Монстера и другие елки

Иногда на Джейса находило. Нет, он всегда фонтанировал нервной энергией и гениальными идеями, но порой идеи становились слишком гениальными, и тогда Джейс уходил на карантин махать молотом в кузне, на пару часов или на пару дней, в зависимости от силы одержимости и сложности воплощения идеи. Вот и сейчас Виктор видел, что на Джейса потихоньку накатывает — тот скачками обошел лабораторию, перебрал кристаллы хекстека в шкатулке, поперекладывал инструменты, уселся на стул и стал задумчиво вглядываться в псевдоокно. - Почему у него цвет не меняется? Надо, чтобы свет адаптировался в зависимости от времени суток, облачности и фазы луны! А то сидим тут как рыбы в аквариуме! - Аквариум прозрачный, - методично уточнил Виктор, предвидя бурю. - Как рыбы в грязном аквариуме! - Джейс аккуратно поставил шкатулку подальше от себя, положил ноги на стол и стал качаться на стуле. Виктор вздохнул и стал ждать неизбежного исхода. Через пару минут раздался скрип ножек, одухотворенные и не слишком цензурные восклицания и звуки падения. Виктор осторожно повернулся— Джейс успел вскочить, но стул бесславно пал. Джейс ожесточенно поднял его и обратился то ли к стулу, то ли к Виктору: - Почему мы так по-дурацки празднуем наступление нового года? - Мы?.. - уточнил Виктор, который вообще никак не праздновал. - Ну, в Пилтовере и, наверное, в Зауне. У нас есть только День прогресса, а после него сразу отсчет нового года. Одни перепившие ученые, злые, что их изобретения не заметили. И очень пьяные победители. Вот во Фрельйорде они украшают елочки, и зажигают свечи, и готовят вкусную еду, и играют в снежки... - Ты же ненавидишь снег и холод. - Ненавижу, - Джейс достал яблоко и начал яростно его грызть. - Но уж лучше снег, чем это унылое за окном, с дождем и грязью. Ах да, я забыл, у нас даже нет нормального окна! Слушай, а это идея! Почему бы нам не отметить новый год по-фрельйордски... - В середине зимы?... - … и не пригласить всех друзей... - У меня нет друзей, - уточнил Виктор. - Ну, кроме тебя. Джейс отмахнулся от него: - ...и не повеселиться наконец хорошенько?! А? А?! Виктору эта идея не внушала оптимизма. В его понимании, «повеселиться хорошенько» означало мирно и славно поставить десяток удачных экспериментов. А званые вечера и приемы он ненавидел. Но он хотел утешить Джейса на фоне фиаско со стулом: - И кого мы пригласим? - Хеймердингера, конечно! - Нашего начальника, - тоскливо вздохнул Виктор. - И Скай! - мисс Янг польщенно зарделась. Обычно Виктор поражался ее умению не привлекать к себе внимания во время бури имени Джейса, но тут она явно была на его стороне - уже достала рабочий журнал и вдохновенно строчила, видимо, списки гостей. - Нашу подчиненную, - Виктор все еще слабо сопротивлялся. - И Мэл! - Твою бывшую. - Мы в очень хороших отношениях! - Когда ей от тебя чего-то надо. - Что-то я не слышу от тебя предложений насчет гостей! - возмутился Джейс, который пропустил Викторовы слова про отсутствие друзей мимо ушей. - И, конечно, Кейтлин! - Нашего шерифа и дочку твоих патронов, - Джейс сердито отмахнулся от Виктора. - И ее девушку, как там ее? Вай. И сестру Вай, как ее там? - Джинкс. Которой не терпится взорвать все, что может взрываться? - А ты что, сам не такой? И этого парня, которого Хеймердингер откопал, Экко! Приличная компания получается! Будет весело! Украсим нашу лабораторию, накроем стол...Свет, наконец, нормальный установим себе, а то запихнули нас в бункер от греха подальше! Виктор тоскливо представил их всех вместе в темной, тихой, уютной лаборатории. Надо бы спрятать все хрупкие инструменты. - И нам нужна елка! - победно огляделся Джейс. Претендентов на елки в лаборатории не было. - И где мы тебе ее возьмем? Они у нас не растут. - Но как же без елочки—то? Вокруг чего мы тогда будем танцевать и куда тогда будем складывать подарки? - Там еще нужны подарки?! Но вопль Виктора остался без ответа — Джейс погрузился в глубокую задумчивость, а мисс Янг строчила в журнале еще отчаяннее, наверняка уже планировала списки подарков. - Решено! - взметнулся Джейс. - Украсим вот это! И тыкнул пальцем в несчастную монстеру, которую они позаимствовали из приемной Хемйердингера на опыты с хекстеком. - Все рано ей хекскор на пользу не пошел! У растения был такой вид, что быть праздничным деревцом — это последнее, чего ему хотелось в этой жизни, но монстеру, как и Виктора, никто не спрашивал. - Развесим тут везде звездочки и снежинки? - Откуда мы их возьмем? - признал свое поражение Виктор. - Мы же с тобой инженеры! Неужели не вырежем пару снежинок из ненужных чертежей? Как раз синенькие будут! Виктор уже смирился со своей судьбой настолько, что даже не стал возражать. А Джейса несло вдохновением дальше: - И, конечно, праздничный стол! Традиционное фрельйордское блюдо — это салат из вареных овощей с майонезом. - С чем?! - Ну, это соус такой, берут растительное масло, сырые яйца, лимонный сок, - радостно уточнила мисс Янг. - Я не буду есть ничего с сырыми яйцами! - возмутился Виктор. - Хорошо, какие праздничные блюда ты знаешь? - деловито спросил Джейс. Виктор задумался — у заунцев любая относительно приличная еда считалась праздничной: - Берете кости с хрящами и всем прочим... - Чьи? - побледнел Джейс. - Любого крупного рогатого скота! Можно птицы или рыбы. И варите их достаточно долго, чтобы коллаген частично гидролизовался, и бульон превратился при охлаждении в застывшее блюдо. Мисс Янг побледнела в компанию к Джейсу, тот пораженно захлопал глазами: - Кто в своем уме и по доброй воле будет такое есть на праздник?! - Ты сам вчера уничтожил три порции желе в кафетерии! - Причем тут желе?! - А как ты думаешь, как делается желатин, который туда кладут? - Я больше никогда не буду есть желе, - констатировал Джейс. Виктор только недовольно хмыкнул: - Он очень полезен для связок и кожи. - Я могу попробовать сделать, - робко предложила мисс Янг. Джейс отмахнулся: - Давайте сделаем обычные канапешки и фрукты нарежем. Для кулинарных экспериментов наша лаборатория не слишком подходит. А, еще сварим глинтвейн! У меня как раз осталась та бутылка вина, что нам подарили на День прогресса. Все никак повода не было ее распить! - Ты хочешь пустить это вино на глинтвейн? - поразился Виктор, но потом представил лица профессора Хеймердингера и госпожи Медарды, когда они поймут, из чего Джейс решил его сварить. - А давай, чего без дела лежит! - Отлично, - просиял Джейс, - тогда мы все решили! Главное, разобраться с подарками. *** Виктор мог многое перенести в жизни — унижение в виде украшения монстеры (она приобрела еще более печальный вид, а подсвечивающий ее хекскор это только усугублял) и вырезание снежинок из синьки, он даже выдержал добывание омелы - «Джейс, это растение-паразит, ты уверен, что это символ Нового года, счастья и поцелуев?..» - «Да ладно, Виктор, повесим между Кейт и Вай и у них будет повод постоянно целоваться, а у нас — на это глазеть и хихикать!», но подарки... На подарках он сломался. Джейс — как и всегда, в своей обычной Джейсовой манере — сказал «купи что-нибудь чисто символическое» и умчался в кузницу. Джейсу было хорошо, он мог из пары железок спаять что-то красивое и нужное. Виктор промучился все две недели до намеченного праздника. У него была надежда, что на их приглашение — как и ожидалось от нормальных людей — все ответят отказом, но почему-то приглашенные проявили неуемный энтузиазм. Госпожа Медарда прислала очень вежливое согласие на такой белой и дорогой бумаге, что Виктор тут же мстительно заляпал ее машинным маслом. Хеймердингер пришел лично и долго цветисто радовался, что «такие молодые люди, а стремятся возрождать традиции, вот, помню, лет 150 назад и Йоль праздновали...». Кейтлин прислала ответ за себя и за Вай на обрывке чьего-то донесения, а Экко занес ответ от Джинкс, накарябанный цветными карандашами и мелками на вырванной странице из учебнике по механике. В общем, все обещались быть, и проблема подарков встала особо остро. Виктор уже думал, не сказаться ли ему больным, и это бы прокатило, но тогда Джейс бы смотрел потом на него этим особенным расстроенным взглядом, каким собака Хеймердингера смотрела, когда Виктор не хотел рисковать своей спиной и наклоняться ее погладить. Виктор легко мог отказать Джейсу, легко мог спорить и препираться с Джейсом, но он не мог огорчать его по такому дурацкому поводу. Поэтому две недели Виктор убил на продумывание и изготовление подарков — он достал всех местных плотников и столяров, но нашел пригодные для поделок деревяшки. Добыть инструменты для обработки было уже не такой проблемой, но вот шлифовка, лакировка и полировка... Виктор возненавидел шкурку и вечный запах лака. Дольше всего он думал над подарком для Джейса — Джейс казался простым и понятным как две палки, но на самом деле двухпалковость Джейса имела глубины и оттенки. Джейс умел при всей широте своей души отлично скрывать то, что же ему самому, Джейсу, нравится. А тяжелее всего пришлось с подарком госпоже Медарде — Виктору пришлось обратиться за помощью к Джейсу и его тигелю. Благо, Джейс, хоть и удивился, особых вопросов не стал задавать. Виктор ненавидел себя за то, что так заморочился с подарком Мел Медарде, но хотелось подарить ей что-то значимое, что-то, что менее умный человек счел бы оскорблением. *** И вот день празднования Нового года - «Джейс, кто, во имя прогресса, празднует Новый год в середине зимы?!» - настал. Джейс носился с мисс Янг и радостно наводил финальные штрихи на закуски и обстановку. Виктор грустно сидел на столе рядом с монстерой и чувствовал с ней необыкновенное душевное родство. По монстерой лежала кучка подарков, все в красно-коричневой обертке, и Виктор надеялся слиться с ними. Он напомнил себе, что ему не стоит много пить, даже из-за нервов, ибо быть на празднике пьяным и грустным гораздо хуже, чем просто грустным. Виктор смотрел на Джейса — он иногда завидовал этой бешеной энергии, этому водовороту чувств и эмоций. У самого Виктора все эмоции вечно уходили вглубь, и чем сильнее была эмоция, тем глубже она зарывалась в сердце и душу. О нет, он был эмоциональным, каменной стеной его никто бы не назвал, но все это было — на поверхности — легкий смех, легкий гнев, недовольство, быстрая радость. А вот нечто сильное... Иногда Виктор сам не знал, что чувствует, и боялся дать этому название. Вот и сейчас он сидел, смотрел на Джейса и мисс Янг и почему-то чувствовал себя и одновременно самым счастливым, и самым несчастным на свете. Гости собирались, гора подарков росла — Виктор и правда мог попробовать за ней спрятаться. Первым пришел Хеймердингер (с собакой), поумилялся на украшенную монстеру (видимо, не признал ее за всей этой синькой). Потом вплыла Мел Медарда, держа в руках небольшие пакетики с чем-то явно очень дорогим. Пришли Кейтлин и Вай, молодые, влюбленные, не разжимающие руки. Теперь Виктор понял, почему шериф Кирамман так легко согласилась на их приглашение — не все готовы были приглашать заодно с ней и Вай. Пришли Экко с Джинкс — еще более юные, тоже влюбленные, но пока еще не высказавшие это друг другу, а потому по горькому обычаю первой влюбленности держащиеся друг от друга на расстоянии и не смотрящие друг на друга. Виктор даже позавидовал им. Он не был старым, но теперь в чем-то чувствовал себя ближе к Хеймердингеру, чем к ним. Ему казалось таким далеким вот так по кому-то страдать, пылать, гореть. Весь его жар ушел в науку. Гости неловко перетаптывались и косились друг на друга, но Джейса ничто не могло смутить. Он ловко очутился в самом центре комнаты: - Спасибо вам большое, что пришли на наш с Виктором скромный праздник Нового года! Очень рад вас видеть, тем более всех вместе! Давайте же праздновать и веселиться, а чтобы веселье пошло ярче предлагаю сварить глинтвейн вот в этой кофеварке! Уверен, вам понравится! А Виктор поможет мне резать фрукты, правда, Виктор? Виктор стоически нарезал лимоны и апельсины, потом Джейс радостно залил их призовым вином, и они принялись варить глинтвейн в гейзерной кофеварке на газовой горелке. Остальные зачарованно на это смотрели, потрясенные таким святотатством. - Слушай, если оно перекипит, то весь алкоголь улетучится, - наконец, робко сказала Кейтлин. Джейс рубанул рукой, так, что Виктор и кофеварка подскочили на месте: - Если оно не закипит, оно не перельется в верхнюю часть, - наставительно сказал он. - Надо ждать, пока все туда перебулькает, и тогда сразу снимать! - «Перебулькает»?.. - уточнила Вай. -Ну, вы поняли, - отмахнулся от нее Джейс, - Виктор, ты тоже следи, чтобы не перекипело, пожалуйста! Виктор подумал, что где-то тут у него были замечательные очки с жаропрочными стеклами, и следить за фырканьем кофеварок в них гораздо удобнее. Джейс восторженно наблюдал за кофейником как за своим любимым кристаллом хекстека, Виктор надеялся, что дело кончится хотя бы не самым сильным ожогом, на лицах Хеймердингера и госпожи Медарды был написан почти научный интерес. Наконец, глинтвейн недоперекипел, и с ним дело пошло веселее. Вай предложила Джейсу проверить, у кого рука сильнее, Джейс радостно согласился: «Это когда еще меня уложит на лопатки красивая девушка!» Госпожа Медарда на этих словах спрятала улыбку за глотком глинтвейна, и Виктор решил, что, может быть, ему просто суждено сегодня быть пьяным и грустным. Джейс и Вай проверяли силы своих предплечий и кистей, Кейтлин радостно подбадривал Вай, а Джинкс — в пику им обеим — Джейса. Мисс Янг и Экко скармливали нарезку со стола собачке Хеймердингера, а сам он что-то галантно рассказывал госпоже Медарде. Виктора и его бокал, к счастью, никто не трогал. Потом Джинкс сказала, что без музыки как-то грустно, и они с Экко выволокли откуда-то из-за двери старый патефон и кучу пластинок. - Это вы из «Последней капли» уперли? - ахнула Вай. - Не волнуйся ты, Силко разрешил до утра взять, - фыркнула Джинкс. - То есть Вандер не знает?! Джинкс фыркнула еще раз и опустила иглу на первую пластинку. Мелодия была чуть скрипучая, но веселая, и Виктор, почти с детским восторгом, наблюдал, как Экко и Джинкс, позабыв взаимное смущение, ловко отплясывали друг с другом. Вай почему-то взялась объяснять Джейсу какие-то заунские движения, и теперь они тоже, оба, под одобрительным взглядом Кейтлин, кружились, прыгали, менялись местами и получали, судя по всему, огромное удовольствие. Хеймердингер на редкость ловко для своего малого роста вел в танце мисс Янг, и она смеялась над его комплиментами. Нога, а для тех, кто не понимал намеков, и трость Виктора служили достаточным аргументом, почему он не танцует, но ему приятно было наблюдать, как здорово это выходит у других. Он почти позабыл про свое мрачное настроение, пока к нему решительно не подплыла госпожа Медарда и не села рядом с ним на стол. Виктор судорожно пытался вспомнить, когда этот стол в последний раз как следует протирали. Вообще, они в лаборатории убирались довольно часто, но Виктор был не уверен, что достаточно для белоснежных одежд Мел Медарды. Она подняла бокал, и он вежливо поддержал тост. - Здесь гораздо веселее, чем на большинстве приемов, на которых я бывала. - Не жалеете, что пришли, госпожа Медарда? - Нисколько. К тому же, ваше с Джейсом приглашение позволило мне отделаться от парочки других. Виктор вежливо сложил губы в улыбку: - Ни за что не поверю, что вы не смогли найти слов, чтобы кому-то отказать. Это было не оскорбление, скорее, просто колкость, но Мел Медарда запрокинула голову и рассмеялась. - Я ведь тебе не нравлюсь и никогда не нравилась, Виктор. Виктор ничего не ответил — она это и так знала, он никогда не скрывал. - Знаешь, приятно в кои-то веки получить от кого столь явное и ничем не прикрытое неодобрение. Люди обычно скрывают от меня истинное отношение, из страха ли, или из желания переиграть. Это... освежает. - Всегда к вашим услугам, госпожа Медарда. Она по-прежнему смотрела на него с весельем: - Я восхищена твоей принципиальностью в этом вопросе. - А сейчас вы уже пытаетесь сманипулировать мной, - Виктора было не купить на такие вещи. - Искренность тоже можно использовать для манипуляций, тебе ли не знать. Виктор молчал. Мел Медарда вздохнула: - Тебе не нравилось, что я манипулирую Джейсом. Но это не совсем так. Я действительно хотела использовать его, чтобы нарастить политическое влияние. Но он... К нему сложно не проникнуться, знаешь ли. Ты не скрываешь своего отношения ко мне, Виктор, но и Джейс никогда не скрывал. Он восхищался мной, но он восхищался мной - как бы это сказать? - целиком. Красотой, умом, влиянием. В глазах многих людей я вижу только желание. Но не у Джейса. - Тогда почему вы расстались, госпожа Медарда? - Виктор не хотел в это лезть, но не удержался. Госпожа Медарда посмотрела на него мягко и как-то даже с сочувствием, и Виктору это не нравилось: - Мы расстались не потому, что я пыталась манипулировать им. К этому он относился спокойно. Он знал, что такова плата за политические игры. Джейс не простил мне, что я пыталась манипулировать тобой. И использовать хекстек для своих целей. Виктор поперхнулся глотком. Джейс ему это не говорил. Джейс ему вообще ничего не говорил про их роман с Мел, разве что про его окончание - «мы расстались». До этого момента Виктор был уверен, что это Мел Медарда бросила Джейса. - Ты не знал, - это был не вопрос, а утверждение. Госпожа Медарда смотрела прямо ему в глаза, и у Виктора возникло странное чувство - ниточка взаимопонимания. Он еще не знал в чем, но ему казалось, что Мел Медарда очень хорошо его понимает, а он в чем-то очень хорошо понимает ее. - С искренними и открытыми людьми вроде так просто, - сказала она, - кажется, что они как на ладони. Что их легко подтолкнуть в нужную сторону. Легко прочесть. Они же тебе сами все расскажут, даже допытываться не надо. - Вы о чем, госпожа Медарда? - Виктор, ты всегда был искренен в своей нелюбви ко мне. Я уважаю это. Поэтому... Просто хочу сказать, что иногда, казалось бы, самые открытые люди не так легко выражают свои антипатии. Или симпатии. Мне действительно нравится Джейс. Не хочу, чтобы его характер создавал ему тут проблем. Она снова улыбнулась, оставив Виктора в некотором недоумении, легко спрыгнула со стола и позвала: - Экко, пригласите меня на танец! И закружилась с Экко — ее белые одежды странным образом гармонировали с его волосами и белой отметиной на носу. Джинкс следила за ними слегка прищуренным взглядом. Виктор тоже так и не смог оторвать от них глаз до конца танца. Джинкс несколько раздраженно поставила новую пластинку — нечто медленное и нежное — и уволокла несчастного Экко танцевать уже с ней. Виктор вздохнул с облегчением и не сразу заметил новую угрозу своему спокойствию — к нему решительно направлялась шериф Кирамман. - Виктор, потанцуете со мной? Виктор с непроницаемым лицом показал ей на трость: - Бросьте, это медленный танец. Я буду вести. - Я не умею танцевать. Кейтлин Кирамман тряхнула челкой: - Виктор, вы притворялись студентом академии. А потом были помощником Хеймердингера. Не врите. Прекрасно вы умеете танцевать! Виктор действительно умел танцевать — но не прекрасно, а достаточно, чтобы сойти на всяких студенческих собраниях за своего, но при этом чтобы никто особо не горел желанием и правда с ним танцевать. Он вздохнул и далеко не так изящно, как Мел Медарда, слез со своего места под монстерой. Кейтлин деловито потащила его в центр комнаты. Она была отличной партнершей, аккуратно его вела, чтобы он не начинал шаг с больной ноги, придерживала его за плечо так, что он, по сути, опирался на нее при движении... Но Виктор все равно взмок как мышь и кидал отчаянные взгляды Джейсу, который даже не попытался его спасти, а смотрел на все это с умилением старшего брата. Рядом с ним так же умильно стояла и смотрела на все это Вай. Предатели. Наконец, пластинка, а с ней и пытка закончились. Виктор с Кейтлин церемонно поклонились друг другу. Джейс снова вылез в центр внимания. - Профессор, - обратился он к Хеймердингеру. - Скоро полночь! В этот праздник после полуночи принято всем вручать подарки. Но мы с Виктором хотим первый подарок вручить вам... Хеймердингер с деланной важностью торжественно развязал бантик — в коробке лежали часы. - Хекстековые! Самые точные! Прошу вас, помогите нам провести отсчет до полуночи! Виктор с Джейсом действительно сделали профессору часы с хекстековым элементом. Они долго могли работать без подзарядки и были синхронизированы с хекстек вратами, а потому время показывали идеально. Теперь у Хеймердингера, который вечно опаздывал, не было причин терроризировать по этому поводу своих несчастных ассистентов и Экко. Все захлопали. Профессор начал отсчет. - А теперь все загадываем желание! - встрял Джейс. Виктор не знал, чего он хочет. Все его научные планы были вполне осуществимы и не нуждались в загадывании. Чего еще там люди себе желают? . Здоровья? Немного жестоко в его случае. Счастья в личной жизни? Виктор бы не... - С Новым годом! - возвестил Хеймердингер, а за ним подхватили все остальные. *** Когда закончились радостные возгласы и не очень радостные вопли Джинкс, у которой Вай отняла пару «очень маленьких, невинных хлопушечек», Джейс снова взял инициативу на себя: - А теперь — подарки! Как Виктор и ожидал, от Мел Медарды они с Джейсом получили шейные платки, ярко-красные, чудесной выделки, и явно дороже, чем все их костюмы вместе взятые. Хеймердингер подарил им по бутылке марочного алкоголя, который Джейс опять пустит на свои сомнительные коктейльные эксперименты. (Виктор не особо пил, а Джейс не любил крепкие напитки). Вай, как ни странно, тоже подарила им бутылку, только на этот раз ядреного самогона интересного фиолетового цвета. Джейс нюхнул содержимое и отпрянул. Виктор усмехнулся: - Не волнуйся, это никто не пьет, это что-то вроде знака того, что нас признают своими. Хак гнал самогон из чего ни попадя. Мало кто решался пить эту сивуху, но многие бились об заклад, пытаясь определить по запаху и цвету, на чем Хак на этот раз настаивал свое творение. - Почему он фиолетового цвета? - недоумевал Джейс. - Краска? Вай строго посмотрела на Виктора. Он задумчиво наклонил голову: - Думаю, на этот раз Хак настаивал на семенах подсолнечника. И заслужил одобрительный кивок от Вай: - Редкая партия. Их у нас сложно достать. Мисс Янг подарила им обоим по новому журналу для записей, они всегда нужны. А Кейтлин, в свою очередь, подарила по вечному перу с гербом Кирамманов, и на немой вопрос закатила глаза: - Мама настояла. Джинк и Экко притащили Джейсу целый ящик непонятного заунского барахла, в котором он теперь абсолютно счастливо копался, а Виктору достались старый, таинственным образом пропавший журнал Джейса с примечаниями Джинкс на каждой странице, и музыкальная пластинка от Экко. Виктор с трудом сдержал улыбку, но благодарно кивнул. Джейс подарил ему новый собственноручно сделанный набалашник для трости, заметил же, негодяй эдакий, что со старой тростью Виктору стало неудобно. И теперь начнется - «Виктор, давай тебя обмеряем, я тебе трость сделаю, вон, ручка уже есть...» Набалдашник был красивый, с цветком и головой аксолотля. Виктор смотрел на нее и думал, почему, почему Джейс всегда так внимателен. И ведь не только к нему, ко всем. Люди не всегда это замечали — мелкие жесты, заботу, внимание. Но не Виктор. - Тебе нравится? - Джейс ненадолго оторвался от коробки. Виктор кивнул. Горло странно пережало, хотелось сказать, но при этом слов не было. Словно все слова умерли, и осталось только молчание. Но Джейс его понял, как всегда понимал, и довольно прикрыл глаза, как большой пес, которого только что почесали за ушком. Наконец, пришла пора Виктору вручать подарки. Он снова взмок — ему не нравилось привлекать так к себе внимание, но деваться было некуда. На фоне других подарков его казались скромными и грубоватыми. Для мисс Янг он вырезал заколку для волос. Ему всегда хотелось показать ей, как он ее ценит, но при этом Виктора смущало восторженное обожание в ее глазах. Она никогда не пыталась в чем-то ему признаться, и иногда Виктору казалось, что это просто его неожиданно раздувшееся эго внушает ему всякое, но именно поэтому он держал с ней дистанцию. Виктор давно не вырезал по дереву, но он много развлекался этим в детстве, и поэтому смог худо-бедно воспроизвести то, что он спроектировал, если про заколки и прочие мелочи можно так говорить. - О, какая красота! - мисс Янг осторожно крутила в руках заколку и сразу же попыталась приладить ее в свои густые волосы. - Спасибо огромное, Виктор! Кейтлин Кирамман тоже получила от него шпильку для пучка. Она тут же радостно скрутила его себе. Виктор давно заметил, что иногда пряди лезут ей в глаза, а в роли заколки выступает карандаш или ручка. Для Джинкс и Экко Виктор вырезал бусины для волос. Экко уже нацепил свою на дред, и теперь помогал Джинкс вплести деревянную подвеску в косу. Джинкс выглядела крайне довольной, но Виктор подозревал, что это больше от манипуляций Экко, чем от подарка. Вай он просто сунул коробку в руки и сказал: - На удачу, - она пощупала что внутри, но открывать не стала. - Деревянный, - голос ее звучал странно и глухо. - До первого поражения, - сказал Виктор. - До первого поражения, - Вай не смотрела на него, но все еще щупала талисман в коробке, словно не веря, что он существует. - Вай, что там, покажи, - встрепенулась Кейтлин. - Это талисман на удачу для бойцов, - сказала Вай, - его никому не показывают и трогать не дают. Вернее, его показывают только после поражения. Вроде как он перестал работать. Виктор знал об этой традиции и по сбитым костяшкам Вай догадался о ее увлечении. На таких талисманах обычно изображали символы, связанные с удачей и всякие значимые для бойца предметы, и Виктору пришлось долго перебирать в уме все, что он знал о Вай. - А что, деревянный - это плохо? - все еще тревожилась Кейтлин. - Нет... Просто...- Вай замялась. - Их делают из разного. Игрокам дарят фишки. Другим делают из металла или чего подороже. Зависит от бойца. И предпочтений. Просто в тюрьме... Там из металла никто не делает, понятное дело, стражники не дают, и если их и делают, то как раз. Из дерева. Она посмотрела на Виктора как-то робко и чуть исподлобья, и он вдруг понял, что она застенчивая и очень добрая, просто трудная жизнь заставила ее, как и его, скрывать это, быть сильными и злыми. - Спасибо, - тихо сказала она. Виктор кивнул и повернулся к госпоже Медарде, чтобы не смущать ее еще больше. Госпожа Медарда вежливо развернула протянутый ей пакетик. Осмотрела тяжелую, с виду грубую брошь, деревянную, с железной вставкой. Вставка была простой геометрической формы, но Виктор все равно помучился сам и помучил Джейса, пока ее отливал. Мел Медарда провела по металлу тонкими прекрасными пальцами, свела брови, но потом узнала узор и ее лицо осветилось. Она засмеялась и неожиданно для всех, включая Виктора, обняла его. Виктор только и успел подхватить ее одной рукой, чтобы не свалиться ненароком с ней. - Этот узор что-то значит? - поинтересовался Экко. - Не столько узор, - госпожа Медарда наконец-то выпустила Виктора из объятий, - сколько сочетание узора и материала. - На вид это просто железо. - Так и есть, - Мел Медарда прицепила брошь себе на платье, и украшение словно тут же преобразилось, теперь на фоне золотых узоров и белого платья оно казалось важным и значительным. - В Ноксусе в древности производили мало железа. У нас было много золота, много бронзы. Но железо привозили из других мест. Оно было очень дорогим. И украшения из него могли себе позволить только очень богатые люди. Это что-то вроде показателя статуса. Она посмотрела на Виктора с признательностью, и ему стало неловко. Он не хотел обижать ее этим подарком, просто показать, что он тоже знает историю, и довольно неплохо. Но, видно, это украшение ей напомнило о чем-то сокровенном. Джейс все это время смотрел на Виктора с почти отеческой гордостью, а потому Виктор переключился на него: - Это тебе, - и вручил ему большую тяжелую коробку. Джейс тут же засунул туда свой любопытный нос и с некоторым недоумением достал оттуда деревянные детальки разной формы и с разным количеством дырок. - Это что?.. - Это конструктор. - Деревянный? Конструктор? Мне?! И что из него можно собрать? - Что угодно, - пожал плечами Виктор, - ты же инженер. Джейс распотрошил содержимое по всему лабораторному столу и с воплями восхищения стал рассматривать детали. Остальные присоединились к нему с некоторым недоумением. - Тебе что, 5 лет? - недоверчиво спросила Джинкс. - Ты ничего не понимаешь в подарках! - возмутился Джейс. - Ты посмотри, как аккуратно, с какой любовью и вниманием сделаны эти детальки, из них же и правда... Виктор решил, что пока с него хватит толпы людей и, извинившись, вышел. На него обрушилось слишком много чужих эмоций, и он устал. Он поднялся по лестнице и уселся на подоконник. Окно выходило во внутренний двор академии, и Виктор смотрел на синие сумерки и тихую безлюдность очень раннего утра. Он сидел так долго, ни о чем не думая, просто застыв. Вечер был хороший, все прошло, подарки вручены, все счастливы. Можно прикрыть глаза и слушать, как тихо за окном. Потом раздались шаги, и к нему подошла Кейтлин. Села рядом. Они немного помолчали вдвоем. Потом она сказала: - Я тебя пригласила на танец не чтобы помучить, - Виктор так не думал, но ему стало любопытно: - И зачем же? - Проверить теорию. - Вы о чем? - не понял Виктор. Кейтлин Кирамман вздохнула: - Жизнь одарила меня помимо ума шикарной грудью, - Виктор поперхнулся, но она продолжила как ни в чем не бывало: - И большинство людей на нее либо глазеют, либо пытаются, ну, знаешь, припасть к ней, в танце, например. Виктор все еще не понимал: - Но ты не делал ни того, ни другого. Либо ты очень хорошо воспитан... Либо у Джейса есть шанс. Она соскочила с подоконника, тряхнула челкой: - Ты знаешь, он ведь очень хотел тебя порадовать. Этим вечером. И на этом она как ни в чем не бывало снова пошла вниз, оставив Виктора в глубоком недоумении. В этом недоумении его и нашел слегка взвинченный Джейс: - Тебе Кейтлин не говорила ничего... странного? Виктор покачал головой. Джейс тут же расслабился и уютно примостился напротив Виктора. - Кейтлин и Вай уже оценили омелу, - Виктор одобрительно хмыкнул. - А Хеймердингер уговаривает Джинкс тоже пойти учиться в академию. - Он уверен, что академия это переживет? - Он считает, что сможет направить ее разрушительную энергию в мирное русло. - А я-то думал, что после 300 лет жизни перестаешь быть наивным... Они рассмеялись и замолчали. С Джейсом было удобно молчать. С ним никогда не возникало неловкого, напряженного молчания. Они часами могли работать в тишине и чувствовать себя прекрасно. За окном становилось все светлее. Во внутренний двор выкатились Экко с Джинкс в компании Хеймердингера. Они запускали «маленькие, невинные хлопушечки», от которых тряслись стекла, а Хеймердингер их громогласно подбадривал и отмахивался от выползшей взбудораженной охраны. Песик Хеймердигера — в новом подаренном ошейнике — лаем вносил свою лепту в переполох. Джейс и Виктор сидели на окне. Скоро академия проснется, и если Виктор хотел сделать что-то еще, то стоило делать это сейчас. - Знаешь, ты подарил мне отличный конструктор, - сказал Джейс. - Всегда о таком в детстве мечтал. Виктор решился и придвинулся к нему чуть ближе: - Как ты думаешь, будет очень эгоистично попросить еще об одном подарке? - Нет, Виктор, что ты! Я только за! - Джейс с готовностью смотрел на него. Попроси Виктор даже чего нелепого, он был уверен, что Джейс наверняка попытался это выполнить. - Чего бы хотел? Виктор хотел очень многого, но сейчас, пожалуй, хотел только одного. - Чтобы здесь висела омела. Это бы все упростило. И придвинулся еще ближе, наблюдая, как до Джейса доходит. Он вспыхнул так, как будто попробовал Хакова самогона: - Она может быть здесь гипотетически. Как конструкт. - Тогда мне ничего не мешает, - Виктор, наконец, притянул его к себе за ворот и поцеловал. За окном что-то взрывалось. Из лаборатории доносилась музыка. Песик Хеймердингера лаял. Джейс жадно целовал Виктора. Поцелуй отдавал глинтвейном, и Виктор мог поспорить, что от самого Джейса чуть-чуть пахнет свежим деревом и лаком. Поцелуй прервался, потому что им обоим надо было отдышаться. Виктор мял затекшую ногу. Джейс смотрел на него темными глазами и чуть нервно облизывал губы. - Это было в благодарность? Чисто из благодарности? Виктор закатил глаза: - Тебя часто из благодарности так целуют? Джейс приободрился: - Значит, я в ответ тоже могу попросить о втором подарке? - Ты можешь попробовать, - и Виктор знал, что он попробует. Лицо Джейса было близко-близко, Виктор мог разглядеть мелкие морщинки у глаз, длинные ресницы, каплю пота на виске, тонкую прядку, упавшую на лоб — сотню деталей, что составляли Джейса. Все, что Виктор так долго собирал в уме, сортировал, каталогизировал... Джейс положил ему руку на загривок, и Виктор забыл обо всем, о чем думал до этого. Все ушло на второй план. Все, что Виктор столько времени утрамбовывал внутри, все эти чувства, все это вдруг стало настоящим, явным, единственным, что существовало. Джейс поцеловал его — нежно, тягуче, и больше ничего не имело значения. Было раннее утро первого дня нового года. И оно было прекрасным.