вытаскивает из белья уже давно вставший член самого Пака. – Она не закрыта.       – Я знаю, – Мин вновь довольно ухмыляется, поднимая глаза и смотря на свою поплывшую прелесть снизу вверх. – Посмотрим, как долго ты сможешь сдерживать свои громкие стоны, чтобы сюда половина работников не вбежала в тот самый момент, когда я тебя буду драть на этом столе. Ну или отпусти уже эту сраную столешницу и положи руки, где они обязаны быть.       – Мммм, хренас два, – выдыхает Чимин, сводя брови от того, как его член скользит в плотном кольце пальцев старшего. – Это твоё наказание. Ты предоставил ещё не все доказательства.       – В эту игру могут играть двое, – многообещающе бросает эльф и сразу же заглатывает наполовину, заставляя парня подавиться воздухом.       У Пак Чимина совсем вылетело из головы, что у Юнги, помимо охрененно знающих своё дело пальцев, и рот такой же имеется, которым он может принести не меньшее удовольствие. Видно, что тот кайфует чуть ли не так же, как и сам Чимин, растягивая губы вокруг возбужденного органа и насаживаясь с каждым поступательным движением всё глубже. Пальцы пробираются к мошонке, играя с ней, то гладя, то слегка сжимая, пока вторая рука оглаживает мощное бедро. Язык скользит по твёрдой плоти, не упуская ни миллиметра, очерчивая рельефы и кружа вокруг головки, чтобы после почти невесомо пройтись по ней зубами, вызывая сладкую боль. Развратные хлюпающие звуки переплетаются в воздухе со, сдерживаемыми величайшим усилием, стонами.       Пак поклясться готов, что от его ногтей на внутренней стороне стола уже образовались небольшие лунки – так сильно он цепляется за него, стараясь напомнить себе, что это именно он пришёл наказывать, а не его. Грудь вздымается от глубокого дыхания, хочется прикрыть глаза от наслаждения, но гном, не отрываясь, с поволокой смотрит на Мина сверху, впитывая каждое его движение. Хочется больше, хочется ближе, хочется в себе.       Чимин уже чувствует эту знакомую дрожь, что скапливается внизу живота и прокатывается до кончика члена, оставляя за собой пульсации. Он откидывает голову, довольно мыча, готовый окунуться с головой в это непередаваемое ощущение эйфории, но его быстро спускают с небес на землю, пережимая, уже готовый излиться орган, у самого основания.       – Какого х… – начинает шипеть младший.       – Не так быстро, – перебивают его в ответ, смотря в пылающие гневом глаза и ехидно улыбаясь, пока руки быстро и окончательно вытаскивают прелестные ноги парня из штанин и белья, отбрасывая всё недалеко в сторону.       – Ты лишил меня крышесносного оргазма, – не унимается Пак.       – Я возмещу, – парирует эльф таким грудным хриплым голосом, что начинаешь безоговорочно верить.       Мин Юнги подхватывает парня под ягодицы, усаживая на столешницу, пока тот всё еще держится за её край, словно прирос окончательно. Старший сильно наклоняется вперёд, вновь добравшись до мягких, истерзанных ими двумя, губ, вынуждая в то же время Чимина отклониться назад и опереться на локти. Ноги бесцеремонно закидывают на сильные плечи, притягивая ягодицы к самому краю и складывая гнома практически пополам. Пак осознаёт, что его парень до сих пор стоит полностью одетый, лишь слегка приспустив штаны и размазывая смазку из одноразового пакетика по своему члену, в то время как он сам, абсолютно голый, валяется на столе, как какое-нибудь сашими. Высказать своё «фи» он попросту не успевает – Юнги одним резким движением входит по самое основание в хорошенько разработанную за ночь дырочку. Громкий протяжный стон отбивается от стен, разрывая поцелуй.       Старший сразу берёт быстрый темп, вбиваясь со звонкими шлепками переполненных яиц о мясистую задницу. Он удерживает Чимина одной рукой сзади за шею, чтобы тот никуда не мог съехать, пока вторая впивается пальцами в бедро, что ощущается как шёлк под пальцами, на котором начинают вырисовываться следы от хватки. Толчки чёткие, размашистые, сопровождаемые скулежом, который становится чуть ли не жалобным, когда Мин глубоко входит в парня и задерживается, придавливая собой и натягивая того максимально сильно на свой каменный ствол.       Младший уже стонет, не стесняясь и прося не останавливаться ни на секунду. Он уже сам как может подмахивает в ответ на каждое погружение, осознавая, что понемногу теряет связь с реальностью. Его каждый раз подкидывает, когда горячая головка проезжается по чувствительному комочку нервов, но эльф словно нарочно чередует стимуляцию с простыми толчками. Это какая-то пытка, граничащая со сладким безумием. Пак уже просто хрипит, мечтая кончить, но как только ему кажется, что вот они, звёзды, его тут же отрезвляют, слегка замедляясь, либо меняя угол, чтобы потом вновь продолжить измываться.       Причина этой экзекуции до Пак Чимина доходит не сразу. Только, когда уже каждая клеточка тела настолько чувствительна, что дрожь не стихает ни на мгновение, до парня доходит. Руки. Он отнимает одну, почти онемевшую из-за крепкой хватки, от края столешницы, тут же вплетая её в слегка отросшие волосы Мина, пропуская те сквозь пальцы, чтобы чуть позже скользнуть к плечу, где от напряжения перекатываются мышцы. Схватившись за него, Пак впивается своими ногтями во влажную кожу, в ответ моментально получая удовлетворённое рычание. Юнги тут же милует младшего, без остановки попадая по раздразненной простате парня. Пак Чимину хватает всего лишь пары глубоких толчков, чтобы с протяжным стоном кончить себе на живот. Если бы не рука Юнги, что всё ещё держала его за шею, он бы просто куском мяса рухнул на этот стол. Находясь в некой прострации, он ощущает, как эльф нагоняет его и, покинув пульсирующую растраханную дырочку, смешивает собственную сперму со спермой младшего. Мин отпускает парня, аккуратно укладывая того спиной на столешницу, пока сам отходит чуть в сторону и опирается на неё, тяжело дыша и наблюдая, как с него капают капли пота. Сил не осталось у обоих.       – Надеюсь, мои доказательства были весьма весомы? – уточняет Мин Юнги, слегка отдышавшись и ища глазами что-нибудь, чем можно вытереться.       – Вполне достойно, эльф, – даже не пытаясь подняться, язвит Чим. На это у него силы всегда найдутся. – Вот только до сих пор не пойму, как записка у Юки оказалась. Забыл, где твой парень сидит? Или как он выглядит, м? – он поворачивается в сторону Юнги, изображая недовольство лишь для вида.       – Я Лиёна попросил занести еë начальству, – бурчит старший, обнаружив какое-то полотенце и теперь тщательно вытирая им своего разнеженного парня. – Он какого-то хрена занёс ту ей.       – Может, потому что она реально его начальник? – поднимает бровь Пак.       – Мда?! Ну несостыковочка вышла…       – Кстати, чтобы с Ли я тебя больше не видел. Все вопросы решаешь со мной. Всегда. Даже если я занят. Даже если послал тебя нахрен, – серьёзно заявляет парень.       – Ну, жмякательная моя булочка, я же уже объяснил, что… – вздыхает Мин Юнги, закончив с устранением следов.       – Да, но факт в том, что она припёрлась, – перебивает гном. – Увижу – яйца оторву.       – И как же ты без своей любимой игрушки жить будешь? – ухмыляется Мин.       – Засушу и на шею повешу, – показывают язык в ответ, спрыгивая со стола.       Юнги на это лишь смеётся, обнимая любимого за талию и желая урвать ещё один весьма даже целомудренный поцелуй.       – Блять, чтобы я ещё раз этот ящик сам пёр… – неожиданно доносится со стороны двери, что с громким стуком ляпнулась о стену.       Мин Юнги быстро разворачивается, полностью пряча за своей спиной обнаженного парня, и сталкивается глазами с вваливающимся в комнату Хосоком, что еле тащит какой-то ящик, полный чего-то звенящего.       – О, дружище, хули ты тут, как ёлка в пустыне? Ты ж Чима отвлекать должен! – восклицает друг, вообще не улавливая то, как ему старший старается незаметно показать, что тому не мешало бы заткнуться и съебаться.       – Это в связи с чем? – ледяным голосом доносится из-за спины, и взору Чона является белобрысая макушка и недовольно прищуренный взгляд. Мин знает этот тон. Им пизда.       – Ой, Чи-и-им, а я тебя сразу и не заметил! – натянуто улыбается Хос, стараясь прикрыть собой притарабаненное.       – В коробке что? – всё также угрожающе звучит сзади, пока Юнги уже мысленно завещает свои рабочие инструменты Чонгуку.       – Игрушки, – невозмутимо звучит в ответ.       – Для оленей?       – Угу, – кивок.       – В ящике из-под соджу, что я лично изъял у приёмщиков и спрятал в своём кабинете, чтобы вы, гремлины рождественские, не проебались, как в прошлом году? – продолжает давить Пак.       – Мг да-а-а, – тянет эльф. – Другой просто не было…       – Бежим! – бросает Юнги, пока есть шанс, своему другу и тут же вылетает вслед за ним из домика под разъярённое «Я ТОЧНО ОТОРВУ ТВОИ ЯЙЦА, МИН ЮНГИ!».