End of Obesity Special

Картман распахнул дверь своей комнаты чуть ли не ногой, и тут же, закинув рюкзак куда подальше, захлопнул её. Придя со школы, он был в расстроенном состоянии. Но шатен никогда не признавал такую чепуху. Да, для выгоды он мог сыграть жертву, но по настоящему он не любил опускать руки и депрессовать.  По крайней мере, один на один с собой он выплескивал негатив через гнев. И вот, Эрик Картман уже крушит свой интерьер, учебники, и даже некоторые игрушки пострадали. Конечно, не самые любимые:  Эрик ведь не псих какой-то.  Вдруг, в порыве истерики, все такой же неизменно полный мальчик замахнулся, чтобы запустить в стену некую статуэтку. Статуэтка со звездой Давида. Блестящая такая, с драгоценными (скорее всего, даже не поддельными) камешками. Взглянув вверх, на свой готовый кулак, Эрик вдруг замер.  Эта статуэтка - очень значимая вещь в комнате юного Картмана. Дело в том, что год назад, он выкрал её из комнаты Кайла Брофловски, своего заклятого друга. Сначала, он сделал это, так как был более чем уверен, что она - еврейское оружие, воплощение зла, что грозит всему человечеству. А Кайл, естественно, был главным злодеем этой истории.  Но вскоре, поняв что это всего навсего религиозная безделушка, он всё же оставил её себе, потому что…ну, не то что бы она ему понравилась, и не то что бы это было сделано из-за желания иметь при себе вещь Кайла…просто, Картман уж очень захотел себе атрибут Иудаизма, вот так.  Сейчас, Эрик лежит на кровати, упираясь лицом в подушку. Вдох-выдох. Бессмысленная трата времени, можно подумать. Но как ни странно, он успокаивается.  Вновь подняв голову, он взглянул на звезду Давида, которую благополучно отложил и поставил на тумбу. Мысли вновь закрутились вокруг еврея. Ох уж этот Кайл…Эрик начал прокручивать в голове недавнюю ситуацию с возможным концом его ожирения, где к несчастью Картмана, ничего не вышло. Воспоминания как картинки проносились в голове: вот Кайл сочувственно смотрит на плачущего Картмана, успокаивает, и обещает помочь. А вот рыжий уже сам берет шатена за руку, и активно тащит  за собой. Эти касания ощущались значимыми и трогательными.  И тот самый момент когда они ругались, тряся друг друга за плечи. Они стояли так близко, Кайл так крепко его держал. Эрик тогда не удержался и опустил взгляд на разгоряченные губы еврея. Конечно, он бы не когда не осмелился поцеловать одноклассника. Тем более в присутствии остальных парней. У Эрика Теодора в такие моменты оживали в животе башенные бабочки, кроме случаев когда виноват всё таки вчерашний буррито. И даже сейчас, от простых воспоминаний его слегка подташнивает и щеки краснеют. Всегда, когда он думает о Кайле в таком ключе, это неизбежно происходит.  Эрик, конечно же, дабы не показаться дураком, а показаться мудаком, начал всех оскорблять и убеждать что ему действительно плевать на все кроме своего эго. Это было не так. Ему было пиздец как обидно. Ему тяжело быть…таким. Это ужасно бьет по самооценке, которая у этого бедного ребенка и так нестабильная. А единственный, кому, как ни странно, было не плевать на Картмана - сейчас был им же оскорблен и обижен, ведь Эрик убидел еврея в том что он все это время его использовал.  —Какой же я дурак… — выдал он, — Еврей мой… — Картман вновь уткнулся в подушку, пытаясь успокоить себя.  И тут его посетила гениальная мысль о том как же можно извиниться перед своим недо-спасителем. *** —Картман, куда ты меня тащишь? Отпусти сейчас же, жир….жуткий извращенец!  Из-за нового табу на слова «жирный, жиртрест, жиробас, жирная скотина, жопа жирная» и так далее, запас оскорблений для Картмана сократился во много раз, что не могло не злить Кайла. А ведь из-за этой жирножопой скотины (ну, хоть в мыслях можно) теперь его даже оскорблять нельзя. Всех перехитрил, надо же. Брофловски как мог вырывался из крепкой хватки товарища, пока тот, обманом заманивший его в какую то, богом забытую заброшку, лишь ускорял шаг.  —Кайл, не вырывайся. Кайл успокойся. Кайл!  Картман резко остановился, смотря еврею прямо в глаза.  —Пожалуйста, доверься мне.  Кайл застыл в шоке с неопределенным выражением лица. Картман же, смотрел почти умоляюще, будто в душу заглядывал. Кайл смягчился, но все же закатил глаза, чтобы Эрик не думал себе лишнего.  —Давай быстрее.  Картман так искренне и благодарно улыбнулся, что у рыжего почти сердце ёкнуло. Интересно, что это с жиртрестом?  Время было уже 8 вечера, и начинало заметно темнеть. Забравшись на крышу заброшки, которая к счастью была невысокой, (иначе Кайл опасался бы за свою жизнь - он наедине с Картманом, как никак, а вдруг он сбросит?). Кайл не мог не подметить что тут довольно красиво. Но вот, взгляд его упал на небольшой столик с двумя стульями, изящной свечой, шампанским (вроде бы, детским?), и парой пустых бокалов.  —Эм…и что это? — рыжий поднял бровь.  —Кайл…— Картман повернулся лицом к объекту своего интереса, мягко взяв за две руки, и после глубокого вздоха продолжил — Прости меня. Я, должно быть, самый большой говнюк на планете, раз поступил так. Ты мне помог, а я выставил так будто с самого начала всё было подстроено для моего прикола с оскорблениями. Ты ведь приложил кучу усилий, чувак, спасибо. И я знаю, что раньше мог поступить и намного хуже, и поступал много раз, но сейчас меня ужасно мучает совесть, и всякие похожие тупые гейские штучки.  На лице Кайла читалось явное замешательство. Не каждый день Эрик Картман приносит ТАКИЕ извинения.  —Ты чего задумал, Картман? Я правда не понимаю. Если тебе что-то нужно, говори прямо — Брофловски нахмурился.  — В том то и дело, что я не знаю что мне надо, точнее знаю, но… — Эрик вновь тяжело вздохнул и заглянул Кайлу в самую душу, попутно переплетая их пальцы, тем самым вызвав дрогнувший кадык друга — Прости меня, Брофловски. Пожалуйста, хотя бы сегодня не ищи подвоха. Просто доверься мне.  Кайл около минуты не мог прийти в себя, так и застыв на месте. К конце концов, проснувшись из оцепенения Кайл толкнул Картмана, так, что тот упал с крыши. Упал он благополучно и мягко, приземлившись в кусты, да и с той высоты он бы никак не умер. Но перелом ноги заработал точно. Кайл убежал, с криком «пошёл ты, Эрик». А Эрик, придя в себя после болевого шока, мог думать лишь о том, что рыжий только что назвал его по имени.  Ну ничего, он еще доберется до этого еврея. И когда Кайл, чувствуя вину и муки совести, придёт навестить жирного в больнице, Картман еще вернёт ему ту самую статуэтку, рассказав что всё это время хранил её, и конечно же, предварительно измазав супер клеем.