Redamancy

Кейлет видела Вакса только один раз после битвы с Тордаком: весь в драконьей крови, он обнимал свою плачущую сестру. Это понятно; они многое пережили. Она и сама… больше не чувствует себя собой. И Кейлет сомневается, что и они остались прежними. Перси мёртв. Сканлан ранен, в коме, и… и никто не знает, когда он придёт в себя, если вообще придёт. И она не уверена, как они продержатся после потери двоих из своей команды. Вакс отходит куда-то в сторону, скрываясь из виду, и Кейлет это беспокоит. Он может позаботиться о себе, она знает это. Она только что видела, как он убил дракона. Но еще она видела выражение его лица прямо перед тем, как он ушел, и знает, что оно пугает ее. Смерть Тордака что-то значит для близнецов, что-то большее, чем просто спасение мира, но Вакс не рассказывал ей, что именно. Она знает, что это что-то большее, и у неё есть ужасная догадка о том, что именно. Она знает, что любит его. Знает, что ему больно, и хочет пойти к нему и обнять. Но она сама чувствует себя вывернутой наизнанку, уязвимой и раненой, и не уверена, сможет ли сейчас быть для него опорой. Неуверенность вновь поднимает голову, и Кейлет не знает, какое решение правильное. Стоит ли ей пойти за ним? Она была так уверена в своей оценке Райшан, но теперь кажется, что её инстинкты подводят ее, и это выбивает из колеи. А что, если она снова ошибается? Что, если она не та, кто ему сейчас нужен? Но потом она встречается взглядом с Векс, и внезапно понимает, что должна делать. Найти его. В этом нельзя ошибиться. Она меняет форму, превращаясь в большую птицу, и взмывает в воздух. Вакс ушел недалеко. Иногда её поражает то, как быстро они начали понимать друг друга, как легко она может найти его, даже не задумываясь. Она приземляется чуть позади него и снова принимает облик девушки. — Вакс, — тихо говорит она и кладет руку ему на плечо. Он сбрасывает оцепенение и поворачивается к ней. В его выражении лица что-то смягчается, морщинки вокруг глаз становятся чуть менее заметными, а скорбь во взгляде немного утихает. Похоже, что он рад ее видеть. — Кейлет. Она пытается улыбнуться. Побитая и израненная, она удивляется, как это у нее вообще получается, но это именно то, что Вакс обычно заставляет ее делать. — Ты… ты в порядке? — спрашивает она. Он пожимает плечами. — Все… сложно, — отвечает он и не поясняет. — А ты? — Так же. Я про сложность, — она без приглашения садится рядом с ним, и он двигается, чтобы освободить ей место. — Я была неправа насчёт Райшан. — Но ты не ошиблась, сомневаясь. Прости, если я заставил тебя чувствовать себя иначе. — Да все… нормально, — она запинается, пытаясь сдержаться. — Нет, не нормально, Кики, — его взгляд полон боли и вины. Он прав, это не нормально. И Кейлет злится, и никак не может избавиться от неприятного ощущения, что что-то всё ещё не так, что Райшан не совсем на их стороне. Но сейчас это не важно, у них будет время разобраться с этим позже. — Я прощаю тебя, Вакс, но… это не то, о чём я хотела поговорить. — О? — он поднимает бровь. Она решается и тянется к его руке, и он берёт её без малейшего колебания. — Это касается Тордака. Он напрягается, глубоко и неровно вдыхает, сжимая её руку. Ровным, почти безжизненным голосом он говорит: — Он убил нашу мать. Кейлет моргает. Внезапно ей становится холодно. — Что? — еле слышно выдыхает она. — Байроден, — его взгляд стекленеет, он больше не смотрит на нее. Но его голос хриплый, он никогда не был таким раньше. — Когда мы вернулись и нашли его сожжённым до тла… Это был он. — Мне так жаль, Вакс, — Кейлет пытается найти правильные слова. — Я… я не знаю, что сказать, но… — Всё в порядке, — Вакс смотрит на неё. — Он мёртв, и я… мы оба можем двигаться дальше. Она отомщена. — Это не звучит как “Все в порядке”. — Нет. Пожалуй, что нет, — он замолкает, глядя вдаль, а затем добавляет: — Райшан рассказала мне. В ту ночь, когда мы… — Он запинается и тихо кашляет, но Кейлет всё равно краснеет. — Я знаю, как ты к ней относишься, но… — Нет, всё нормально, — быстро говорит она. Слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. — Очевидно, я ошиблась насчёт неё. — Кики. И в чем только ее проблема, что даже сейчас она не может избавиться от горечи в голосе? Почему не может отделаться от чувства, что что-то всё ещё не так, несмотря на все обстоятельства? Она действительно настолько не хочет признавать, что ошиблась? — Мне, наверное, стоит пойти извиниться перед Райшан… Но Вакс не отпускает её руку. То, как он смотрит на неё, заставляет её сердце сжаться. Боги, он прекрасен, как луна, и она правда, правда хочет, чтобы он её поцеловал. Но с усилием она отстраняется от него, и он смотрит на неё с таким желанием и любовью, что она хочет быть достойной этого.