Потому что Феликс чувствует себя ребёнком

      На самом деле это была идея Феликса. Его неиссякаемый энтузиазм всегда навевал благородный ужас на Джисона, который и не прочь посидеть дома в новогоднюю ночь. Выпить несколько бокалов шампанского, поесть оливье и пойти спать, захватив с собой комок счастья под бок. Но Феликс решил иначе.       И вот Джисон обматывает вокруг шеи мягкий шарф; недовольно шмыгает носом, когда Феликс наполняет свою сумку бенгальскими огоньками и мандаринами. Потому что Новый год – дело не шуточное, его надо отметить так, чтобы весь следующий год не жалеть, а наполниться силами для своих маленьких подвигов. Джисон вздыхает уже который раз, слыша за спиной то, как Феликс напевает себе под нос прилипчивую рождественскую песенку, которая звучит из всех динамиков весь декабрь. Она раздражает Джисона слишком сильно, и это контрастирует с бесконечной любовью к Феликсу так сильно, что Джисон теряется в смешивающихся эмоциях.       – Готов? – спрашивает Феликс, и Джисон кивает.       Они выходят под снег. Большие хлопья приземляются на выкрашенные в синий волосы, тают слишком быстро. Около подъезда горит всего лишь один фонарь, но соседние здания украшены переливающимися в ночном мраке гирляндами, кто-то даже повесил старые ёлочные игрушки на лавочку около ступенек. Джисон оглядывает это всё невидящим взглядом, и Феликс тащит его к метро.

***

      Центр встречает их с распростёртыми объятиями. Людей на улицах много – новогодняя ночь, как-никак. Через дорогу стоит странный парень: длинные блондинистые волосы, раскрасневшиеся щёки и улыбка до ушей. Раскинутые руки, будто он хочет обнять целый мир, дотянутся до далёких-далёких звёзд, который, увы, не видны из-за огней тут и там. Джисон хмыкает. Ему поведение парня совершенно не понятно. Может, из-за того, что он слишком легко оделся, может, просто настроения нет для праздников. Апатия? Может. А Феликс тащит его дальше, к ярмарке.       У Феликса улыбка такая широкая, что кажется, – и щёки вот-вот треснут. Лицо покроется уродливыми шрамами, длиною в жизнь, сердце не выдержит и порвётся, но Джисон всё равно будет его любить. Его любовь тоже длиною в жизнь.       Их окружает праздник. Волшебство, которое в простой день прячется по маленьким закоулкам, отогревается в бумажных стаканчиках с кофе. Оно даже может приобрести форму чего-то живого, если приглядеться. Феликс щурится и останавливается на месте. Точно, вот же оно! Лавирует между прохожими, рассыпает за собой шлейф аромата корицы. Оно на вкус, как глинтвейн, а выглядит, как облако снега. Феликс, не думая, дёргается с места, пытается догнать это «нечто», потому что детское любопытство побеждает. Потому что Феликс чувствует себя ребёнком, таким наивным и всё ещё верящим в волшебство.       Джисон за ним еле успевает. Они бегут всё дальше по сверкающей новогодними огнями улице, и Феликс – снег.