Новый год: новые горизонты

В этом году в Корее выпало аномально-огромное количество снега. Даже серьёзные взрослые выходили на улицу и лепили снеговиков разной формы. На каждой улице было хотя бы одно сооружение из снега. Кельвин идёт по заснеженной дороге, смотря по сторонам. Он пришел в парк, чтобы хоть как-то поднять свое настроение, потому что последние две недели его совсем не было. Множество работы и планов, которые нужно выполнить за короткий срок. Подготовка к концертам в самой Корее и за ее пределами, интервью для программ и журналов, съемки развлекательных шоу с его группой выматывали его не так физически, как морально. Настолько, что в комментариях под постами фанаты умоляют компанию дать ему рест, потому что волнуются за айдола. Он даже натуральную улыбку не может выдавить, выходит слишком фальшиво. Выбивает из колеи еще тот факт, что близится очередные одинокие Новый год и Рождество. Одинокие они потому, что его семья даже не в другом городе, они в другой стране на другом материке. Его родители остались жить в США. Он уехал в Корею, чтобы дебютировать как айдол и исполнить свою мечту. Его отец поддержал сына, потому что он в свое время отказался от мечты и теперь работает на нелюбимой работе, а вот мама не хотела отпускать своего ребенка в другую страну и на такую сложную работу. Но все-таки Кельвин вместе с папой убедили ее, и он отправился покорять Корею. Они уже четыре года живут в разных странах. Он старается навещать родителей на праздники, когда ему дают несколько выходных дней. Но в этот Новый год он не может туда полететь, потому что уже второго января ему нужно быть здесь, в Корее, на очередном мероприятии. Он мог бы отметить праздник со своими друзьями, с которыми он в одной группе, или другими знакомыми. Но вот незадача, они все разъезжаются кто куда. Парни из группы уезжают на Новый год к своим семьям, которые живут в Корее, в отличие от семьи Кельвина. Кто-то проводит праздники со своими партнёрами, которых у Кельвина никогда не было. А кто-то просто уезжает куда-то на отдых в другую страну, потому что им не нужно второго января быть в студии и отвечать ведущей на вопросы, а потом еще и выступать, так как в отличие от остальных участников группы, у Кельвина есть сольный альбом. Flashback Кельвин и участники группы сидят в студии и обсуждают новую песню, которую им предстоит записать. Парень знал какой ответ получит, но в надежде на то, что у кого-то из ребят планы либо отменились, либо они просто выбрали провести время со своим другом, чем что-то другое, спросил: — Ребят, что будете делать на Новый год? — в момент, когда он это спрашивал, его голос стал жалобным, а глаза стали похожими на щенячьи. Участники пожали плечами, а после один за другим начали озвучивать свои планы: — Я еду к родителям в Пусан на все выходные, — отвечает парень со светлыми волосами, Сохун, который в это время стоит, оперевшись на стол, и что-то печатает в телефоне, то и дело улыбаясь. — Я встречаю праздники с девушкой, у нас как раз год отношений, — чуть ли не пища, проговаривает самый младший участник группы, Ильсон. На это все закатывают глаза от слишком приторного тона макнэ. — Мы с девушкой махнем на два дня на Гавайи, — также мечтательно говорит Ёль, уже представляя свои долгожданные выходные. — Я улетаю, — односложно отвечают где-то сзади. Юнсо даже не смотрит на парней, когда говорит, и просто переворачивается на диване на другой бок. Никто даже не хочет спросить у него, куда он летит, потому, что если Юнсо отвернулся, еще и лежа на диване, это значит, что лучше вообще ему ничего не говорить. Конец Flashback Кельвин сел на одну из скамеек, предварительно очистив ее от снега своей перчаткой. С этого места открывался идеальный вид на заснеженные деревья и небольшой пруд, который покрылся довольно толстым слоем льда. На его лице была черная маска, без которой он никогда не выходил на улицу, потому что везде его могли узнать и окружить, не давая покоя. Его и с этой маской могли узнать, что уже случалось, но так он сливался с массой и не так сильно выделялся. В этом парке ему особенно не о чем беспокоится потому, что в нем всегда было мало людей. Пока он смотрел по сторонам, наслаждаясь такими живописными местами, он и не заметил, как перед его лицом стоял молодой человек в черном пальто и протягивал какую-то бумажку. Кельвин от такого внезапного появления опешил и несколько секунд просто смотрел на этот лист. Это был красивый рисунок карандашом, где был изображён загадочный парень в маске, отстраненно смотрящий вдаль на пруд. Кельвин узнал на этом рисунке себя и, когда понял, что его безмолвно просят взять этот рисунок, протянул руку и забрал его себе. Парень посмотрел на человека, который его нарисовал. Это был молодой кореец, примерно такого же возраста, как и он. На нем было черное пальто и такие же широкие классические брюки. На плече большая сумка, из которой торчали кисточки. — Можно сесть? Кельвин даже сначала не понял, что тот обращается к нему, потому что зациклился, слушая его бархатный голос, который так и забирался под кожу. Айдол коротко кивнул и тут же почувствовал, как молодой человек присел рядом, закидывая ногу на ногу. Они так посидели минут пять. Эта тишина не была неловкой, она была слишком приятной, потому что смотреть на белоснежные пейзажи вдвоем еще лучше, чем одному. Кельвин кинул взгляд на широкие брюки парня и нарушил приятную тишину своим вопросом: — Не холодно в таких широких штанах? Мороз как-никак. Парень молча поднимает штанину, под которой открывается вид на черные, облегающие штаны. — Ты думаешь, я придурок ходить в таких штанах в мороз? — в конце слышится смешок. — Дасом. Он протягивает руку после того, как стянул с нее перчатку. — Кельвин, — айдол крепко пожимает теплую руку и видит, как Дасом морщится от того, насколько рука Кельвина холодная. Они сидят еще в тишине минуту, как со стороны Дасома слышится предсказуемое: — Кляйн? И тут вроде тихий и спокойный парень начинает смеяться так, что человек с другой улицы услышал бы. — Конечно, — не удержавшись от смешка, сказал он. Он часто получал такие шутки, поэтому его уже это не так смешило или расстраивало, но почему-то из уст парня даже такая шутка показалась для него смешной, а его смех так и заражал. Через две минуты беспрерывного смеха, он наконец-то успокоился и откинул голову назад, смотря на серое небо. — Закончил? — Кельвин посмотрел на него с какой-то искрой в глазах от того, насколько ему нравится происходящее. Тут Дасом посмотрел ему прямо в глаза и спросил: — С кем Новый год встречаешь? У Кельвина в глазах промелькнула тоска, которую Дасом так не увидел. — Ни с кем, — тихо сказал парень, растирая руки, чтобы согреться. У парня расширились глаза от этой информации, и он неверяще открыл рот, в попытках что-то сказать. — А что так? — Моя семья в США, а друзья проводят праздники с партнерами. Дасом на мгновение задумался, а после положил свою руку на плечо айдола и протянул: — А дом ты хоть украсил? Так хоть какая-то атмосфера. И настроение поднимется, и не так одиноко будет. Кельвин усмехнулся с такой милой попытки поддержать. Хотя он был не уверен, что это именно она. Он никогда не украшал дом, потому что для него эта традиция угасла, когда он переехал в Корею. Раньше он жил с родителями, и они все вместе собирались и ездили в различные магазины, чтобы купить что-то новогоднее для дома, а после под приятную музыку, которая добавляла праздничной атмосферы, украшали дом. Они с мамой каждый год готовили имбирные пряники в форме ёлок и пряничных человечков, а потом ели всей семьёй за просмотром новогодних фильмов. Когда он начал жить один, для него украшать дом стало не так приятно. Делать это одному было совсем бессмысленно, как он считал. Он бы сейчас с радостью полетел к родителям и украсил с ними дом, но в собственной квартире это бы не принесло никакого удовольствия. — Нет. И не собирался, — отвечает он на вопрос, отворачиваясь и засматриваясь на зимний пейзаж. Сначала у Дасома расширились глаза от удивления, потом они потемнели, как будто он что-то придумывал, а после некоторого времени резко вскочил. Он поднял указательный палец вверх, как в мультиках, и начал тараторить: — Тогда у меня появилась идея. Я как раз на этих выходных собирался поехать в магазин и закупить всё к Новому году и Рождеству. Так что ты можешь поехать со мной. Может, и настроение поднимется, — пока он говорил, яро вглядывался в глаза Кельвина, чтобы найти немой ответ в них. Айдол сначала удивился такому предложению, потому что кто будет такое предлагать совершенно незнакомому человеку. С которым они познакомились от силы двадцать минут назад. Хотя в голове Кельвина появился ответ быстро, хоть он был донельзя банальным. Этим человеком был Дасом. Художник, который просто подошел отдать рисунок, а потом сел, и не стесняясь, начал говорить, как будто мы сто лет знакомы. Дасом, который предлагает первому встречному куда-то идти вместе. И человек, у которого просто очаровательная улыбка. — Зачем предлагаешь это мне? Мы знакомы двадцать минут, — озвучивает свои мысли, которые так и крутятся в голове. Парень, который уже сидел рядом, даже не задумываясь ответил: — Кого попало я не зову куда-то и тем более не рисую, — слишком серьёзным голосом проговорил парень. Это было очень контрастно с тем резвым и бодрым голосом, что был недавно. — Тогда почему я для тебя не кто попало? Как это выражается? На этот раз Дасом отвернулся и ухватился взглядом за пробегающую собаку рядом. Которая была привязана к санкам и катала смеющегося ребёнка. — Ты меня сразу привлёк. Хоть лицо у тебя скрыто маской, но глаза у тебя открыты. И они выражают усталость и грусть. И еще что-то зацепило, но это такое мимолетное чувство, что его нельзя объяснить. Кельвин желал принять предложение, чтобы сходить за украшениями, но в душе ему было страшно. Он был айдолом, у которого группа становилась всё популярнее и популярнее. Раньше, будучи подростком, который только дебютировал, он думал, что их фанаты искренне любят, любят их самой чистой любовью. Он доверял всем, кто узнавал и подходил на улице. Фотографировался и давал автографы. С кем-то даже перекидывался парой фраз. Но это была его самая главная ошибка. Фанат, с которым он заговорил и даже принял приглашение в кафе, предал его, сливая в интернет слухи о нем. Кельвин, доверившись, рассказал ему многое. Потому что подумал, что этот человек располагает к себе. А тот, просто слил эту информацию в сеть. Но, к счастью, фанаты не поверили и подумали, что это все просто слухи. С того момента Кельвин сторонился от фанатов на улице и все время корил себя за эту ситуацию. Потому что, как он думал, что это он виноват, что доверился первому встречному, который оказался ненадежным человеком. Но Дасом казался таким искренним, что парень хотел ему верить, хотя в глубине души и ожидал какой-то подлости. — Хорошо, я могу поехать с тобой, если хочешь, — сам не ожидая от себя такого ответа, Кельвин поежился. Они еще немного поговорили ни о чем и после Дасом, посмотрев на часы, вскочил и сказал, что ему срочно надо бежать в студию к заказчику. Потом он дал Кельвину бумажку со своим номером и именем и убежал, помахав напоследок. Эта бумажка не была красиво оформленной визиткой, это была обычная, криво отрезанная бумага в клеточку, на углу которой был нарисован от руки милый щеночек. *** Кельвин лежал на диване в студии для звукозаписи и ждал, когда настанет его очередь записывать отрывок песни для альбома, который должен выйти прямо в Новый год. Ему казалось, что еще пять минут, и он заснет прям тут, среди громких голосов своих друзей. Он достал телефон из-под себя и достал из кармана бумажку с номером Дасома. На ней было выведено кривым почерком «Ким Дасом». Он набрал номер и вбил в контакты, после чего нашел его в мессенджере. На аватарке у парня стояла фотография его самого и милой собаки-лабрадора. Кельвина зацепила эта фотография, потому что таких редко встретишь. Хоть это было просто фото, которое запечатлело момент. Но оно было слишком живым. Как будто это происходило прямо сейчас. У Дасома были чуть ли не закрыты глаза от широкой улыбки, а собака была немного размыта, потому что в момент фото пыталась облизать щеку парня. Первым сообщением в их чате было: Klvnt: «У тебя есть собака?» Он не отправил ни приветствия, ни сообщения о том, когда они пойдут за покупками. Потому что в данный момент его интересовало только это. Ответ пришел очень быстро, буквально через минуту. Sssoovkd: «Да, ее зовут Мики». Klvnt: «Мило, у меня моя собака живет в США. Я хотел ее забрать, но мама не позволила, сказав, что она ее слишком любит. Но я ее часто вижу». Klvnt: «Мы пойдем на выходных по магазинам?» Sssoovkd: «Да, в субботу, в пять, на торговой улице xx». Klvnt: «Хорошо. До встречи». До встречи в субботу оставалось три дня, но за это время они каждый день переписывались. Желали доброго утра, всегда спрашивали про настроение, а также просто общались на разные темы. Кельвин и не заметил, как уже привык к этим сообщениям. Настолько, что он весь день всегда проверял телефон в надежде увидеть уведомление от Дасома. *** Кельвин стоит в большом гардеробе в своем доме и примеряет образы, в которых он пойдёт сегодня за покупками с Дасомом. На полу уже валялись несколько рубашек и жилеток. Хотя он и не собирался расстегивать пуховик в магазинах, но хотел подобрать идеальный образ. Через двадцать минут он остановился на водолазке кофейного цвета и шоколадных широких штанах. До выхода осталось десять минут, и парень уже спускается со второго этажа, чтобы надеть верхнюю одежду и уже идти за машиной в гараж. Когда он уже подъезжал к торговой улице, где они должны были встретиться, заметил, что Дасом уже стоит рядом с дорогой и переминается с ноги на ногу от холода. Хотя Кельвин подъехал вовремя, видимо, Дасом пришел намного раньше. Его щеки сильно покраснели, а руки были в тех перчатках, что и при первой встрече. Кельвин припарковал машину недалеко от места, где стоял Дасом, надел черную маску, чтобы скрыть лицо, и вышел из машины, прямо направляясь к парню. Когда он заметил Кельвина, то на его угрюмом до этого лице, появилась яркая улыбка. Айдол тоже начал улыбаться, но из-за маски ничего не было видно. Кельвин подошел к нему и стоял, чего-то выжидая. Дасом, ничего не сказав, хватает запястье парня и тянет в сторону разных, ярких магазинов. Они украшены разноцветными гирляндами, снежинками из бумаги и неоновыми надписями с поздравлениями. Эта улица была полностью посвящена Новому году и Рождеству. В каждом магазине продавалось множество разных тематических украшений для дома, посуды, подарков. Всё было настолько красочным, что в глазах рябило. — Сначала зайдем за украшениями для твоего дома, а после за посудой для моего, пойдет? — говорит на ходу Дасом, просматривая прилавки, где можно купить, что им нужно. Кельвин тащится за ним, когда парень заходит в магазин с различными украшениями. Дасом проходит к первому же стенду с бумажными декорациями и только тогда отпускает запястье айдола. — Каким цветом будешь дом украшать? — спрашивает парень, когда берет в руки снежинки разных цветов и крутит их в руках. Семья Кельвина никогда не украшала дом в одном цвете. Они единогласно думали, что это убирает уют и домашнюю атмосферу. Так что в их доме можно было встретить на ёлки разноцветные игрушки, с потолка свешали красные фонарики, на полках и камине были красные, белые, золотые свечи, а на стенах мишура разных цветов. — Я не знаю. Мои родители не думали на этот счет. Давай купим просто всё, что понравится, — пожимает плечами он. Дасом на это лишь вскинул брови и двинулся вглубь магазина, просматривая каждую милую вещь на ходу. — Ты что, настолько богат, что... Но ему не дали договорить две девушки, которые подошли к Кельвину и чуть ли не пища, начали говорить с парнем. — Здравствуйте, а это не вы Кельвин? Можно сфотографироваться? — начала низкая девушка, пихая ему телефон. Вторая просто стояла и кивала. Кельвина охватила паника оттого, что эти девушки пустят слухи о них с Дасомом, либо парень просто начнет по-другому с ним общаться или также сольет информацию, как тот фанат. Айдол был не в силах что-то ответить, он стал чаще дышать, а в глазах потемнело. — Нет, вы ошиблись, — вдруг послышался знакомый голос, а на спине Кельвина ощущалось тепло рук Дасома. Девушки еще немного присматривались к лицу парня, чтобы найти там подтверждение слов Дасома. После этого они с недоверием в голосе извинились и вышли из этого магазина. Дасом схватил Кельвина за предплечье, а второй начал гладить спину, приговаривая тихим голосом: — Всё хорошо, они уже ушли, — когда он заметил, что парню чуть лучше и его дыхание нормализовалось, он начал копаться в своей сумке в поисках воды. Они вышли на улицу, где уже давно потемнело, и сели на скамейку в форме северного оленя. Кельвину стало легче дышать, а в голове прояснилось. Он оперся на свои колени и копал ногой снег на дороге. — Извини, что не сказал сразу, — тихим голосом сказал он в надежде на то, что Дасом не услышит его и замнет эту ситуацию. — Это лучше, чем я думал. А я уже предположил, что ты скрываешься от полиции, а на самом деле всего лишь знаменитость. У Кельвина расширились глаза от удивления, не такой он реакции ожидал. Он думал, что Дасом начнет относится к нему по-другому, что он сольет их переписки в сеть, но, похоже, парень не собирается это делать. Хотя об этом еще рано судить. — Это всё, что ты мне скажешь? Ты, наверно, больше не будешь со мной общаться, как раньше, так что я пойду. Было приятно проводить время с тобой. Когда Кельвин вставал и собирался уйти, его запястье схватила теплая рука Дасома. — А дом украшать ты не собираешься? Если ты думаешь, что я буду как-то не так к тебе относится после того, как я узнал, что ты знаменитость, то это неправда. Я не буду сливать никакую информацию о тебе, если это тебя смущает, то можешь уходить. Либо поверь мне, пожалуйста. Дасом говорил слишком искренне, совсем не так, как тот фанат. Он хотел ему верить, но не хотел снова быть обманутым. — Хорошо... — он сел рядом с ним. — Я хочу тебе верить, но, когда я так доверился, меня обманули. И на следующий день много личной информации было в интернете. Дасом положил свою ладонь на руку айдола и слегка сжал ее в знак поддержки. — Я, надеюсь, он понесет за это наказание. Это же какой сволочью надо быть, чтобы так поступить. Поверь мне, я не такой. Но выбор всегда за тобой. — Я верю тебе, — тихим голосом сказал он, — пойдем за украшениями, мне надо отвлечься. Дасом ничего не ответил и пошел в сторону прилавков. *** Через два часа они вышли в конце этой улицы с несколькими полными пакетов с декором для дома. Когда им было пора прощаться, они стояли рядом с машиной Кельвина. Шел снег, поэтому было сложно смотреть вперед, не прищуриваясь. — Давай я тебя подвезу. В такую погоду трудно будет пойти пешком или найти транспорт. Или ты на машине? — спросил Кельвин, засовывая руки в карманы пальто. — Давай. Я не на машине, она в ремонте. Они уже сидели в машине, когда разговорились и у них снова зашел разговор про Новый год. — В тот раз ты спрашивал, с кем я буду отмечать праздники, но я все еще не знаю, с кем будешь ты, — говорил он, пока следил за дорогой. Дасом смотрел в окно и тихо ответил: — Мне тоже не с кем. Родители уезжают на праздники за границу, а сестра будет встречать со своей девушкой. Не хотелось бы им мешать. — Девушка? — с удивлением спросил Кельвин. — Ага. Видимо, наши родители никогда не дождутся внуков... *** Дасом жил в довольно хорошем жилом комплексе, поэтому там была закрытая территория, и в такой поздний час на улице никого не было, так что Кельвин снял маску впервые перед парнем. На что получил яркую реакцию: — Ничего себе, а ты, оказывается, красавчик! — говорил он, вглядываясь в лицо айдола. — Не зря знаменитость! Кельвин часто такое слышит от фанатов или просто людей, с которыми он пересекается, но от Дасома это было услышать еще приятнее. — Может... — он замялся, боясь произнести эти слова вслух. — Встретим Новый год вместе? Кельвин не хотел получить отказ от парня, поэтому попытался перевести это все в шутку, но Дасом на полном серьезе ответил: — Я не против, давай, — он даже немного засмущался, когда говорил, но потом выпрямил шею и, смотря Кельвину в глаза, проговорил: — Тогда, я тебе и украсить дом помогу. Когда соберемся? У айдола загорелись глаза от этого предложения, у него появилась надежда на то, что еще можно было возобновить ту традицию, которая у них была с родителями. И то, что он этот Новый год будет встречать не один. — Давай тридцать первого и встретимся у меня дома. С утра сходим в магазин, что-то приготовим, что-то закажем, и украсим мою квартиру. Договорились? Дасом закивал в знак согласия, и они попрощались. Кельвин не мог встретиться с ним раньше, как бы он того не хотел, из-за плотного расписания перед праздниками. Чтобы выкроить время для их вечерней встречи сегодня, ему пришлось работать эти дни больше, чем было в расписании. До тридцать первого осталось три дня. За эти дни Кельвин хоть не так часто мог заходить в их с Дасомом чат, но все равно пытался поддерживать разговор. *** Дасом бежит на остановку, чтобы еще больше не опоздать к Кельвину домой. Они договорились, что он придет к айдолу с самого утра, чтобы все успеть, но парень не ожидал, что сестра поведет его на допрос по поводу того, к кому он идет встречать Новый год. По пути он заходит в магазин и покупает небольшой подарок. Бутылочку шампанского, которое он очень любит. Дасом доходит до нужного адреса, и у него чуть ли не отвисает челюсть от увиденного. Небоскрёб в минимум сорок этажей. И весь он из панорамных окон. Такие дома он видел только в телевизоре, когда смотрел какую-то мелодраму про чеболей и простушек. Он выходит из лифта и глазами ищет нужную дверь. Когда он стучит в неё, ему открывает Кельвин, одетый в обычную домашнюю футболку с принтом и штаны с котиками. Дасома это слишком умиляет, что пускает тихий смешок. — Проходи и чувствуй себя как дома, — он отходит от дверного проёма, пропуская его внутрь, — я переоденусь и сходим в магазин, а то я не знаю, какие блюда ты предпочитаешь. *** — Кельвин! Ну куда ты вешаешь эту гирлянду, не видишь, что она вообще не сочетается? — кричит Дасом, когда видит, что айдол не так украшает холодильник. Когда они вернулись из магазина с тремя пакетами продуктов для новогоднего стола, парни решили пока что отложить готовку, чтобы потом начать ее в более праздничной атмосфере. Кельвин сразу сказал, чтобы Дасом сам распоряжался, что куда вешать, потому что он лучше знает. Поэтому парень полностью контролировал украшения дома, но всё же прислушивался к айдолу. Когда дом уже был полностью украшен, то они встали так, чтобы оценить украшения. На потолке весели фонарики красного цвета, на книжных полках стояли свечки, у окна была ёлка с разноцветной гирляндой и шариками, а на шторах висела пушистая мишура. — Мне нравится, — с восхищением. говорит Кельвин, осматривая комнату, — Впервые вижу эту квартиру украшенной. После чего, они принялись готовить праздничный стол. Точнее, Кельвин готовил, а Дасом, после одной спаленной курицы в духовке, просто сидел рядом и по порядку включал новогодние песни для атмосферы. *** До Нового года оставалось три часа, поэтому уже пора накрывать на стол. У них получилось много блюд, так что пришлось поставить рядом два стола, чтобы все влезло. — Куда ставить эту курицу? Она уже не влезает, — говорит Дасом, когда не может найти место для одного блюда, которое уже не вмещается из-за обилия тарелок на двух столах. — Давай, может, уберем мясо, а туда поставим курицу? У Дасома расширяются глаза, и он хватает тарелку с мясом и говорит с наигранной обидой: — Нет! Мясо — это святое! Давай лучше твои пирожки уберем! — Обойдемся без курицы! *** Дасом и Кельвин сидят за столом и ждут боя колоколов по телевизору, обозначающих, что наступил Новый год. Они разговаривают о их жизни до их знакомства, детства, неловких ситуаций и просто разных историй. До Нового года осталось пять минут. — Видимо, это судьба свела нас, чтобы мы встретили этот Новый год вместе. Как год встретим, так и проведем, надеюсь, мы проведем его вместе, — чувственно говорит Кельвин, поднимая бокал с шампанским. — Хоть мы только недавно встретились, но мне очень приятно проводить с тобой время. Настолько, что я каждый день ждал твоего сообщения или звонка, когда мы договорились встретиться и пойти по магазинам, я специально разгребал расписание, чтобы беззаботно погулять с тобой. Хоть эти чувства у меня и впервые, но я чувствую, что когда разговариваю с тобой и смотрю тебе в глаза, то у меня ускоряется сердце. Мне хочется быть с тобой не только на Новый год, но и всегда! Ты мне нравишься!— последние слова он говорил чуть ли не со слезами на глазах от смущения. Дасом внимательно слушал, а когда Кельвин закончил свою речь, встал со стула и подошел к айдолу. Жестом он попросил его встать, а когда он это сделал, то обхватил ладонями лицо парня и большими пальцами стер слезы. — Ты тоже мне нравишься. Я испытываю такие же чувства к тебе, — он крепко его обнимает. — После того, как я рисую кого-то на улице, то сто процентов начинаю с ними встречаться! — И много кого ты рисовал на улице? — Ты первый. Пока на улице запускали салюты и фейерверки, а по телевизору звенели колокола, их губы сплелись в самом искреннем и чувственном первом поцелуе в их жизни.