***
31 декабря 2024 г., 17:33
Он заходит как раз тогда, когда огромные двери начинают закрываться, а основной свет гаснет, оставив лишь тихо и мирно гореть маленькие свечи, не желая оставлять помещение полностью в мраке.
Леонард сразу вспоминает Забытые Богами Земли, во тьме которой скрываются опасные твари, рассказы о которых бросает в дрожь любого и Леонард не является исключением.
Начинает играть музыка. С порога быстрая, резкая и бедного мужчину сразу хватает неизвестный человек, начиная кружить в танце, словно в водовороте.
Леонард видит хорошо, в отличии от незнакомца. Этот мужчина крупный, с ухоженными волосами, его правую половину лица скрывает золотая маска, а на открытой части видна борода и улыбка. Он расслаблен, доволен.
Леонард выдыхает с облегчением. Бал и был организован ради того, чтобы жители Баклунда хоть чуть расслабились в преддверии Нового Года.
Но он не может. Он здесь, чтобы предоставить безопасность простым гражданам.
Неизвестный мужчина перебрасывается парой фраз с Красной Перчаткой и они меняют партнеров, как только музыка замолкает и начинается новая, более спокойная.
Ему попадается девушка где-то на голову ниже поэта. То, как она выглядит, танцует, разговаривает, дает понять — аристократка. Привычка все анализировать.
Удивительно, не все аристократы поспешили уехать в свои поместья за городом, а некоторая часть решили посетить такой необычный бал.
Он сразу же оставил ее, как только мелодия вновь замолкла, не представившись, как того хотела девушка. Кажется, Леонард ей понравился, но она ему нет. Аристократы в целом ему не очень нравились.
И он искал человека. Это была одна из причин, почему Митчелл не собирался здесь с кем-то знакомиться и сразу оставлял в одиночестве всех, кто желал проявить инициативу.
Ведь искал Клейна.
Он где-то здесь, — поэт знает, — но просто скрыт во тьме, выжидая и посмеиваясь со своего несчастного бывшего коллеги. Леонард писал, Провидец ответил, что составит ему компанию.
Паллез посмеивается, говорит, что тот в некоторые моменты совсем юнец, а не взрослый и опытный Потусторонний, состоящий в элите Церкви Богини Вечной Ночи.
Мужчина отмахивается.
— Мне тоже стоит немного расслабиться в приятной компании.
Новый партнер по танцам смотрит непонимающе. Кажется, ему достался душевнобольной человек. И это отпугивает, заставляя отдалиться и преждевременно уйти, оставив Леонарда одного с недоумением.
Тут поэта хватает неизвестный, похоже, тоже по каким-то причинам брошенный, но Леонард извиняется и уходит. Он решает передохнуть около столов с различными блюдами.
Возле фуршета немного уставший Потусторонний встречает своих таких же несчастных коллег, не привыкших к таким масштабным и необычным мероприятиям. Они о чем-то переговариваются, немного выпивают, подшучивают, иногда уходят и возвращаются.
Есть и те, которые стоят в стороне, не разговаривая и не слушая, просто пялясь на людей и о чем-то раздумывая. В основном это те, кто не мог привести своих родных, ведь те давно были погребенны в земле, уже который месяц или год они были в объятьях Багровой Леди, защищающей их вечный сон. Эти Потусторонние сосредоточили все свое внимание на миссии, не расслабляясь.
Леонард мог их понять. Приютский, из близких только старик-паразит, находящийся в его теле, остальные родные давно почили еще в Тингене или же на заданиях, войне…
Он тяжело вздохнул, вспомнив своего друга-провидца. Ночной Кошмар все еще испытывал к тому неоднозначные чувства, но в какой-то степени ему было легче, зная, что Клейн жив.
Леонард повел взглядом в сторону и ему показалось, что там танцуют Данн с Дейли. Они выглядели расслабленными и счастливыми, но стоило поэту моргнуть, как те исчезли без следа, будто этих трагичных влюблённых никогда и не существовало.
Он отворачивается и вновь смотрит на кружащихся людей.
— Старик, чувствуешь Клейна?
«Не отвлекай меня на такие мелочи. Ищи сам, дай старику насладиться приятной мелодией».
— Молодость напоминает? — усмехается.
Но на этот раз Паллез решил не отвечать.
Леонард хмыкает под нос, нисколько не удивившись. Старик редко рассказывает о своей семье, а Леонард лишь изредка про нее расспрашивает, не желая ворошить прошлое.
Он в скуке поворачивает голову и удивляется, завидев рядом неизвестного джентльмена, что подкрался совершенно незаметно к Митчеллу.
И как он его не заметил?
Или же тот мужчина всегда здесь стоял?
Этот джентльмен никак не выделялся своей внешностью: обладал ростом примерно с Леонарда, обычными чертами лица, костюм не был каким-то дорогим и новым, но сразу было ясно, что его хозяин хорошо за ним следит. Лицо не закрывала даже маска, но этого будто никто не замечал. Пошарив взглядом, Ночной Кошмар всё же нашел маску мужчины — та висела на бедре, будто скрытая от взгляда Леонарда.
Этот неизвестный стоял совсем недалеко от Красной Перчатки и разглядывал разнообразие блюд на столах.
Он казался таким знакомым, но и одновременно незнакомым.
Может, это Клейн?
И будто прочитав мысли, этот мужчина повернулся к Леонарду, снял шляпу и прижал ее к груди, приветственно кивая.
— Добрый вечер, Леонард, — говорит тот с вежливой полуулыбкой.
Голос! Это Клейн!
Ни Герман, ни Шерлок, ни кто-то ещё — то был голос «умершего» Клейна Моретти.
Леонард Митчелл кивает с улыбкой на лице, вновь обводит взглядом человека перед собой, подмечая оставшиеся детали.
— Это марионетка?
— Я не смог прибыть лично, — вздыхает с ноткой печали, а Леонард понимающе кивает и сразу же отводит взгляд.
Он смотрит на людей, кружащихся в танце. Он ожидал, что найдет Клейна, когда сменит множество партнеров, но он совершенно не ожидал, что обнаружит его рядом с накрытыми столами.
Хотя, это было совершенно неудивительно. Леонард мог просто стоять возле какого-то изысканного блюда и этот горе-провидец бы сам к нему подошел.
Но он все же хотел пригласить того на танец, а не просто стоять и о чем-то переговариваться, иногда наблюдая, как джентльмен пробует различные блюда.
— Не желаешь присоединиться? — будто прочитав чужие мысли, спрашивает Клейн, переводя свой взгляд с очередного блюда на Леонарда, позже на танцующих и снова на мужчину.
Даже если он хотел, он колебался.
Все просто было сложно.
Но Леонард кивает и начинает идти за Клейном, не задумываясь о том, что они сейчас могли подождать новой композиции, ведь эта совсем скоро закончится. Просто будто не успевает об этом и подумать.
Даже если после Тингена, после их новой встречи поэт чувствовал некую двоякость, странность их отношений, он позволял себе утонуть в этих чувствах, в этом человеке — Клейне Моретти.
Ему остается быть осторожным, не желая обжечься, но пока это не нанесло сильного вреда, Митчелл будет искать новых встреч со своим бывшим коллегой компании «Блэкторн».
Клейн в танце ведет, не давая выбора Ночному Кошмару. Тот чувствует неловкость, но Клейн постоянно шепчет, как ему нужно двигаться и Леонард слушается.
Он смотрит на свои ноги и руки, стараясь не ошибиться, но провидец своей рукой закрывает тому глаза, говоря расслабиться и поддаться атмосфере.
И поддается, полностью полагаясь на умения своего партнера.
Леонард Митчелл чувствует себя хорошо.
И странно, по неизвестным причинам.
Ему начинает казаться, что что-то не так. Но старик продолжает хранить молчание. Паразит бы сообщил, случись что.
— Ты выглядишь неважно, — шепчет Клейн, прямо около уха, — все хорошо, дорогой поэт?
Леонард резко распахивает глаза из-за неожиданности, хочет возмутиться — ведь как Клейн может издеваться над ним! — но не успевает и слово вымолвить.
На лице, что находится в паре сантиметров от Красной Перчатки, находится монокль.
Леонард моргает, надеясь, что это всего лишь галлюцинация из-за стресса, но монокль никуда не исчезает. Будто становится реальнее, чем был до этого.
Он начинает молиться Шуту, но эта мысль исчезает, будто никогда и не возникала.
Ни Паллеза, ни Шута… И люди кругом не замечают, будто этих двоих и вовсе в мире не существует.
Амон выглядит довольным, кружась в танце с человеком, что не чувствует контроль над своим телом и на котором паразитирует его «давний друг». Он будто пришел просто расслабиться, а не позабавиться и посеять хаос на этом мероприятии.
Король Ангелов хмыкает, узнав о мыслях своего партнера.
— Тут организовали такое интересное мероприятие, как же мы можем его пропустить? Мы не всегда приходим, чтобы сеять ужас.
Абсолютная ложь. Да и человек перед ним даже не пытается этого скрыть. Он точно пришел, чтобы ужаснуть Паллеза, беря под горячую руку его названного ученика.
Хотя, если бы не паразит с его рассказами, Леонард бы точно поверил. Он вообще легко всему верит.
Это и вгоняет в страх.
Они продолжают кружиться вместе, пока музыка наконец-то не молкнет. Леонард после этого вздыхает с облегчением, ведь снова начинает чувствовать свое тело. Сразу хочет сбежать, но эта мысль вновь пропадает.
Они еще не закончили.
Музыка начинает играть вновь и Амон толкает назад Митчелла. Тот спотыкается, но не падает — его ловят чьи-то руки. Сердце бешено колотиться, догадываясь, кто находится за его спиной.
Он поворачивает голову и вновь видит знакомую улыбку, знакомый монокль.
На этот раз его не берут под контроль, не крадут мысли, а наслаждаются тем, как Митчелл вырывается, пытается использовать способности, которые из раза в раз крадут. Он действительно выглядит игрушкой в руках Короля Ангела.
Его вновь отталкивают и вновь ловят руки. Ловят нежно, будто и не Амон вовсе, Леонарду даже кажется, что это кто-то из Клуба Таро пришел ему на выручку или же Шут всё же узнал о печальном положении Звезды и прислал на выручку Мира, но это до тех пор, пока человек не достает монокль из своего кармана.
И так по кругу, снова и снова, снова и снова, не давая передышки, кидают его словно мяч, иногда давая лазейку, чтобы выбраться из этого положения, вселяя надежду, но сразу же отбирая.
— Потусторонние в эту эпоху слишком нежные и слабые или ты один такой? — звучит где-то рядом с ухом, заставляя вновь вздрогнуть Митчелла. Чужая рука скользит по телу прямо к кисти руки, хватая ее и разворачивая мужчину. Перед ним, вновь очень близко, аватар, которого Леонард принял за Клейна. — И даже так, это не мешает тебе испытывать богохульные чувства к своему Божеству, — он качает головой, будто не одобряя, — весьма интересно.
Все аватары Амона пристально наблюдали за постепенно бледнеющим поэтом, не изменяясь в лице и лишь иногда поправляя свои монокли.
— Какого это — любить Бога? Так же люди называют это чувство?
Леонарда будто молнией бьет. Он застывает, но сразу же начинает всячески вырываться из хватки чужой, не желая продолжать слушать весь этот бред Ангела.
Или же не бред…
Нет, перед ним Бог Обмана и Озорства, ничему нельзя верить, ни единому слову, что слетает с его уст.
Нельзя верить. Нельзя.
Но семя сомнения уже начало потихоньку прорастать.
— А если это буду я? — усмехается и мельком бросает взгляд на пару, что куда-то направляется. У Амона сразу возникает новая мысль, после которой те люди останавливаются, позабыв, куда и зачем шли. Ангел неспешно поправляет монокль и снова возвращает свое внимание к Леонарду, в чьих мыслях на данный момент находился один Клейн. Он их прерывает: — А если это буду я?
И это срабатывает. Ночной Кошмар предпринимает новую попытку бегства, но ему не дают и шанса.
— Разве тебя не нравится этот голос? — спрашивает Амон с поддельным интересом.
Специально для марионетки этот голос оставил, а я, негодяй, ее украл, — думает Бог Обмана и Озорства, но не говорит.
— Я могу его заменить, — специально издевается, ведёт другой рукой по чужому лицу, бледному, словно мрамор, полному страха и чувствует, как дыхание у Леонарда ещё сильнее сбивается — еще немного и тот потеряет сознание. Но Амон не останавливается, специально пристально смотрит, более ласково, будто действительно он горе-влюблённый, что пытается хоть как-то любовь свою завоевать.
Митчелл не ведётся. Вообще. Только больший ужас испытывает. Для него это выражение лица выглядит слишком, слишком правдоподобно.
Поэт думает, что это конец. Паллеза давно не слышно — возможно, внутри него была борьба, где Амон одержал вверх? Но он бы тогда не церемонился, а проглотил несчастного, не оставив и косточки.
Леонард не понимает. Он вообще многого не понимал и многому, к сожалению, наивно верил.
Продолжить размышлять ему не дали — вновь поток быстрых, хаотичных, тревожных и иногда правильных мыслей украли, а самого Перчатку куда-то повели — хотя правильнее будет сказать, потащили.
Потащили туда, где люди должны были раскрыть себя и своего партнера перед всеми присутствующими, сообщить, что те наконец-то нашли друг друга, одержали победу в этой игре.
Многие взгляды устремились на эту пару и на многих лицах отсутствовали монокли. Те, у кого они всё же были либо переговаривались, во что-то играли или же запугивали других людей.
Это было бы комично, не будь так страшно.
Никто не замечает, что что-то не так, когда Амон раскрывает «свою» личность и личность Леонарда Митчелла, будто они не выглядят как насильник и жертва. Другие Красные Перчатки непонимающе на него смотрят — разве у капитана кто-то был? — переглядываются и перешептываются.
Там же еще один мужчина стоит?
Поэт сглатывает, когда взгляд Ангела снова направляется на него. Он снова проводит рукой по белому лицу, снимая черную маску, из-за которой были так плохо видны зеленые, полные ужаса, глаза. Смотрит в них и вновь как-то ласково, вызывая желание ударить. Сбежать. А лучше и ударить, и сбежать, да прямо в Церковь, попросить помощи у более могущественных Потусторонних.
Но у Амона свои планы на забавы и никто не должен их нарушать.
Приблизившись, Король Ангелов оставляет на чужих губах поцелуй, заставляя замереть весь зал, а Красных Перчаток уронить свои челюсти на пол. Даже музыка перестала звучать — или Леонарду так показалось?
Казалось, прошло много времени, пока Амон не отстранился, — хотя на самом деле прошло всего пару секунд, — и не ушел.
Но облегчения Леонард Митчелл совершенно не испытывает, видя, как постепенно люди начали надевать монокли, а в голове по прежнему не было слышно голоса старика.
Это и был конец?
