In the reflection of fake

***

Тёплый свет настольной лампы едва освещал и половину небольшой комнаты. Она была чистой и уютной, пусть в ней и присутствовал лёгкий запах затхлости из-за плохого проветривания. У окна стояли две пружинные кровати. На одной из них уже лежала мама Минхо, что тихо посапывала, укрывшись в одеяле по самый подбородок, а другая — пустовала. Видимо, это место бабушки. Она была аккуратно заправлена, словно к ней с утра так никто и не прикасался. На деревянной тумбочке стояла настольная лампа и разбросанные лекарства. Джисон взял в руки один блистер с неизвестным ему названием. Скорее всего, это были обезболивающие. Хан перевёл свой взгляд на женщину. Лицо её было бледным, и тёмные круги под глазами выделялись ярче. От чего-то сердце болезненно сжалось, а в груди расплылось омерзительное чувство. Хан неосознанно сжал челюсть. Тёмные волосы матери рассыпались по белой подушке, и лишь несколько непослушных прядей выбились на лицо. Джисон, не думая, сел на корточки и потянулся рукой к чужому лику, нежно убирая их в сторону. — Хо? — раздался слабый голос, прерывая тишину дома. Хан невольно вздрогнул, не сразу осознавая, что обращались к нему. Он впервые столкнулся с подобной формой имени Минхо. — Да, мам, — голос дрогнул, но Джисон взял себя в руки, откидывая в сторону смущение и тревогу. — Ты всё ещё в форме, — заметила та, медленно принимая сидячее положение. Одной рукой Джисон придерживал её за спину, помогая держать собственный вес, а другой придвинул подушку к спинке кровати, дабы она смогла о неё облокотиться, — Только пришёл домой? — женщина тяжело дышала. Ей было трудно говорить но, не смотря на это, она продолжала диалог, — Не устал? Джисон сглотнул. Эти будто бы простые слова показались ему тяжелыми и невыносимыми. Он выдавил из себя улыбку, глядя на чужие костлявые руки. — Я гулял, — Хан запнулся, — со своим одноклассником, — найдя подходящее слово, дополнил тот. — С Сынмином? — Джисон отрицательно помотал головой на попытку матери угадать человека. — Нет, — по-доброму усмехнувшись, ответил он, — Ты, должно быть, его не знаешь. Мы с ним начали общение совсем недавно, и то из-за вынужденных обстоятельств, — держать улыбку на лице становилось труднее. Последовало секундное молчание, и Джисон хотел было перевести эту тему, но тут прозвучал мягкий голос. — Иногда самые крепкие дружбы начинаются с вынужденных обстоятельств. Особенно тогда, когда вы оба этого не ждёте, — сказала Госпожа Ли, продолжая держать на бледных губах лёгкую улыбку. Хан завис, осознавая, насколько эта женщина сильна. В её глазах отражался жизненный опыт — тёплый и горький одновременно, словно они хранили в себе тысячу прожитых дней и пережитых историй. В голову ударила мысль, что если бы не эта болезнь — опыт, которым она точно бы поделилась со своим сыном и будущими внуками, продолжал бы пополняться. Однако судьба беспощадна — в очередной раз бьёт без предупреждения, показывая, что даже самый сильный человек ей не ровня. «Не в нашем случае», хотел было ответить Хан, но промолчал, лишь кивая. Джисон даже не знал, сколько тут просидел. На первых десяти минутах он придвинул стул и сел для своего удобства, разговаривая с Госпожой Ли о разном, что только в голову придёт. В основном, болтал он, а женщина внимательно слушала, изредка вставляя несколько слов своим нежным голосом. Хан даже не помнил, когда в последний раз вот так сидел и беззаботно болтал о всяком с родными, обмениваясь друг с другом улыбками. Джисон отгонял в сторону мысли о том, что это всё — не его. Ему нечему радоваться, скоро всё закончится и он вернётся в свою клетку без шанса на выход. Но с каждой минутой, с каждой новой улыбкой напротив и слабым смехом Хан и вовсе зарыл эту мысль глубоко в себе, наслаждаясь моментом. Это его последний шанс ощутить давно забытое чувство тепла, заботы и уюта. Послышался хлопок входной двери. Должно быть, бабушка вернулась. Джисон встал со стула, помогая матери улечься поудобнее. — Вот вы где, — спустя пару минут послышался чуть дрожащий голос, но с характерной теплотой. У чуть приоткрытой двери стояла пожилая женщина, — Минхо, поможешь мне на кухне? Джисон, ничего не ответив, встал со стула. Последний раз улыбнулся матери, на что та одарила его своей лёгкой улыбкой в ответ. Он был не готов к такому теплу, что исходила от её простого жеста. Это было что-то чуждое, незнакомое, но такое… нужное? Хану нравилось получать такую заботу, пусть она и была адресована напрямую не ему. Однако на душе оставалась тревога, которая пыталась предостеречь его от неизвестного или даже давно забытого чувства. С лёгким движением головы, Джисон попытался скрыть свою растерянность, повернулся и вышел, оставляя за собой ощущение неопределённости. Его грудь по-прежнему не покидала тяжесть, словно он прикоснулся к чему-то важному и необходимому, но не понял, что это. Хан молча выкладывал продукты на стол, невольно покидая реальность всего на пару минут. Он даже не заметил, как стоял с пустым пакетом в руках и глядел в одну точку. Лишь встревоженный голос смог вывести его из пучины мыслей. — Минхо, с тобой всё хорошо? — Хан перевёл свой взгляд на бабушку. Та переступала с ноги на ногу. Её брови опустились, придавая ей более беспокойный вид. — Всё хорошо, — выдал Джисон, убирая пакет в сторону. Одинокая лампочка над головой освещала небольшую комнату и саму кухонную мебель, оставляя на полу длинные полосы теней. Окна были прикрыты шторами. На плите стояла кипящая кастрюля, а в воздухе витал свежий аромат куриного бульона. Хан уже переоделся в домашнюю серую футболку и красные шорты, и мог не переживать за белоснежную рубашку во время нарезки овощей. В тишине слышалось постукивание ножа о деревянную доску и бурление супа на плите. Бабушка больше ничего не говорила, молча занималась своей частью готовки. Джисон закончил с нарезкой картофеля и протянул доску с готовыми кусочками овощей бабушке, дабы та закинула их прямо в бульон. — Минхо, — начала она, стоя к Хану спиной и продолжая перемешивать суп, — в последнее время ты очень молчалив, — Джисон непроизвольно сжался, на несколько секунд прекращая уборку с кухонного стола, — Не знаю, в чём дело, но очень надеюсь, что в скором времени всё наладится, — пусть бабушка и старалась придать голосу уверенности, Хан слышал, как он едва заметно подрагивал. Джисон опустил взгляд на салфетки, которые сминал в руках, пытаясь придумать хоть какой-то ответ. В голову вновь лезли голоса с вариантами, которые он мог бы озвучить. Хан словно перебирал их, пытаясь найти подходящее. То, что действительно будет похоже на характер Минхо. Время вышло — бабушка сменила тему, решив не мучать собственного внука. Хан слушал про какого-то соседа с толстым корги в розовом свитере. В жизни он его никогда не видел (и надеялся, что не увидит), но кивал так, словно они хорошо знакомы. — Поешь. Я пойду маме твоей тоже отнесу, — перед ним аккуратно поставили тарелку с горячим супом. Пар поднимался наверх, растворяясь в воздухе, а приятный аромат стал ярче, вызывая в животе громкое урчание. Джисон настолько привык к разовому питанию, что совершенно забыл, что это тело наоборот не привыкло к такому маленькому количеству пищи. Бабушка вышла с кухни с другой тарелкой в руках, оставляя Хана в тишине. Он свыкся с одиночеством во время трапезы, поэтому был вовсе не против остаться наедине с самим собой. Возможно, это было даже полезно — на него в последнее время много чего навалилось, а голова не переваривала столько информации и событий, от чего всё смешивалось в одно целое. Набирая в ложку немного супа, Джисон пробует его на вкус, удовлетворяя своё внутреннее желание. Ест он медленно — даже слишком. За минут пять он, наверное, сделал всего два глотка бульона. Его пальцы сильнее сжали столовой прибор, а в голову пришла мысль, которая не раз мелькала где-то в задворках сознания, но только сейчас обрела чёткую форму. Он больше не испытывал неприятного чувства, что преследовало его каждый раз, когда еда оказывалась перед ним. Запахи не вызывали тошноту, а блюда выглядели как пища — не враг, а то, что необходимо и может удалить голод. Осознавать это было так странно и даже пугающе: ведь привычное отторжение казалось чем-то неотъемлемым в его существовании. Однако теперь оно словно растворилось в воздухе, оставляя после себя тревожную пустоту и вопрос — почему? Хан завис на несколько долгих секунд, делая выводы в своей голове. Он пришёл к тому, что, возможно, все его проблемы с приёмами пищи и множество тараканов в голове остались в его же теле. И, должно быть, Минхо и вовсе недоумевает, что с ним творится. Джисон потянулся к телефону, лежащему рядом на столе, и открыл чат с Ли Минхо. Большие пальцы зависли над клавиатурой, а возникшая мысль в голове о том, что нужно срочно спросить об этом Минхо, перестала быть такой хорошей. «А если он ничего не заметил?» — вдруг мелькнула очередная мысль. А если эти изменения не коснулись его? Джисон облизнул свои губы. Он вышел из чата, откладывая смартфон в сторону.

***

Шумный звук от скрипящих кроссовок по спортивному залу наполнял пространство, когда ученики делали неизвестно какой по счёту круг по большому помещению. Воздух был пропитан запахом резины и свежести, а преподаватель по физкультуре суровым взглядом наблюдал за классом. Ребята бегали и разговаривали между собой, смеясь с чего-то. Некоторые же плелись сзади с недовольными выражениями лица. Джисон же просто смотрел себе под ноги, не обращая внимания на посторонний шум и хохот. Хан не считал, какой делал по счёту круг, не уследил за тем, что все уже закончили с бегом, лишь один он наворачивал круги. Он очнулся лишь тогда, когда его позвали во второй раз — более громко, что даже эхом раздался звонкий голос Сынмина. Джисон от неожиданности вздрогнул, оглядываясь по сторонам и понимая, что все уже стояли в шеренге. Молча последовав их примеру, Хан встал последним, наплевав на правильное построение. Кажется, преподавателю тоже было всё равно. Он продолжил говорить о плане на ближайший час. Лёгкая рука коснулась его плеча, на что Джисон поднял свой взгляд с пола. Возле него стояла низкого роста девушка. Щёки её были красными из-за недавнего бега, а некогда аккуратно собранные в хвост волосы чуть растрепались. Она выглядела обеспокоенно, и Хан уже предсказал вопрос, который ему собираются задать. — Минхо, с тобой всё хорошо? Ты сам не свой. Заболел, что ли? — Хан не привык к такому вниманию, да и прикосновения его напрягали, пусть это тело и не было против них. Однако Джисон всё равно чуть отодвинулся, на что девушка поняла намёк и убрала руку за спину. — Не выспался, — ответил он, пожимая плечами. Девушка ещё немного посмотрела на Джисона, а после чуть улыбнулась и слабо кивнула. Юна всегда была понимающей и довольно эмпатичной, за что Хан ей безумно благодарен. В классе к ней все относились с нежностью и осторожностью — точно так же, как и она к окружающим. Неудивительно, что парни частенько крутились вокруг неё, хотя саму Юну это совсем не интересовало. Джисон ни разу не видел, чтоб она хотя бы за ручку держалась с кем-то или долго находилась в мужском обществе. Исключением был Минхо — этих двоих во время перемены он частенько видел с широкими улыбками на губах. Они, должно быть, были близки? Правильно ли Хан поступил, чуть отдалившись от неё, когда та хотела помочь ему? Эта мысль застряла где-то глубоко в голове, оставляя после себя неприятный осадок. Все поделились на две команды, но Джисон ушёл к запасным, ссылаясь на то, что отыграется на втором заходе. Уйдя в конец зала, Хан сел на пол, прислонившись спиной к холодной стенке. Пусть Хан и не чувствовал себя уставшим или измотанным, наоборот — энергии у него хоть лопатой отгребай, что и являлось текущей проблемой: в его теле никогда не было такой подвижности и силы — любое усилие давалось с трудом, а худощавое тело и вовсе не вывозило сильных нагрузок. Обычный урок физкультуры для него было настоящей каторгой. Эта энергия пугала и восхищала одновременно. — Минхо! — Джисон поднял свой взгляд лишь тогда, когда над ним нависла чужая тень. Перед ним стоял Сынмин, держа мяч у бедра и прижимая его ладонью сбоку, — Го в волейбол сыграем? — в голосе звучала лёгкая заинтересованность, а взгляд подначивающе блестел. Хан промолчал несколько секунд, однако после поднялся, на что получил веселое «Ура!». Тяжелая рука по-дружески хлопнула его по спине, от чего Джисон дёрнулся и недовольно покосился на Кима. Хан был не силён в спортивных играх — особенно таких, как волейбол. Он знал технику, правила; знал несколько позиций и приёмов, однако на практике ему всегда не хватало выносливости. Вставая в центр, Джисон хотел было придумать план побега, однако он боролся со своим желанием забить на всех огромный болт, ибо Минхо никогда не отказывался от игры в волейбол. Если он сейчас откажется — не избавиться от множества надоедливых вопросов одноклассников. — Президент тоже играть собирается? — спросил Ким, когда заметил, что тот выходил на другую сторону сетки, — Похоже, снегом весь Пусан завалит. Джисон начал выискивать Минхо глазами, и нашёл того на той же позиции, где стоял сам Хан, только по другую сторону сетки. От чего-то тело сжалось, а предчувствие не предвещало ничего хорошего. — Эй, ты куда? — спросил того Сынмин, когда заметил, что его друг пошёл в сторону противоположной команды. Но тот даже не обернулся. Минхо сразу заметил Хана и слабо улыбнулся. — Ты играть собрался? — спросил Джисон. — Как и ты. — Меня Сынмин позвал. Я и так привлёк к себе много внимания, было бы хуже не согласись сыграть, — Хан говорил тихо, дабы их никто не смог услышать. Пусть в зале и стоял гул и постукивание мячей во время разминки перед игрой, беспокойство никуда не делось, — А ты что делать собрался? Сядь на скамейку и не привлекай лишнего внимания. — Да ладно тебе, — Минхо закатил глаза, скрещивая руки на груди, — зануда какой-то, в курсе? — В курсе. — Короче, всё будет хорошо. Ты слишком переживаешь, — попытался успокоить. Джисон открыл рот, дабы что-то сказать, но свисток не дал ему этой возможности. Команды выстроились на своих позициях. Игра началась. Всё шло относительно неплохо — стандартные подачи, несколько удачных пасов. Но стоило мячу попасть в руки Минхо, как ситуация резко изменилась. Тот с легкостью отправил мяч на другую сторону площадки, привлекая к себе внимание удивлённых глаз. Раздались аплодисменты и восторженные возгласы со стороны команды. Даже игроки со скамейки запасных не обделили Минхо похвалой в виде криков «Молодца!» — Ты видал? — послышался со стороны удивленный голос Сынмина, — Ты знал, что президент так играет? — знал. Это ведь Минхо. Хан прикусил щеку во изнутри, не отводя своего взгляда от Минхо, который вставал с холодного пола, отряхивая спортивные штаны. Тот видимо не рассчитал, что чужое тело не обладало такой силой, как он сам, и не удержал равновесия. Возможно, никто и не заметил, но Ли было сложно управлять собственными движениями. Внутри всё переворачивалось от собственного раздражения и растущего восхищения. Даже не смотря на мелкие косяки — Минхо справлялся отлично. Внутри забила тревога. Это ведь не его тело, но Хо обращался с ним всё лучше и лучше. А к середине игры и вовсе было чувство, словно он с этим телом играл в волейбол. Джисон бегал по залу, даже не задумываясь. Тело само реагировало на мячи, перелетевшие на их сторону. Пусть рефлексы Минхо и были на высоте, но техника у Хана страдала, из-за чего отбивать пасы было гораздо сложнее. — Минхо! — услышал Джисон перед тем, как ощутил сильный удар мячом по лицу. Хан аккуратно складывал спортивную одежду себе в портфель, не забывая перепроверить шкафчик на наличие забытых вещей. Удостоверившись, что полки пусты, он закрыл дверцу. Спустя минут пять в раздевалку ввалилась толпа парней, громко переговаривающихся между собой. Джисон чуть поморщился от шума. Его отпустили переодеваться первым после того, как в голову прилетел мяч, а остальные же остались доигрывать партию уже без его участия. Щека всё ещё побаливала, но сила удара была не настолько сильной, чтоб Хану угрожало что-то серьёзное. В раздевалку вошёл Минхо, и Джисон резко подскочил со скамьи. Он схватил его за запястье, привлекая к себе внимание уставших глаз. Хан чуть завис на несколько секунд, рассматривая себя самого же: растрепанные волосы, лёгкий румянец на щеках, прилипшая белая футболка от пота и горевший огонёк азарта в зрачках глаз. Подойдя ближе, Джисон склонился к самому уху и произнёс слова так, что их мог услышать лишь он. — Минхо, не здесь. Джисон отступил на шаг, и Ли мог разглядеть чужое выражение лица: брови его были хмурые, а взгляд от чего-то встревожен. — Что? — Ли повторил за Ханом и нахмурился, поддевая футболку, чтобы её снять. Джисон быстро перехватил его руку, стискивая с лёгкой силой, взгляд потяжелел. — Просто пошли в туалет, — Хан отвёл взгляд и вздохнул, — Сделай как я прошу, пожалуйста. Минхо секунду помолчал, а после закрыл шкафчик, беря в руки свои вещи. Рюкзак он пихнул в руки Хану и направился к выходу раздевалки. Минхо, не замедляя движений, вошёл в туалет, оглядев его одним взглядом. Для чего-то, посчитав нужным, он проверил кабинки. Убедившись, что они пусты, Ли молча снял футболку, откидывая её на рюкзак, который Хан секунду назад бросил на пол. Джисон стоял рядом, облокотившись плечом о холодный кафель на стене. Хан старался глядеть куда угодно: на пол, на белые кабинки туалета, на тусклые лампочки, дабы не сталкиваться взглядом с этими шрамами, что заставляли ощутить щимлещее чувство в груди. Однако как бы он не старался, взгляд его возвращался обратно. Джисон сглотнул, нервно сжимая кулаки. Шрамы со стороны выглядели ещё хуже, чем он думал. В груди стало тяжело. Ему показалось, что он вновь ощутил это жестокое чувство боли и страха. Он вспоминал, как за каждую оплошность следовало жесточайшее наказание. Перед глазами словно вновь заиграла картинка во всех красках, а в ушах раздавался приглушённый хлест ремня. Вспоминал, как тело пронизывала болезненная волна, а глаза щипало от солёных слёз. Дыхание участилось, а от боли и гнева хотелось сбежать. Спрятать где-то глубоко внутри, приручая себя вновь к внутренней пустоте. Он старался подавить возникшую дрожь по всему телу, но сбежать было невозможно. Всё, что ему оставалось — стоять и терпеть. Сейчас шрамы были не на нём. Но чистым себя он не ощущал. Боль и страшные воспоминания преследовали его по пятам, не отпуская, а Джисон позволял. Он не пытался скинуть с себя болезненные оковы, удерживающие его будущее, которое могло бы сложиться иначе. Хан очнулся лишь тогда, когда Минхо закончил с одеждой и все так же молча запихивал её в рюкзак. — И ты… даже не спросишь откуда у меня эти шрамы? — тихо спросил Джисон. Голос его изменился, однако и на это Ли не обратил внимание, закидывая сумку на плечо. — А ты хочешь, чтоб я спросил? — ответил вопросом на вопрос. Он оглядывал Хана с ног до головы, и остановился на дрожащих руках. Хо вновь перевёл свой взгляд на тёмные зеницы напротив, и когда ответа не последовало, продолжил: — Ну, вот видишь. Если ты не хочешь — зачем мне спрашивать? Не думаю, что выпытывать правду будет разумным решением, — Минхо подошёл ближе и потянулся за чужим запястьем. Порывшись в карманах брюк, он вложил Хану в ладонь что-то небольшое и лёгкое. Он несколько секунд сжимал протянутую ладонь в своих руках, глядя прямо в карие глаза, — Я после физры люблю сладкого поесть. — объяснив свои действия, Ли отдалился, а после направился к выходу. Джисон опустил взгляд на свою ладонь. Шоколадный батончик с яркой обёрткой показался ему чем-то чужеродным в этот момент. Тепло чужих рук всё ещё ощущались на его коже, но мысли путались и возвращались лишь к одному — шрамам. Его губы сжались, а в горле застрял невысказанный вопрос: почему Минхо так спокойно принял это? Его молчание показалось столь правильным и таким нужным. А это секундное прикосновение заменяло тысячу других слов поддержки. Приглушённый шум хлопка двери раздался по небольшому помещению, выводя Джисона из пучины мыслей. Он почему-то ощутил непреодолимое желание догнать его. Так Хан и сделал. Он следом выбежал из туалета, выходя в шумный коридор и сравнялся с Минхо. Тот был и не против. — Минхо, — начал Джисон, шагая рядом, — спасибо за батончик. — По сути, он твой, — Минхо пожал плечами, — меня классный руководитель угостил за хорошо проделанную работу. — Но ты ведь работал, а не я. — Я есть не могу. — просто и легко ответил Минхо, а Джисон от слов завис на пару секунд, пытаясь осмыслить чужие слова. — В смысле не можешь? Прям совсем-совсем? — Хан задышал чаще, а брови вновь приняли хмурый вид. Этого он и боялся. — А ты будто не знаешь, — тихо сказал он, засовывая руки в карманы брюк. Выдохнув, Минхо продолжил, — Да, прям совсем не могу. Организм ни черта не принимает. Меня жоска мутит. Короче, — Ли махнул рукой, — пиздец там. От чего-то в груди потяжелело. Джисон не осмелился взглянуть на Минхо, глядя себе под ноги, прокручивая множество мыслей в голове. Внутри нарастало противное чувство, и оно с каждой секундой росло всё больше, вызывая желание избавиться от него любыми способами. — Я… — Джисон не знал, что сказать и какие слова следовало бы подобрать. Ему стыдно. Но от чего? Он ведь не виноват, так почему его собственный голос совести не давал ему покоя? — Ты эту неделю ел хотя бы? — тихо спросил его он. — Пробовал, но так себе получилось. — Чёрт, — совсем тихо выругался тот, — Извини… Минхо промолчал, лишь стиснул зубы и от Джисона это не скрылось.

***

Влажная тряпка проходилась по доске, изрисованной мелом, стирая некогда расписанные учителем задачки и оставляя после себя лишь влажные полосы, которые сохли прямо на глазах. Хан смочил тряпку под раковиной, удобно стоявшей прямо в кабинете, и снова прошёлся по второму кругу, не оставляя после себя грязных разводов. Со спины доносились голоса одноклассников, бурно болтающих между собой. Класс был наполнен звуками шагов и скрипа стульев, когда ученики начали разбирать свои вещи и убирать за собой. Атмосфера была странной – словно в кабинете царила целая суматоха, но каждый знал, что делать и куда идти. Закончив с доской, Хан аккуратно повесил тряпку на крючок снизу и включил кран, отмывая руки. Джисон боковым зрением увидел Сынмина, который встал рядом, оперевшись плечом о стену. Он держал швабру, а глаза наблюдали, как Хан смывал со своих рук мыло. — Ты ведь не собираешься тут стоять вечно с этой шваброй в руках? — Джисон выключил воду, стряхивая лишние капли с рук в раковину и повернулся к нему. Сынмин словно задумался, глазами исследуя черты лица напротив. Он выглядел таким спокойным, однако Джисон почувствовал, что что-то не так. Выгнув бровь, Хан как бы немо спросил, чего ему от него нужно. — И ты даже не брызнешь меня водой? — Ким прищурился. — Ты ведь недавно полы вымыл. Не в моих интересах портить тебе жизнь, — Хан пожал плечами, и собирался уйти, но его остановили, перегородив путь шваброй, — Сынмин, мне ещё парту свою протереть надо. Не мешай. — Мусор, — сказал Ким, получая вновь непонимающий взгляд, — Давай выкинем мусор. Я не хочу один выходить. Скучно. Джисон закатил глаза, однако всё же пошёл в сторону мусорного ведра, стоящего в углу класса. Завязав чёрный мешок, Хан кинул его Сынмину. — Тащить будешь ты. Я чисто за компанию с тобой иду, — сказал он и вышел с кабинета. Коридор встретил их тишиной — большинство учеников уже шли домой, оставив лишь редкие отголоски звуков из соседних классов. Сынмин шёл чуть впереди, держа в руках чёрный наполненный мешок с мусором. Накинув куртки, парни вышли из школы и неспешно пошли к урнам, не осмеливаясь прервать тишину. Это молчание не то что бы давило на Джисона, но вызывало дискомфорт и словно лёгкий груз, навалившийся сверху. Однако Ким выглядел как обычно — значит, всё хорошо? — Ты какой-то тихий сегодня, — не выдержав, прервал тишину Хан. — Это ты какой-то странный, — внезапно выдал Сынмин, закидывая пакет в большой мусорный бак. Тот с грохотом повалился вниз. Хан замер, не ожидая такого заявления. Он изучал выражение лица напротив, однако ничего не нашёл — Ким никак не изменился в лице. — В смысле? — Да в прямом! — не выдержал тот, и чуть повысил тон, скрещивая руки на груди. Он нахмурился, а Джисон не знал, что и сказать, — В последнюю неделю ты выглядишь… ну, не как ты. — Ага, спасибо за комплимент, — Хан попытался отмахнуться шуткой. Даже усмехнулся и собирался уйти, но выданные слова его остановили. — Я начинаю подумывать, что тебя подменили, Хо… — Что? — Ты раньше был как живчик. Вечно болтал, шутил. А сейчас даже стёба от тебя не услышать, — Сынмин подошёл ближе, всматриваясь в глаза напротив, словно в них были расписаны ответы на все его вопросы, — Что-то случилось? Ты ведь можешь мне доверять, так? — его голос стал тише и теплее. Хан взгляд свой отвёл, стискивая зубы. Он не мог смотреть в чужие глаза, в которых горело искреннее переживание за своего друга, и нагло лгать. — Это всё…это сложно объяснить, — выдохнул Джисон, пряча руки в карманы тёплой куртки, — Я и сам не хочу верить в происходящее. Сынмин выпрямился и повторил движение за Ханом. — Ты меня пугаешь, — признался он после недолгого молчания, — Даже не знаю, что хуже: то, что ты вдруг поменялся или то, что ты вообще не пытаешься объяснить происходящее. Джисон стиснул зубы сильнее. Он чувствовал, что Сынмин не оставит эту тему и они ещё вернутся к ней. — Прости, — тихо выдавил Хан, — Это единственное, что я могу сказать тебе сейчас. Я не хочу, чтобы ты за меня беспокоился. Ким молчал, всматриваясь в Джисона. — Но я ведь твой друг, Хо, — серьёзно сказал он, — Беспокоиться — это нормально, особенно, если человек тебе близок. Даже если ты ничего не хочешь рассказывать — окей, я приму это. В любом случае, я буду рядом, — губы растянулись в лёгкой, но тёплой улыбке. Джисон почувствовал болезненный ком в горле от подобных слов. Если он услышит ещё парочку таких — глаза затопит слезами. — Пошли в класс, — предложил Хан, поднимая свой взгляд на друга. Ким коротко кивнул, и они отправились обратно всё в такой же тишине. Однако Джисону уже было не так тяжело находиться наедине с Сынмином. Наоборот, ему было легче. Возможно, всё дело в сказанных словах. Это уже неважно. Главное, что спокойно. Школа опустела за несколько минут. Шум в коридорах постепенно стих. Последние шаги и голоса стихли за дверьми, оставляя только тишину пустого кабинета. — Ну, я так и знал, — пробурчал Джисон, едва зайдя в класс, — Надо было сначала всё сделать, а потом выносить мусор. Я парту не успел протереть. — Не усложняй себе жизнь, — усмехнувшись, сказал Минхо, поднимаясь с парты, — Ничё с ней не случится, если ты не протрёшь её один день. — Хан? — удивлённо спросил Сынмин, — Ты всё ещё здесь? — Да-а, — протянул с сарказмом Джисон, — ты почему ещё не дома, Хан? Минхо только усмехнулся в ответ, делая вид, что его всё это забавляло. — Ну, вообще-то, я тут жду тебя, Минхо. Мне кажется, ты кое о чём позабыл, и я пришёл тебе напомнить, — он приблизился к ним. — Забыл? О чём? Минхо наклонился ближе, его голос стал тише, почти шёпотом: — Твоя смена начнётся уже через жалких тридцать минут, — от услышанного Джисон напрягся, — Как хочешь, но ты должен явится туда вовремя. Отстранившись от Хана, Минхо вновь натянул лёгкую улыбку, а после посмотрел на Сынмина. Хан заметил как поменялись его взгляд и выражение лица. Он хотел с ним вновь поговорить, как раньше, но не мог. Должно быть, Минхо сложно отказаться от общения так резко из-за вынужденных обстоятельств. И речь не только про Кима. Джисон хотел было уйти, но вспомнил про перекрёсток, у которого они должны были начать поиски той старухи. Резко развернувшись, Хан уставился на Минхо, не зная, как преподнести это ему так, чтобы не вызвать подозрения. Однако в голове всплыла мысль, что подобными взглядами они уже жёстко палятся. — Я сам её найду, — словно прочитав мысли, сказал Ли, — Постараюсь. Сынмин ничего не понимал, и прищуриваясь, смотрел то на одного, то на другого. Одарив его коротким взглядом, Джисон вновь посмотрел на Ли и кивнул. Бросив короткое «Пока», он убежал, пока ещё не поздно.

***

Джисон выскочил из раздевалки, в спешке поправляя чёрный фартук с белой прострочкой, который закрывал большую часть тела, делая работу удобнее, и прошёлся взглядом по закусочной. Вокруг стоял приглушённый гул голосов, перемешанный со звоном посуды и редкими вскриками работников. Воздух насыщен тёплыми ароматами — пряными специями, свежей выпечкой и чем-то жаренным. Официанты разбегались по всему залу, разнося еду на больших подносах. Джисон не знал куда себя деть, растерянно оглядываясь вокруг. Он старался найти хотя бы одного знакомого человека, но народу так много, что глаза разбегались. — Ли Минхо! — раздался строгий голос, и Хан вздрогнул, резко развернувшись в сторону Чон Юбин. Девушка высокого роста стояла, скрестив руки на груди, и прищуренно смотрела на него. Тёмные волосы идеально собраны в высокий хвост, а карего цвета глаза с осуждением изучали коллегу. Пухлые губы, покрытые ярким блеском, поджались от злости и раздражения. — Где тебя носит, Минхо?! Я уже закрыла глаза на то, что ты в тот день попросил название нашей закусочной, — она замолчала, но почему-то это ощущалось как угроза. Точно, он же тогда спросил у неё адрес, когда они списывались. Юбин предложила встретиться после его выписки с больницы, и, не зная даже названия, неловко выдал просьбу. Теперь это выглядело странно. И почему в тот день он не написал Минхо… Джисон сглотнул. Неловко улыбаясь, он пожал плечами. — Эм… — Хан почесал затылок, — Я понимаю, что немного опоздал и… — его перебили. — Немного? Да ты опоздал почти на час! — её брови взлетели вверх, а голос стал тише, но не менее строгим. — Я заходил домой переодеться. Джисон готов поклясться, что видел, как у неё дрогнул глаз. — То есть, когда ты приходил на час раньше, то думал, что заходить домой — пустая трата времени, а когда реально опаздываешь, то решаешь забежать домой переодеться? Ты сам себя слышишь вообще? — Юбин устало потёрла переносицу, вздыхая. — Я…поверил в себя? — как-то даже вопросительно произнёс Джисон, не зная, что сказать. — Иди принимай заказы. Уборка после смены сегодня на тебе. Чон Юбин развернулась и скрылась за дверьми кухни, вновь оставляя Хана в центре хауса. Собравшись с духом, Джисон нащупал небольшой блокнотик в кармашке фартука и направился к ближайшему столику. За ним сидела небольшая семья — родители с улыбками о чём-то оживленно болтали со своими детьми. Они обратили на Хана внимание, когда он подошёл к ним, и с натянутой улыбкой произнёс: — Добрый вечер, чего желаете? — Хан пытался имитировать уверенность, что присуще настоящему Минхо. Дети с улыбками на губах начали показывать родителям на яркие картинки в меню, а те озвучивали свой заказ, который был вскоре перемещён на небольшой лист бумаги. Джисон старался успеть за словами женатой пары, и получалось, на удивление, неплохо. — Хорошо, ожидайте свой заказ в течение пятнадцати минут. Не успел Джисон отойти от столика, как его окликнули с другого стола. Гость, сидящий за ним, поднял руку и произнёс имя: — Эй, Минхо! Хан обернулся и чуть напрягся, но несмотря на это, старался сохранить нейтральное выражение лица. Рядом с мужчиной сидели ещё несколько людей. Подойдя к столику, он выдавил из себя улыбку. — Добро пожаловать, вы уже определились с заказом? Мужчина глянул на одного из своих товарищей и усмехнулся, вновь переводя свой взгляд на Джисона. — Минхо, слышал, что в больницу попал. Уже думал, что всё, — он подался вперёд, словно намереваясь коснуться чужого плеча, но в один миг передумал, оставляя руку висеть в воздухе, — Неужели тебя так порвало? Я то всегда знал, что ты себе много позволяешь, — раздался противным смех, — Ну, не больно то и тяжело тебе было, не? Во взгляде читалось презрение. — Ты, вообще, в порядке, Минхо? Или просто решил так привлечь к себе внимание, а? Знаешь, ты всегда любил быть в центре, да и здорово тебе в больнице было, наверное. Там же всегда кто-то приходит, прямо как на выставку. Джисон почувствовал, как в груди всё сжалось. Он понимал, что такой тип людей, как этот мужчина, никогда не задумывались о чувствах людей и на их слова лучше и вовсе не обращать внимания. Особенно, когда они совершенно тебя не касались. Однако почему ему так паршиво? Почему его пальцы сильнее стиснули бумажный блокнот? Почему руки дрожали от желания заткнуть этот грязный рот? — Ну, всё как обычно. Тебя все тут ждали, и теперь ты тут, — он без стеснения провёл взглядом по его фигуре, облизывая губы. Хан почувствовал, как его кожа покрылась лёгким холодком. Он не мог не заметить этот взгляд, которым обвёл его мужчина, от чего стало противно. Джисон старался подавить в себе тошнотворное чувство от вызванного дискомфорта, но внутри всё кипело. Его пространство нагло нарушили. Он даже не заметил, как его челюсть была сильна сжата, а пустой листок помялся от сильной хватки. — Заказ, — помнил ему Хан, решив сделать вид, словно всё в порядке. Пусть улыбка и сошла с его лица. — Нам всем лапшичного супа, — сказал мужчина спустя секунды молчания. Опустив свой взгляд ниже, он чуть привстал и потянулся к бедру, прикрытому рабочим фартуком. Джисон напрягся всем телом, и это не осталось не замеченным. Он резко отошёл на шаг назад. — Да чё ты как ошпаренный, я ниточку хотел убрать, — в ответ мужчина смело помахал рукой, показывая, что это всего лишь мелочь. Внутри словно встал ком, и слова давались труднее. Прочистив горло, Хан произнёс перед тем, как моментально ретироваться на другой конец зала: — Ваш заказ будет готов в течение пятнадцати минут, ожидайте. После этого короткого, но столь долгого разговора, Джисон попросил другого официанта подать четыре порции супа, прикрываясь тем, якобы он не успевает. Смена, наконец, подошла к концу. Закусочная начала пустеть, гости расходились, оставляя после себя крошки и грязную посуду. Весь день прошёл, как в тумане. Да и думать о нём вовсе не хотелось, ибо слишком много всего навалилось. Если сейчас начнёт перебирать сегодняшние события — он не выдержит. Хан чувствовал себя выжатым, словно лимон. Всё тело ныло от усталости, однако при таком состоянии мысли в голове казались чем-то крошечным и малозначащим. Стоило радоваться или плакать? — Отличная работа, — послышался голос Чон Юбин, когда Джисон опёрся о стойку, вздыхая. — Да, — протянул он, прикрывая глаза. — Сегодня уберу я, — вдруг заявила девушка, от чего брови Джисона вскочили наверх. Он резко посмотрел на неё, и хотел было что-то сказать, но не успел, — Я не должна былы быть так строга с тобой. Всё таки, ты всё ещё ребенок, который учится, к тому же недавно выписался из больницы. Хан хлопал глазами, хмуря брови. — Нет, я тут правда тупанул. И… — Минхо, я бы на твоём месте уже выбежала отсюда счастливая, — она смешно прищурилась и Джисон замолк. — Сегодня я снова поссорилась со своим мужем, поэтому ходила злая, — начала Юбин спустя минутную паузу. Она села за ближайший столик, откидываясь на деревянную спинку стула, — А тут ещё ты припёрся в самый разгар работы. Вот и вспылила. — Я понимаю. Все мы люди, имеем право на эмоции. Я не злюсь на тебя. Чон подняла свой взгляд на Джисона и рассмеялась. — Я сказал что-то смешное? — Нет-нет, — она помахала руками, прекращая смеяться, — Просто, когда я начинала тебе жаловаться на свою жизнь, то ты обычно лишь закатывал глаза на такое. Но всегда выслушивал. А сейчас вдруг такие слова высказал. Хан промолчал. — Ты изменился, Минхо. Я ещё в первую нашу встречу после твоей выписки это поняла. — И как же? — Ты стал более рассудительным и спокойным. Словно другой человек. А ещё куда-то подевался твой режим овчарки! Ты мне и слова не сказал, когда я тебя отчитывала, — Юбин заправила мешающую прядь чёлки за ухо, наблюдая за коллегой. — И…это плохо? — голос стал тише. Юбин склонила голову набок, задумчиво оглядывая его. — Да нет… — она пожала плечами, — Изменения нужны всегда. Без них мы бы застряли на месте, боясь шагнуть вперёд. Он кивнул, сохраняя её слова в памяти, и выдохнул. День закончился, но ощущение, что вот-вот что-то изменится, не оставляло его. Что-то важное. Только успеть бы это понять.