Только не у нас, в Англии

Солнце светило неожиданно ярко. Неожиданно для раннего утра, не для региона в целом. Лучи его попадали прямиком на мое лицо, грели, заставляли веки подрагивать от неприязни. Странно это... Неужели маленькое окошко моей темницы способно впустить в комнату столько света? Обычно оно не давало много, но сейчас-то мне казалось, что я чувствую ласковое касание лета на своем лице. Или не казалось? Я открыла глаза и поняла, что над моим лицом нависло другое. С лёгкой щетиной, непривычно неопрятный вид. Мистер Моретти смотрел на меня со сдержанной ухмылкой, и голова моя покоилась на его коленях. Первым порывом, конечно же, было подняться. Встать поскорее и попытаться отодвинуться от него как можно дальше, вырвать себе хоть кусочек личного пространства. Только Лоренцо положил ладонь на мой живот и пресек любые попытки. – Что происходит? – спросила я, не рискнув, впрочем, продолжить свое жалкое сопротивление. – Вы спите, мисс Томпсон, – улыбнулся мой жених, он вовсе не находил наше положение неловким. – Спали мгновение назад. Время так быстротечно... – Почему я у вас на коленях? – спросила я, нахмурив лоб. Я не хотела попасть в ещё более неловкое положение, попытавшись вырваться из рук мужчины. В конце концов, он явно был больше и сильнее меня, и сопротивление может показаться ему в лучшем случае забавным, в худшем – вызывающим. В руках этого человека все ещё была моя судьба, и я понятия не имела, как именно он намерен был ею распорядиться: превратить мою жизнь в Ад или Рай. Тёмно-синие глаза смотрели на меня сверху вниз, словно волна, что вот-вот целиком поглотит корабль. Пойду ли я ко дну от одного этого взгляда? Это Мистер Моретти должен был влюбиться в меня, а не наоборот. Я тяжело вдохнула и выдохнула, чувствуя, как мурашки бегут по плечам. Лоренцо все же убрал ладонь и позволил мне сесть рядом. – Где мы? – Дома. Вы уснули на диване, не дождавшись моего возвращения, – поведал мне мафиозо, сохранив эту похабную усмешку на своем лице. – Очень мило, должен признать. – И вы провели со мной эту ночь? – ужаснулась я тут же. – Нет, я приехал уже под утро. Вчера было так много дел, не ночевал дома, – продолжал он. – Какой ужас. И часто вы ночуете вне дома? – я сморщила нос, представив себе самое худшее. – Случается. Ревнуете, мисс Томпсон? – О, не испытываете мое терпение снова, сэр. – Ну что вы, я бы и не посмел, – произнес он, но в этих глазах читался иной ответ: «А то что со мной будет?». – Вы настрадались изрядно. Довольно и того, что вы сочли диван достаточно удобным для сна. Неужели в вашей кровати так неуютно? – Она ужасна, сэр. Вы явно не намеревались меня избаловать. Вряд ли он об этом не знал. Не думаю, что мистер Моретти опробовал мою кровать прежде, чем предложить мне, но все же человек его происхождения должен был понимать, что на старом жёстком матрасе спать может быть неудобно. Я отодвинулась на почтительное расстояние, но спутник мой и не пытался убрать между нами неловкость. Хотя бы убавить ее… Он все смотрел на меня, не отрывая внимательного взгляда. Отец не держал дома собак после того страшного укуса, и у меня всегда были кошки. Вот, что напоминал мне его взгляд сейчас... Взгляд кота. То, как кот следит за зазевавшейся птичкой, высчитывает нужный момент, чтобы броситься в атаку и получить долгожданный перекус. Мистер Моретти отодвинулся от меня, но лишь на пару сантиметров, словно пытаясь обмануть свою жертву. Он достал из кармана часы на цепочке и сверил время с часами на своем запястье. Результат, очевидно, устроил, и Лоренцо взглянул на меня с лёгкой полуулыбкой. Я непонимающе выкинула бровь, когда мужчина поднялся и протянул мне свою покрытую загаром руку. – Если мы будем сидеть здесь все утро, то опоздаем, мисс Шарлотта. Идёмте. – Куда именно мы опоздаем? – спросила я тихо. – Сюрприз! Но сначала нам обоим нужно позавтракать, а к завтраку нужно одеться. Отец разве не учил вас этому? – вдруг спросил он. – Опрометчиво с его стороны. Я хмыкнула. Мои манеры, очевидно, куда лучше, чем манеры этого человека и любого другого члена его окружения. Меня всю жизнь учили, какой вилкой есть, как здороваться с людьми разных положений, кому и сколько времени уделить на приеме, как танцевать, как одеваться к ужину и завтраку... Почему он вдруг усомнился в моем воспитании? Возможно, что это – очередной камень для сада моего отца. Лоренцо ненавидел его почти так же сильно, как любил мою мать. Мужчина помог мне подняться по ступеням, и я остановилась в коридоре, когда он пропустил меня вперёд. Я не вполне понимала, чего ждать дальше. Итальянец махнул рукой вперёд, как подгоняют зазевавшуюся лошадку, и я невольно приподняла бровь. – Давайте же скорее! Я уверен, вы справитесь. – Мне бы не помешала помощь новой гувернантки, раз уж об этом зашла речь. – Опыт со старой вас ничему не научил, мисс Томпсон, верно? Им нельзя доверять, – усмехнулся он, и я недовольно поджала губы. – Простите. Я обещаю подумать над этим. Предательство всегда ощущается больнее, когда о нем напоминает кто-то другой? Особенно с такой ехидцей. Я действительно прибавила шагу, заинтересованная, что за сюрприз меня ждёт. Ничего хорошего ведь, верно? В прошлый раз он подготовил для меня тайную встречу с отцом, шокирующую встречу, если говорить прямо. Что ждёт сейчас? Уж не везёт ли он меня на настоящую могилу матери? Чтобы раскрыть ещё одну тайну или показать, что место это забыто и заброшено. Может, я – его дочь? Вряд ли, конечно... Тогда характер наших отношений был бы иным, ведь верно? Мистер Моретти не кажется мне умалишённым, он не стал бы позволять себе что-то подобное, знай он о нашей родственной связи. Но, с другой стороны, отец тоже не казался мне плохим человеком... Может, я просто не умею разбираться в людях, и не стоит вообще полагаться на собственные чувства? Комната встретила меня тишиной. Привычное состояние. Горничная убралась за время моего отсутствия, и платья вернулись в мой сундук в идеально сложенных пакетах-конвертах. Интересно, не сочла ли она их слишком открытыми? Девушки в городе совсем не выглядели ханжами, но дамы в возрасте все как одна словно присягнули святому ордену монахинь. В Италии разница поколений ощущалась особенно остро. Может, в Англии мы просто не позволяли себе бунта даже в столь нежном возрасте? Серьезность пропитала воздух, проникла в нашу кровь, словно яд. Скорее всего, правда, просто здесь все ненормальные. Я тяжело вздохнула, выбрав для завтрака нежно-голубое платье, давно вышедшее из моды. Делать прическу самостоятельно мне нравилось меньше всего в жизни. Если в Аду гувернанток не будет, этого мне вполне хватит для ужасного страдания. Во рту запершило от сухости, и лишь сейчас я поняла, что в комнату меня никто не сопроводил. Никто не запирал эту дверь, ведь так оно было? Я могла просто сбежать. Выйти из поместья и ринуться, куда глаза глядят. Почему же я не сделала этого? Ладони сжались в кулаки, и я сморщила нос от отвращения. Все потому, что Лоренцо знает, что я – не такая уж дура, чтобы пытаться. Мне просто некуда было идти. До Англии пешком не добраться, а город этот целиком и полностью принадлежит бандитам Моретти. Любой местный житель тут же сообщит обо мне, никто не примет у себя дома врага Лоренцо, нет. Дьявол подкупил их. Заключил контракт, собрал души целого города. Я тяжело вздохнула, торопливо поправив белые манжеты. Коридор, густо увешанный картинами, уже ждал меня. В нем словно замерла буря, разбилась на сотню полотен и зависла в немом ожидании. Вот и я ждала чего-то. Чуда? Сюрприза. Пусть хоть в этот раз он будет хорошим. – Скорее, – попросила Кончетта на итальянском, мы уже могли обменяться парочкой слов. – Хозяин завтракает в кабинете. – Он даже не разделит со мной завтрак? – спросила я, но горничная лишь пожала плечами. – Серьезно? – Скорее, сеньора, – напомнила она, указав на тарелку своим узловатым пальцем. – Это не по-христиански, – я играла на самом важном, и Кончетта качнула головой, молча соглашаясь с моим возмущением. – Он плохо обращается со своей гостьей! С невестой. Должна есть здесь одна, да ещё и на скорость... А то еду отберут? Я так и не смогла полюбить оливки, но местный повар подавал их к каждой моей трапезе. Словно с издёвкой. Может, все надеялся, что они перестанут возвращаться обратно? Томатная паста же, подаваемая к тестам, нравилась мне больше всего. Жаль, что фасоли здесь не было. Отец любил завтракать плотно, и весь дом подстраивался под его привычки. Он частенько пропускал обед, занятый работой, и я подражала ему в слепой детской любви. Какой я была дурочкой, верно? Может, я дурочка и сейчас? Представилась вдруг молодая, слишком уж молодая жена отца, их новый ребенок, что появится на свет уже через пару месяцев. Узнаю я о его рождении хоть что-то? Будет ли уместно просить о письме или визите? «Мистер Моретти, позвольте мне написать письмо человеку, которого ненавидите больше всего на свете. Моему отцу», – отрепетировала я. Хлеб с маслом и томатной пастой, половина сосиски из мяса неизвестного происхождения, и пара долек апельсина. Местный кофе казался мне слишком крепким, а вот чай они разбавляли, едва ли не полностью превращая его в воду. Мне будет сложно стать здесь хозяйкой. Да, впрочем, даже если я действительно получу статус жены мафиозо, вряд ли в руки мои попадет хоть какая-то власть. Удивительно, но на людях они держались весьма холодно со своими любимыми. Может и Лоренцо раскроется с другой стороны, когда мы выйдем из церкви в новом статусе? – Хозяин ждёт, сеньора, – Кончетта загадочным образом появилась ровно в ту секунду, когда я положила вилку на стол. – Прошу, торопитесь. – Спасибо, – кивнула я, проходя мимо. Я точно знала, что даже если женщина этого не говорит, то все равно замечает. Старуха следит за каждым моим словом и действием, и о каждом докладывает не то Моретти, не то мистеру Боно. Вспомнив про главного помощника самой смерти, я вдруг замедлила шаг. Будет ли он с нами в этой поездке? И если будет, почему меня вообще это волнует? Неужели все от возникшей между нами неловкости? От того внимания, что он оказал мне в саду после? Стоит бы выбросить это из головы. Я тяжело вздохнула, открывая двери самостоятельно. Мистер Моретти ждал у машины. Бедром он опёрся о ее корпус, и вся поза мужчины словно говорила: «И сколько можно прихорашиваться?». – Так куда мы все же едем? – спросила я, неспешно спускаясь по лестнице. – За обновками, конечно же. Вам понравится в магазине, милая. – Решили побаловать меня или себя? – я выгнула бровь от негодования. – Нас обоих, разумеется. Раз уж нам суждено стать единым целым, пора научиться делить все радости на двоих, – он открыл передо мной дверь. – И горести. – Вот уж нет. Горести можете придержать для себя, сеньор Моретти. Собеседник мой тихо рассмеялся, усаживаясь на пассажирское место. В этот раз машину вел водитель, молчаливый низкорослый мужчина лет пятидесяти. Мистер Моретти к нему ни разу не обратился, не сказал и слова... Может, все потому, что я уже начала понимать этот дьявольский язык? Лоренцо рассказывал мне о погоде, о том, что с каждым днём будет становиться все жарче и жарче, а через пару недель погода начнет успокаиваться, и земля уже перестанет источать пламя из своих недр. Начнется самый приятный сезон. Звучало весьма обнадеживающе. Честно сказать, солнце нравилось мне куда больше, чем мутная серая мгла небес, но по спокойной прохладе дня я уже успела соскучиться. – Прибыли, – произнес он в один момент. – Быстро, как и всегда, Роберто, – водитель кивнул. Сложно было понять, как близка наша остановка, ведь водитель не сбавлял хода всю дорогу. Моретти развлекал меня пустым разговором, и путь прошел незаметно. Может, таким он и был? Коротким, до ближайшего магазинчика… Что, если дальше нам предстоит гулять по улице? А я и не взяла с собой шляпку... Поступок весьма опрометчивый. Под таким солнцем много выдержать я не смогу. Час – большее, что получится предложить предложить. Лоренцо должен был это понимать, судя по внимательному взгляду его синих глаз: он не слеп, вот уж точно. Я затаила дыхание, когда дверь вновь передо мной распахнулась. Благо, что Моретти не сидел со мной на заднем сидении. – Что это? Свадебный салон? – спросила я громко. Никаких сомнений, вопрос звучал глупо. Пышные белые платья на тоненьких загорелых манекенах смотрели на меня с витрины, белые лебеди сплетались в брачном танце как символ супружеской верности. В искусственных пальцах манекенов лежали цветы или перья, головы скрывали вуали разной степени прозрачности. Некоторые напоминали скорее саван, чем платье. «Навсегда», – гласила вывеска, большие красные буквы на темно-бежевом фасаде. – Разумеется! Ведь скоро состоится наша свадьба, пора начинать подготовку, – Моретти развел руками. – Как скоро она состоится? – я сузила глаза. – Совсем скоро, – отмахнулся он, чуть подтолкнув меня ко входу. – Идёмте, мисс Томпсон, мы ведь пришли сюда не просто так. Ко времени, ровно к одиннадцати. – Сейчас десять минут двенадцатого, – напомнила я, увидев неподалеку большие настенные часы. – Верно. Вы привыкнете, в Италии все немного опаздывают. Это – правила хорошего тона. – А к завтраку здесь все одеваются? Лоренцо не стал отвечать. Едва дверь открылась, о прибытии нашем возвестил говорливый колокольчик. Динь-динь! Комната пропиталась запахом ткани, как и любая другая швейная мастерская в любом другом городе мира. Сатин, фатин, шелк, этот пыльно-медовый аромат, забивающий ноздри. И что-то от полевых мышей, если я не ошиблась. На звон колокольчика из дальнего зала к нам вышла женщина средних лет, она не собиралась торопиться. Невысокая, стройная, как росток кипариса, с копной ярких рыжих волос. Вряд ли цвет был настоящим, скорее всего краска или не самый качественный парик. Женщина улыбнулась, и я ожидала услышать итальянскую речь, но приятно удивилась английскому выговору. – Мисс Шарлотта, верно? Как приятно, наконец, познакомиться. Вы ещё краше, чем я себе представляла, – заметила она, бросив в мою сторону оценивающий взгляд. – Как я могу обращаться к вам, мадам? – Мадам Джонсон, если будет угодно, – улыбнулась женщина, заговорщически подмигнув. – Я вновь представляюсь девичьей фамилией, – этот комментарий предназначался уже Лоренцо, явно выразившему негодование. – Почему бы это? Вы успели развестись, прежде, чем овдовели? – спросил мой спутник. – Нет, конечно! Бывают дни, когда я так злюсь на Луиджи, что возвращаю себе девичью фамилию, – хохотнула она. – Сегодня как раз такой день. – Что же, он сам в этом виноват, – рассмеялся Лоренцо. – Можем ли мы выпить кофе после дороги? – Джузеппе уже готовит, – кивнула она. – А я бы пока хотела поговорить с самой невестой, раз уж ранее этого не успела. Могу я? – Разумеется, – я шагнула вперёд, и мистер Моретти ухмыльнулся, обменявшись довольными взглядами с хозяйкой магазинчика. – Итак, моя милая, – она взяла меня под локоть, уводя все дальше и дальше от мистера Моретти, туда, где он не смог бы услышать наш разговор. – Я уже знаю, чего хочет Лоренцо, он рассказал, но... Платье надевать тебе, ведь верно? Каким ты видишь платье в свой особенный день? – О, тут все просто. Строгим и безрадостным, – рассказала я. Но пришлось все же раскрыть свою мысль ярче. Я хотела, чтобы платье закрывало и плечи, и шею, и руки, чтобы я походила на скромную, но невероятно красивую принцессу, не меньше того. Кружево, россыпь жемчуга... Но все это – только девичьи мечты, мечты девочки, не знавшей, с кем именно состоится ее свадьба.  Хозяйка магазина слушала меня с особым вниманием, она уведомила меня о том, что уже подобрала пару готовых нарядов под вкус Моретти, но сейчас же отправится на поиски чего-то «моего». Платья подошьют по фигуре. Мафиозо ждала чашечка кофе, меня же – платья, висевшие в просторной кабинке для переодеваний. Сколько их? Сложно было сосчитать вешалки, утонувшие в пышном фатине. – Я буду оценивать, – мистер Моретти сел в кресло, расположенное ровно напротив шторки. – Вы не должны видеть меня в платье до свадьбы, – нахмурилась я. – Наш с вами союз уже нарушает все порядки, не так ли? Эта свадьба проходит на моей земле, мисс Томпсон, не на вашей. Я должен знать, что моя невеста предстанет в правильном виде, – заметил он холоднее, чем мне бы хотелось. – И подаст людям правильный сигнал. Спорить дальше не получится, это было видно по его глазам, потемневшим, как океан в приближении шторма. Лучше переждать эту бурю, проплыв другим путем, чем пускаться в самое ее сердце. Я нахмурила лоб, но все же развернулась в сторону примерочной, закрытой плотной шторкой, сквозь которую мафиозо меня разглядеть не сможет. Хотелось поскорее покончить с этим занятием, и платья я решила померить по очереди. Так, как мне их и вручили. Мадам Джонсон не заходила к нам, не предлагала помощь, что казалось мне странным... Неужели она действительно пошла искать платья на мой вкус? И неужели у нее не было помощников, которым можно перепоручить эту работу? Впрочем, в свадебные мастерские я прежде не ходила и не могла знать, как все здесь устроено. Первое платье Лоренцо забраковал из-за слишком длинных рукавов, закрывавших и большую часть кистей. Он не хотел прослыть сумасшедшим ревнивцем, запрещающем жене показывать даже руки. В перчатках мне, к слову, было отказано. «Вот уж не думала, что вы такой модник», – чуть не сказала я, но вовремя сдержала остроту. Отношения наши только начали налаживаться, и лучше не рисковать. Второе платье показалось слишком откровенным из-за открытой спины. Осанка моя была безупречной, и я знала, что смотрюсь хорошо, но Лоренцо остался непреклонным. Ещё одно платье не подходило к тону моей кожи, следующее портило фигуру, без остатка скрадывая мою талию... Странно это, но примерка начала утомлять. «Может, ему действительно просто не нравлюсь я? Неважно, в каком именно платье», – подумалось мне в отчаянии. Я ведь не похожа на мать, как точная копия, я – смешение ее крови и крови моего отца, что-то среднее между двумя мирами. Я смотрела в зеркало, пытаясь справиться со следующим платьем, пытаясь понять, хороша ли сама по себе. Тонкая сетка на рукавах, не слишком пышная юбка, узкая талия... Она и сыграла со мной злую шутку. Я не могла справиться с молнией узкого платья. Пальцы пытались нащупать собачку, но не могли, как бы я ни пыталась выкрутиться. Нет. Мне не справиться без гувернантки! Мне не справиться без помощницы, без боевой подруги, в конце концов! В носу защипало, едва я заметила тонкую шнуровку корсета на одном из платьев, что ещё ждали впереди. Там, в далекой теперь Англии, от своих подруг я уже слышала, что шнуровку часто стали шить то спереди, то по бокам, чтобы леди могла справиться сама. Может, я безнадежно отстала от других молодых женщин? Может, мне пора повзрослеть и сменить привычки? – Почему вы так долго? Он мог просто спросить об этом со своего места, и ведь уже поступил бы не как джентльмен... Но Лоренцо решил войти в мою примерочную. Без капли сомнения. Шторка отворилась с тихим скрипом, и мужчина заглянул внутрь, застыл в проходе. Я мгновенно подняла руки и прикрыла ими свой бюстгальтер. Только Лоренцо явно не испытывал по этому поводу недовольства или смущения. Он плотно сжал губы, сделал шаг вперёд и развернул меня обратно к зеркалу. Сложно сказать, что именно заставило и меня держать рот закрытым. Смущение? Возможно. Неожиданность? Однозначно. Волнение? Может быть... Только какого рода? Да. Сложно было понять. Я посмотрела на нас в зеркало, смотрела в темно-синие глаза своего спутника и молчала, не рискуя выгнать его обратно. Руки мистера Моретти скользнули вниз, он поднял топ платья, поднял рукава его выше, выше, и справился с проклятой молнией. Ладони его задержались на моей талии, притянули меня чуть ближе, и бедром я ощутила выпуклость на его брюках. Этой твердости там быть не должно. – Это, – произнес он неожиданно холодно, а когда я, наконец, разомкнула губы для первых возражений, Лоренцо уже покинул примерочную, оставив после себя лишь терпкий запах одеколона.