Рождественское чудо

      Минхо снизил скорость и плавно притормозил. Подпевающий рождественской песенке Феликс отлепился от телефона. Впереди на дороге сквозь густой снег, падающий, словно перья из подушки, виднелись красные стопаки машин. Полицейский, которого ещё чудом не снесло ветром или какой-нибудь тачкой, размахивал руками и разворачивал водителей в обратную сторону.       — Что случилось? — спросил Феликс, вертя головой по сторонам.       — Хрен знает, — пробурчал Минхо, убавил громкость радио и подъехал к полицейскому. Опустив окно, сквозь которое тут же пахнуло морозом и влетело снега, он крикнул мужчине: — Что происходит? Полицейский выразительно закатил глаза. Потом, видимо, сжалился и подошёл ближе: — Возвращайтесь обратно. Там дальше, — он махнул в сторону, куда они ехали, — сошла лавина, дорога закрыта.       Феликс потянулся к открытому окну, едва не переваливаясь через центральную консоль на Минхо, отчего тот недовольно цыкнул.       — Почему сошла? Из-за вьюги?       Полицейский свёл брови и схватился рукой за шапку, удерживая от порывов сильного ветра.       — А мне почём знать? Может, и из-за вьюги. Всё, разворачивайтесь и езжайте обратно. Недалеко торговый центр, вы проезжали его, оставайтесь там, пока буря не утихнет.       Минхо открыл рот, видимо собираясь возмутиться, но мужчина поспешил добавить:       — Настойчивая рекомендация спасателей. Не заставляйте бедолаг потом искать ваши оледеневшие тела. Всё, езжайте, у меня работы много.       Минхо развернул тачку, бубня себе под нос какие-то проклятия. Феликс был готов подписаться под каждым его словом в сторону разгулявшейся стихии, пока копался в картах, ища объездной путь. Их, разумеется, не находилось — какие к чёрту объезды в горной местности?       — Позвони маме, — сказал Минхо, заруливая на парковку около торгового центра. Здесь стояло много машин, некоторые из них своими пушистыми снеговыми шапками на крышах напоминали большие сугробы.       Грустно вздохнув, Феликс кивнул и набрал маму. Она сильно расстроится. Он и сам сидел в попытках сглотнуть ком в горле и надеясь, что скоро буря утихнет. Так хотелось успеть к родителям, встретить Рождество, провести с ними праздники…       Пока Минхо копался в багажнике, Феликс рассказывал про лавину, скользя взглядом по сверкающим разноцветным гирляндам на фасаде двухэтажного приземистого здания. Мама говорила, что лучше не рисковать и пересидеть бурю в безопасном месте, но в её голосе отчётливо слышались грустные нотки. Потом трубку взял папа, рядом прокричала сестра о том, что Феликс с Минхо: "Лохи подвида «обыкновенные»", цитата. Послышался какой-то шлепок, Феликс гнусно захихикал. Лив, очевидно, получила поджопник от мамы.       Разговор оставил после себя какую-то пустоту и желание с разбегу вписаться в сияющего оленя Рудольфа, размером с бульдозер, возле входа в торговый центр.       Дверь машины внезапно открылась:       — Позвонил? — в проёме показалось лицо Минхо.       Феликс кивнул.       — Что там? — Минхо сунул ему рюкзак и кивнул, мол, выползай из тачки.       Феликс поморщился, перекинул лямку через плечо и, застегнув пальто, вышел на улицу. Снег густо захрустел под ногами. Несколько крупных хлопьев тут же приземлились на кончик носа.       — Мама, естественно, расстроилась, а папа сказал, что нальёт нам штрафных. Лив сообщила, что мы с тобой лохи, — отчитался Феликс.       — Ну, не так уж и плохо. Лив прибью, сама лохушка.       Фыркнув, Феликс засеменил вслед за Минхо вдоль засыпанных снегом тачек. На парковку прибывало всё больше и больше людей. Довольным, конечно, никто не выглядел. Феликс их понимал более чем. Кому вообще за радость торчать здесь в канун Рождества? Все спешили на горнолыжку или к своим родным, а в итоге… Феликс покосился на бульдозерного Рудольфа и вошёл в здание. Очки в чёрной квадратной оправе мгновенно запотели, и Феликс переместил их на голову.       Он вместе с Минхо не был у родителей уже год. Как раз с прошлого Рождества. Соскучился страшно, как и Минхо, который в начале поездки искрился яркой лампочкой, а сейчас бурчал, как старый дед. Феликс своего сводного брата помнил таким с самого детства — как раскрытую книгу, с эмоциями, которые легко читались на его лице. Даже с возрастом не изменилось. Но это хорошо, потому как из Минхо приходилось всё тянуть клещами. Всё, кроме тупых шуточек в сторону всего, что движимо и недвижимо. Ладно, это веселило. В детстве, правда, несколько раз дрались, когда Минхо стебал Феликса за всякую херню в духе «какао с зефирками пьют только девчонки», но детство прошло. Со средней школы они были не разлей вода. Даже в Солт-Лейк-Сити из Тремонтона уехали вместе — учиться в универе, а потом и работать. Только в работе разошлись: Феликс батрачил в рекламном агентстве, а Минхо возился с тачками.       В холле не такого уж большого торгового центра стоял гул голосов. Их перекрывал хор: на широкой сцене пели разодетые в рождественские костюмы люди, они потряхивали звенящими бубнами и плясали в незамысловатых движениях в ритм барабанов и гитар. Позади них пушистые ёлки с ярко-красными шарами на игольчатых лапах сверкали гирляндами, опутывающими их, словно кокон. С потолка свисали блестящие звёзды, на стенах красовались еловые венки и растяжки с крупными буквами, что складывались в издевательское «Merry Christmas».       «… and happy New Year», — мысленно закатил глаза Феликс, вливаясь в толпу вслед за братом. В воздухе витали ароматы горячего какао, карамельных тросточек, корицы и парфюма кучи людей. Адская смесь. Но за какао он всё-таки порулил, цапнув Минхо за локоть.       Прилавок, за которым молодой тощий парень в костюме рождественского эльфа торговал напитками и сладостями, облепили голосящие дети. Феликс заметил, как у Минхо дёрнулся глаз. Пришлось подождать какое-то время, прежде чем в руки попал заветный бумажный стакан в бело-красную полоску. Какао едва не пролилось Феликсу на куртку, когда прямо под ногами прошмыгнул лысый упитанный пацан.       — Счастливого Рождества, говнюк, — сквозь зубы процедил Феликс, зыркнув вслед пацану.       — Где же твоё праздничное настроение? — саркастично выгнул бровь Минхо.       Они отошли в сторонку к стендам около местного кинотеатра.       — Лавиной снесло, — буркнул Феликс и хлебнул какао.       Ладно хоть напиток оказался нормальным, пусть и немного переслащённым. Феликс выдохнул, скользнул взглядом по суровому картонному лицу Джейсена Стэтхема на стенде. В киношке крутили какой-то ни разу не рождественский боевик.       — Может, сходим? — Феликс кивнул на стенд. — Делать всё равно нечего.       — Смотреть на спасителя человечества от любой рандомной херни, конечно, сейчас самое-то. Ладно.       Минхо пошёл к кассе, за которой торчала одинокая блондинка с ободком с оленьими рожками. Феликс вновь присосался к какао, блуждая глазами по постерам на стене. Среди афиш висели рекламные плакаты. Там он приметил и тот, что разрабатывал вместе с командой в рамках очередной рекламной кампании для аэропорта Солт-Лейк-Сити. Смотрелось хорошо, достойно. Феликс удовлетворённо кивнул самому себе и мысленно погладил себя по голове за идею макета. Хотя бы её не спёр этот мудак…       — Всё, пойдём, сеанс через пять минут, — Минхо отвлёк от размышлений и сунул ему в руку большущее яркое ведро с попкорном, которое Феликс сразу приобнял, чтобы ни одна кукурузинка не свалилась на пол. — Урвал последние билеты.       М-да, видимо, не они одни так решили скоротать время. В тёмном зале уже крутили трейлеры других фильмов, Минхо повёл его по узкому проходу куда-то к экрану, подсвечивая путь фонариком на телефоне, чтобы не навернуться.       — Блин, первый ряд, — грустно протянул Феликс, когда они добрались до своих мест.       — Жри чё дали, — махнул рукой Минхо и рухнул в кресло.       Смотреть на лицо Стэтхема, больше похожее на придорожный булыжник, сидя прямо под экраном, ощущалось последним гвоздём в крышку гроба этого дня. Рождественское чудо к ним определённо опаздывало. Если вообще намеревалось заглянуть: по левую руку от Феликса оказался тот лысый упитанный пацан, что едва не лишил его какао. Пацан как-то гаденько разулыбался, глядя на него, и стрельнул глазами на ведро с попкорном. Феликс прищурился и взял его в другую руку.       Фильм начался, на экране замелькали экшен-сцены с погоней, перестрелкой и всем тем, что постоянно сопровождало кино со Стэтхемом. Феликс не поклонник таких лент, но сейчас сойдёт. Он бездумно наблюдал за происходящим. Минхо сбоку засопел, Феликс свернул его шарф в валик и подложил ему под щёку, стремящуюся к плечу. Пусть спит, он сегодня не выспался.       Спустя время Феликс даже проникся сюжетом. Он хрустел попкорном, не отрывая глаз от экрана. Смотреть было неудобно, приходилось запрокидывать голову и вертеть ею из стороны в сторону, но он это стоически переносил. Сунув в очередной раз руку в ведро, Феликс внезапно столкнулся с чем-то тёплым. На мгновение замерев, он глянул на попкорн и с удивлением обнаружил, что его как-то подозрительно мало, сам бы Феликс столько не съел за такое время. Сжав челюсти, он медленно повернулся к пацану. Тот как раз закидывал кукурузину в рот.       — Ты, мелкий воришка, — зашипел Феликс и дёрнул ведро подальше от наглеца.       На лице пацана, не обременённом совестью, расплылась довольная лыба. Крошки попкорна красовались на его пухлых щеках. Судя по всему, извиняться он даже не думал.       — Мама говорила, что быть жадиной — плохо, — облизнувшись, выдал пацан.       Феликс едва не задохнулся возмущением.       — Питер! — послышался шёпот женщины, видимо, мамы охреневшего пацана. — Что ты опять натворил? — она перевела взгляд на Феликса: — Он вам докучает? Я прошу прощения, сэр.       Она несильно, но явно ощутимо, влепила подзатыльник малому и что-то сурово зашептала. Пацан насупился, надул губы. Феликс покачал головой. Блин. Ладно, всё-таки канун Рождества… Вздохнув, он потыкал пацана в плечо:       — Эй, Питер!       — Чего тебе, ябеда? — отозвался пацан.       Феликс сурово свёл брови. Питер очень уж говоряще закатил глаза. Жесть, если он не станет актёром, когда вырастет, то Феликс вообще не понимает, на чём стоит этот мир.       Он поднял подлокотник между ними и поставил многострадальное ведро с остатками попкорна.       — На.       Питер радостно сунул в него загребущую ручонку. Снова покачав головой, Феликс уставился на экран. Часть сюжета он благополучно профукал, причём, кажется, важную его часть, потому как сейчас не мог уловить суть. Так он и досидел до конца сеанса, не понимая, что происходит. На титрах Феликс растолкал Минхо, тот осоловело заморгал, соображая, где он и что он. За рукав что-то подёргало. Феликс глянул вниз. Рядом стоял Питер и, сощурившись, пялился. Феликс выгнул бровь.       — Ты всё-таки не конченый, бро, — сказал Питер и подставил пухлую ладошку.       Феликс оторопело отбил пятюню, и пацан ускакал вслед за матерью. Минхо заржал.       — Это что было?       Феликс тряхнул головой.       — Ой, не спрашивай.       Какой странный пацан, боже. После выхода из зала Феликс сгрузил Минхо свои шмотки, выспросил, где его потом искать, и умотал в туалет. Сделав свои дела, он придирчиво поправил на днях выкрашенные в чёрный цвет волосы. Выглядело страшно непривычно, но очень уж хотелось каких-то изменений. Ничего лучше окрашивания на ум не пришло. Минхо едва не хватил инфаркт, когда Феликс припёрся к нему из салона. Брат схватился за сердце, выудил из шкафа соджу и сделал несколько больших глотков прямо из горла. Он ещё полвечера причитал, страдая по почившему блонду. Сейчас вроде как смирился, Феликса это не особо волновало.       Водрузив на переносицу очки, он ещё мгновение полюбовался их чёрной и дофига стильной оправой, которая идеально ему подходила, и вышел в коридор. Вышел и тут же остановился, как вкопанный. Рот приоткрылся от удивления.       — Ты! — воскликнул Феликс, сжав кулаки.       — Ага, я.       Перед ним собственной персоной стоял его кошмар наяву — Хван Хёнджин. Он работал вместе с Феликсом, хотя сам Феликс никогда в жизни не применил бы в отношении Хёнджина слово «работать». Скорее уж «раздражать всех в офисе и тырить чужие идеи». Ладно, с раздражением всего офиса Феликс, может, загнул. Хёнджина там многие обожают. Но его самого он бесит до чёртиков. Своей холёной рожей, постоянной тупой улыбкой, от которой какого-то хрена течёт куча народу; этим всем своим хитровато-пафосным видом, словно он огромный лоснящийся кот, который точно знает, что мышка уже не сбежит из его ловушки.       Тьфу, блин.       Феликс вместе с Джисоном — его верной офисной крысой, с которой он по утрам за кофейком перетирал последние сплетни, — пришёл к выводу, что в офис Хёнджин попал по блату. Точнее, через постель. Да по-любому он подставляет свою задницу Кристоферу, их креативному директору! Иначе хрен его знает, как объяснить, что Хёнджин занимал должность тимлида, опередив Феликса на карьерной лестнице. Только Феликс пахал с самых низов, а Хёнджин даже стажёром, падла такая, не был! А ещё он на брейнштормах никого не пытался направлять и обычно либо молчал, либо поддакивал, либо и вовсе воровал идеи. Он их уже несколько спёр у Феликса! Немного видоизменял, конечно, не будет же он точь-в-точь списывать. Нет, ну точно не просто так он вертелся возле Кристофера. Хорошо хоть Феликсу исправно платили премии, иначе он бы вообще с ума сошёл с таким подходом.       Какого чёрта Хёнджин забыл здесь, в этом сраном торговом центре? И, позвольте спросить, что у него с волосами?.. Последнее, если честно, интересовало даже больше.       — Решил явить миру свою сущность говнюка? — выгнув бровь, Феликс ухмыльнулся и указал на причёску Хёнджина.       Тот широко улыбнулся и, подмигнув, погладил ладонью осветлённый ёжик на голове. Когда Феликс видел его в последний раз, Хёнджин щеголял с тёмными блестящими волосами до плеч. Охренеть. С неистовым скрипом в душе пришлось признать, что новая стрижка ему удивительно шла. Но этого Феликс не скажет даже под пытками.       — Нравится? — хмыкнул Хёнджин.       — Ещё чего, — закатил глаза Феликс. — Ты похож на болеющего хорька. Всё, бывай, придурок.       Не дожидаясь ответа, он развернулся на пятках и припустил в холл.       — Тебе тоже идёт новый цвет! — послышалось в спину.       В холле всё так же гудела толпа народу, хор каверил знаменитую рождественскую песню Мэрайи Керри. Продравшись сквозь толпу, Феликс нашёл Минхо. Тот сидел возле стенки, подстелив под задницу пальто Феликса. Ладно, хрен с ним. Хуже уже не будет. Он бросил рюкзак рядом, плюхнулся на него и, привалившись спиной к стене, тяжело вздохнул.       — Ты чего? — спросил Минхо. — Что там уже случилось в сортире? К тебе наведался гном-хуекрад?       — Лучше бы он, — заныл Феликс. — Тут Хёнджин!       Минхо озадаченно заморгал, а потом внезапно осклабился:       — Погоди-погоди! Хёнджин? Тот самый Хёнджин, который тебя…       Феликс с размаху припечатал ему рот ладонью.       — А ну заткнись! — угрожающе зашипел он.       В глазах брата плясали раздражающе довольные чёртики. Феликс сузил глаза и гневно добавил:       — И больше не говори про это. Я с тобой поделился не для того, чтобы ты мне втыкал нож в спину.       Минхо шумно выдохнул через нос. Ладони внезапно коснулось что-то тёплое и мокрое. Феликс с громким: «Бля» отдёрнул руку и вытер слюну о свитер Минхо.       — Не матерись, тут дети, — хохотнул Минхо, отбивая чужую конечность.       — Да ну тебя, блин, — насупился Феликс, обнял колени и уставился на толпу.       Люди тоже потихоньку рассаживались прямо на полу. Кто-то постелил плед, кто-то сидел на своих куртках, кто-то на рюкзаках. Компания недалеко от них играла в карты. Некоторые даже знакомились и объединялись. Всюду бегали дети. Атмосфера в холле стояла на удивление праздничная, словно вот-вот свершится невероятное рождественское чудо, тёплое и трогательное. Феликса скорее всего размазало бы от зрелища, когда незнакомые люди, объединённые общими обстоятельствами, не сидят по углам, а выжимают из ситуации всё, чтобы хорошо провести время. Он вздохнул, глядя как компания молодых парней и девушек со звонким «бах» откупорили бутылку шампанского и принялись разливать напиток по ярким бумажным стаканчикам. Всеобщее хорошее настроение его ничуть не трогало.       За стеклянной стеной с дверьми белым-бело от валящего снега, украшения на улице трепал сильный ветер. Блин, надо было выезжать вчера, чтобы успеть к родителям. Сейчас сидели бы за столом, слушали папины шуточки под треск огня в камине и подставляли тарелки, когда мама в очередной раз сказала бы: «Давай ещё положу, исхудали там совсем в своём городе».       — О, вот ты где!       Вздрогнув, Феликс с ужасом отвёл взгляд от происходящего на улице и уставился на отчего-то довольного Хёнджина. Тот стоял с двумя стаканами в руках, из которых тонкой струйкой поднимался пар, и бегал глазами между Феликсом и Минхо.       — Я могу присесть с вами?       Непонятное возмущение забулькало посреди глотки, Феликс вздёрнул брови и ответил одновременно с Минхо:       — Нет!       — Да!       Предатель. Какого чёрта Минхо сидел, паскудно лыбился и позволял Хёнджину примкнуть к ним?       — Хм, два голоса «за», если считать мой, и один «против», — Хёнджин пожал плечами и улыбнулся так, словно увидел Санта-Клауса, который припёр ему целый мешок подарков. — Прости, Феликс, но сегодня ты в меньшинстве.       — Мне ничто не мешает свалить, — отбрил Феликс, наблюдая, как Хёнджин ставит стаканы на пол и стелит свой пуховик напротив.       — Но ты не свалишь, — усевшись по-турецки, Хёнджин подцепил стакан и сунул его в руку Феликса. Он принял его на автомате и обнаружил, что внутри глинтвейн. Блин. Глинтвейн он любил…       Хёнджин взял второй напиток.       — Прости, не знал, что Феликс не один, поэтому ничего не взял тебе, э-э…       — Минхо, — тут же подсказал Минхо. — И я за рулём, так что переживу.       — Хёнджин. Будем знакомы, — кивнул Хёнджин, и они пожали руки. — Классный свитер.       — Спасибо, — разулыбавшись, Минхо провёл ладонью по красно-зелёному свитеру со снежинками и оленями, парочка из которых самозабвенно сношались. Он отвесил ответный комплимент, хотя в шмотках Хёнджина ничего особенного не было: просто обычный чёрный оверсайз джемпер с серебристой цепью на горловине, чёрные карго и высокие грубые ботинки.       Феликс ошарашенно слушал их разговор и глотал глинтвейн, сам того не замечая. Он не ожидал, что брат начнёт любезничать с незнакомцем, пусть и с таким, про которого неоднократно слышал. Причём ничего хорошего! Так какого фига Минхо вёл себя так, будто встреча с Хёнджином — это то, о чём он уже давно мечтал?       — Так как вы тут оказались? — спросил Хёнджин и заинтересованно подался вперёд корпусом.       — Как и все остальные, — буркнул Феликс.       Минхо, под любопытным взглядом Хёнджина, взъерошил Феликсу волосы и пожурил:       — Ну и чего ты иголки выпустил? — оставив в покое его шевелюру, которую Феликс тут же принялся приглаживать, Минхо обратился к Хёнджину: — Да вот в Тремонтон ехали, но пришлось развернуться. Так что мы остались без семейного сборища, хотя знаешь, думаю, сейчас здесь тоже неплохо.       Феликс округлил глаза от такого заявления. Нет, в самом деле, какого хрена с Минхо? Он что, решил подкатить к Хёнджину? Хотя с какого фига? Минхо был прожжёным гетеросексуалом, и всякие члены его никогда не интересовали. Это Феликс в их семье отвечал за радужный гейский мир. Хёнджин явно развеселился от его реакции, но спрятал смешок в стакане с глинтвейном.       — А ты здесь какими судьбами? — Минхо чуть склонил голову, не прекращая разглядывать Хёнджина.       — Да в Бригам ехал, у меня там дядя живёт, хотел ему передать подарок от моей мамы, — пожал плечами Хёнджин. — Она с папой недавно прилетала ко мне из Сеула. Короче, не доехал я до дяди. Но, ты, Минхо, прав. Здесь очень даже неплохо.       Он внезапно посмотрел на Феликса и подмигнул. Феликс немедленно показал ему средний палец.       — Так а чего ж ты глинтвейн пьёшь, если за рулём? — удивился Минхо.       Хёнджин махнул рукой:       — Тут того алкоголя-то… Десять раз выветрится, пока эта хрень на улице прекратится.       — Молю боженьку, чтобы хрень прекратилась как можно скорее, — встрял Феликс, за что тут же получил от Минхо тычок в бок, но, впрочем, ласковый.       Хёнджин облизнулся, сканируя их двоих взглядом прищуренных глаз.       — А вы?.. — внезапно спросил он.       Феликс не понял, что за: «А вы?» и тупо уставился на него. Зато Минхо нашёлся мгновенно:       — Мы братья, расслабься.       Это ещё почему тот должен расслабиться? К чему вообще Минхо такое ляпнул? Но, что странно, плечи Хёджина как будто бы и правда опустились, словно он до этого был напряжён.       Они продолжили болтать о погоде, о планах на Рождество и всякой несущественной ерунде. Хёнджин рассказывал Минхо, что после поездки к дяде собирался валяться дома и залипать в фильмы про Гарри Поттера. Отмечать в компании он не планировал, хоть его и звали, но просто хотелось немного тишины, а не шумных тусовок.       Феликс никак не мог взять в толк, почему Минхо внезапно разговорился с Хёнджином, но решил к ним не лезть. Лишь бы его самого не трогали. Он просто спокойно дождётся, когда можно будет уехать, и всё. Отставив опустевший стакан, Феликс вздохнул и привалился спиной к стене, краем уха слушая болтовню. Он бездумно блуждал взглядом по помещению, но то и дело неосознанно поглядывал на Хёнджина. Даже несколько раз ловил его ответный хитроватый взгляд.       Хёнджин, казалось, в чём-то изменился. В поведении-то всё как прежде, но внешне — помимо стрижки, — явно что-то другое. Скорее всего стрижка и «виновата». Его черты лица, крупные, но плавные, стали острее. Теперь глаза не прикрывали пряди чёлки, а скулы выделялись сильнее, как и пухлые яркие губы. А ещё этот ёжик, смахивающий на киви, хотелось потрогать — аж ладони зудели. Наверное, это прикольно бы ощущалось. Тьфу. Феликс поджал губы. Пошёл в жопу, Хёнджин… Мимо со стайкой детей пробежал Питер, остановился на мгновение и помахал Феликсу. Феликс махнул в ответ.       Внезапно уже привычный шум в холле стих, живая музыка вместе с хором замолчала; все гирлянды и лампы потухли, и помещение погрузилось в полумрак. Пронеслась волна ропота.       — Да ну твою ж мать, — протянул Феликс.       Вот только отрубившегося электричества им не хватало. Может, генераторы запустят?.. Но, спустя немного времени, ёлки так и не начали светиться вновь.       — Я сейчас, — сказал Минхо и встал с места.       — Ты куда? — забеспокоился Феликс.       Минхо махнул рукой и принялся лавировать между сидящими людьми в сторону выхода.       — Прямо как осенью на корпоративе, не находишь? — разулыбался Хёнджин, поигрывая бровями. — Тоже свет отрубили.       Феликс состроил недовольную рожу.       — Не нахожу. И корпоратив был крайне херовый, — съязвил он.       — А мне понравилось, — облизнулся Хёнджин, оперевшись на руки за спиной.       — Не знаю, не заметил.       Вспоминать тот корпоратив не хотелось. По крайней мере не в такой компании, а вот в одиночестве нет-нет, да и всплывали подёрнутые алкогольной дымкой воспоминания. Феликс безбожно соврал: корпоратив ему понравился, а вот то, что было потом — не очень. И дело не в похмелье. Желания продолжать этот разговор не имелось. Хотя, на самом деле, им уже давно стоило поговорить, но это означало, что придётся произнести вслух то, что Феликс лишь изредка и нехотя позволял себе проговорить мысленно. Хёнджин обойдётся и без этих знаний. Не заслужил, скотина.       — Ну ты чего, Ликс? — Хёнджин внезапно оказался ближе. — Не выпускай свои острые коготки хотя бы сегодня, в канун Рождества.       Феликс возмущённо приоткрыл рот, но появился Минхо и перекрыл готовящийся вылиться поток брани. Он стряхнул с себя снежинки и плюхнулся на место с каким-то пакетом.       — Что там? — мгновенно переключился Феликс.       Хмыкнув, Минхо начал выуживать свечки на батарейках. Вскоре их лица осветил мягкий тёплый свет.       — Маме вёз, — пояснил он. — Мне хватило сгоревшей в прошлом году мишуры.       Феликс коротко хохотнул, вспоминая, как отец с перепугу вылил целый бокал дорогущего вина на вспыхнувшую мишуру, среди которой мама поставила свечи на столе.       — А ничего так, атмосферно, — одобрительно покивал Хёнджин, разглядывая ненастоящие огоньки. В его глазах плясали золотистые отсветы.       Феликс быстро опустил взгляд, вперив его на свечи.       — Простите, — внезапно послышалось сбоку.       Там обнаружилась переминающаяся с ноги на ногу милая пухленькая женщина. Где-то Феликс её уже видел… Объяснение нашлось рядом с ней — довольный Питер с какой-то коробочкой в руках сиял похлеще искусственной свечи.       — Питер так сильно просился к вам, что я в конце концов сдалась, — начала объяснять женщина. — Мы могли бы провести какое-то время с вами? Но, если вы против, мы уйдём обратно, всё в порядке.       — Бро, я игру принёс! — Питер выставил вперёд коробочку, демонстрируя её Феликсу. Тот распознал в ней «Уно».       — Питер, — шикнула женщина.       Феликс переглянулся с Минхо. Брат с улыбкой пожал плечами.       — Присаживайтесь, — Феликс немного подвинулся, освобождая место.       — Меня зовут Эрин, — представилась женщина, расстилая принесённый с собой плед. — С Питером вы уже знакомы. Кстати, простите, что знакомство вышло таким… Эм… Ну, вы поняли.       — Мы с ним решили все разногласия, — хмыкнул Феликс, отбивая севшему рядом Питеру кулачок.       Когда все назвали свои имена, Питер раздал карты и плюхнул остальную колоду между игроками. Хёнджин выудил телефон и включил рождественский плейлист. Эрин достала из сумки бутылку шампанского и упаковку бумажных стаканчиков. Феликс помог ей разобраться с пробкой, и она разлила шампанское по стаканам. Хёнджин от алкоголя отказался: потом за руль.       — А мне? — заканючил мелкий.       — А ты не вырос ещё, — несильно щёлкнул его по лбу Феликс.       Эрин снова полезла в сумку, видимо, за напитком для сына, но её опередил Минхо, тряхнув пакетом с яблочным соком, который тоже припёр из тачки:       — Мелкий, мы с тобой обойдёмся этим.       А после они начали игру. Феликс окончательно расслабился, даже присутствие Хёнджина не вызывало раздражения. Он хохотал вместе с остальными, поддерживал какие-то шутки, ругался, если ему подсовывали неприятную карту. В процессе выяснилось, что Эрин с Питером ехали в Солт-Лейк-Сити домой, где их ждал её муж и папа мелкого по совместительству. Они оказались приятной компанией. Питер ляпал что-то невпопад, и все смеялись. Феликс и забыл, что они вообще-то спешили к родителям, а время неумолимо двигалось. Он подкинул Питеру карту «Возьми две» и исподтишка посмотрел на Хёнджина. Тот улыбался и, к неожиданности Феликса, смотрел в ответ. Из-за этого Хёнджин прошляпил, какую карту положила Эрин, и вскрикнул:       — Это что такое!       На стопке красовалась «Возьми четыре». Феликс прыснул. В руке Хёнджина было две карты, на которые он растерянно пялился. На его лице поселилось презабавнейшее выражение.       — Будь добр, — Феликс растянул губы в улыбке и кивнул на общую колоду.       Фыркнув, Хёнджин отправил ему воздушный поцелуй и набрал из колоды карт. Уши странным образом запекло. Наверное, Феликс перепил шампанского. Три стаканчика — это ведь много? Подпевая играющей из телефона Last Christmas, Минхо выложил карту и воскликнул:       — Уно!       Чертыхнувшись, Феликс пробежался глазами по картам в руке и хитро стрельнул глазами в брата.       — Нет, — в притворном ужасе схватился за сердце Минхо.       — Да, — довольно кивнул Феликс и положил «Смени направление».       — Ликс, ну он же сейчас выйдет из игры! — засуетился Хёнджин.       — Смотри и наслаждайся, — подмигнул в ответ Феликс.       Минхо неверяще глядел на свою единственную карту, его глаза смешно округлились. О да, Феликс знал, что сейчас будет. Он проходил это миллион раз, и исход бывал другим достаточно редко.       — Ты мелкий говнюк, — пробурчал Минхо, хлебнул сок и потянул карту из общей колоды. Она тоже чем-то не подошла, и Минхо что-то пробубнил, потряхивая картами.       — Преклоняюсь, гений, — Хёнджин отвесил Феликсу шутливый поклон.       Феликс хихикнул. Игра пошла дальше с взаимными подколами и шутками. В конце концов Минхо удалось закончить, вслед за ним вышла Эрин. Через время от карт избавился Питер, и Феликс с Хёнджином остались вдвоём.       — Я поддаваться не буду, — облизнувшись, протянул Хёнджин.       — Даже не думай об этом, — прищурился Феликс.       Питер внезапно потыкал Феликса в бедро и, когда тот обратил на него внимание, выдал, указывая на Хёнджина:       — Он твой бойфренд, да?       Феликс от неожиданности поперхнулся воздухом и закашлялся, Эрин принялась отчитывать Питера, Минхо заржал. А Хёнджин… Хёнджин вдруг широко улыбнулся, глядя на Феликса. Склонив голову вбок, он сказал:       — Нет, малой. К сожалению, не бойфренд, но это не за горами.       Чего, простите?       Феликс уставился на него, словно на блаженного идиота, сморозившего самую несусветную чушь. Сердце замолотило. Хёнджин смотрел на него по-странному тепло, будто пытаясь пробраться в его самую суть и поселиться там. В груди поднялся жар. Вслед за ним — раздражение. Какого хера он несёт? Совсем тут крышей поехал, что ли?       — Я сдаюсь, — бросил Феликс.       Кинув карты, он цепанул куртку Минхо и рванул к дверям. Срочно хотелось на воздух. Охладить пылающие щёки, остудить дебильный жар внутри и проветрить голову, в которой сталкивались разные мысли и чувства.       На улице уже стемнело, но белоснежные сугробы не позволяли темноте стать непроглядной. Ветер стал намного слабее, вьюга почти утихла. Крупные хлопья снега падали с неба, будто невесомый пух. Феликс отошёл от входа на пустое место на краю небольшой парковки.       Чёрт бы побрал этого Хёнджина! О чём таком он вообще балаболил, если всё время их знакомства вёл себя как мудак? Ну ладно, не всё. Но частенько бывало!       — Феликс! Ты куда убежал? Здесь же холодно!       Феликс гневно цыкнул и сжал кулаки в карманах куртки. Он резко обернулся:       — Вали обратно, а.       К нему подбежал Хёнджин в пуховике нараспашку. Он часто дышал и обеспокоенно смотрел на Феликса.       — Давай поговорим.       — О, король снизошёл, — закатил глаза Феликс. — Не хочу. Раньше надо было. Угадаешь когда?       Хёнджин виновато поджал губы.       — Угадаю, — тихо сказал он. — После корпоратива.       — Бинго! — щёлкнул пальцами Феликс. — А теперь будь добр, свали обратно. Я хочу побыть один.       Хёнджин не сдвинулся с места. Фыркнув, Феликс обогнул его и быстро пошёл в другую сторону.       — Да Феликс, блин, угомонись! Дай хотя бы объясниться!       От злости затряслись руки. Феликс ждал объяснений ещё осенью, а теперь лишь бесился и мечтал вмазать Хёнджину по смазливой морде, на которую (да, мать вашу!) всё-таки повёлся. Даже закидоны Хёнджина на работе не смогли уберечь его от этого. А потом всё покатилось по наклонной. И кто виноват? Хёнджин!       Тихо рыкнув, Феликс наклонился, сгрёб снега и начал лепить круглый снежок.       — Ты что делаешь? — удивлённо спросил Хёнджин.       — Собираюсь швырнуть тебе это в рожу.       — Там лёд.       — Значит вали, если не хочешь льдом в глаз.       Хёнджин вздохнул.       — Феликс, ну в самом деле, ты сейчас как ребёнок. Давай поговорим, как взрослые люди.       Как ребёнок, значит? Что ж. Да плевать Феликсу на своё поведение, он просто хочет, чтобы его оставили в покое! Хёнджин сделал шаг навстречу. Феликс угрожающе подбросил снежок в ладони, но тот продолжил идти. Ах так? Размахнувшись, Феликс прицельно пульнул снежок.       — Да бля! — вскрикнул Хёнджин и ошарашенно уставился на Феликса.       Феликс разочарованно нахмурился: промазал. Снежок угодил в плечо. Хёнджин свёл брови. Затем резко наклонился и начал лепить снаряд. Сглотнув, Феликс развернулся и собрался было свинтить, как в спину, а следом и в затылок, прилетело по снежку.       — Совсем охренел? — возмутился Феликс.       Не долго думая, он принялся швырять в Хёнджина снежками. Завязалась «перестрелка». В конце концов, Феликса понесло. Изо рта полилось всё то, что он давно думал про Хёнджина.       — Ты скотина такая! — орал он. — Вечно пиздил мои идеи и присваивал себе!       В лицо прилетело снегом, Феликс вскрикнул и швырнул снежком в ответ.       — Да не пиздил я ничего! — завопил Хёнджин, уклоняясь от снаряда. — Я только дорабатывал твоё, чтобы идея стала совсем охуенной! Как думаешь, откуда у тебя вечные премии? Крис, блять, знает, что это всё твоё!       — Ах, Кри-и-ис! — зашипел Феликс, пнув сугроб: он взметнулся и обрушился на Хёнджина. — Что за любезность с его стороны? Почему не тебе всё, раз уж он приходует твою задницу?       Хёнджин застыл как вкопанный, тяжело дыша и удивлённо глядя на Феликса.       — Ты чё, ебанулся? — ошарашенно выдохнул он. Потом сорвался с места и полетел к Феликсу. Феликс припустил по парковке, лавируя между машин и на бегу швыряя с них снегом. — Какой, нахрен, Крис! — орал в спину Хёнджин. — Он мой друг, блять! Муж моей родной сестры! Мне ты нравишься, дебил такой!       Феликс выскочил на пустое пространство и резко развернулся.       — Сам дебил! — вернул ответочку он, с трудом соображая, что же там ещё сказал ему Хёнджин.       От беготни в боку начало колоть. Феликс пытался выровнять дыхание, глядя на Хёнджина, который упёрся руками в колени и дышал, как огромный пёс. Он… нравился Хёнджину?       — Тогда какого хуя ты мне даже не позвонил тогда? — спросил Феликс негромко. А потом не выдержал, зачерпнул снега и, швырнув в Хёнджина, заорал: — Ты, блять, трахнул меня в сортире и даже слова потом не сказал! Ты хоть знаешь, как я себя чувствовал?!       Хёнджин ломанулся к нему и одним махом снёс с ног. Они рухнули в пушистый сугроб, который ещё чудом не успели разнести, и забарахтались там, озлобленно шипя и матерясь.       — Я пытался! — крикнул Хёнджин и зафыркал, когда в лицо прилетело снегом. — Ты после корпората терялся от меня по всему офису, блять! Мне что было думать, а?       Феликс исхитрился вывернуться и опрокинуть Хёнджина на спину. Взгромоздившись на его бёдра, он загрёб снега и сунул Хёнджину под джемпер.       — Позвонил бы!       Хёнджин взревел, задёргался, и Феликс свалился на бок.       — Холодно, холодно! — орал Хёнджин, вытряхивая всё из-под джемпера. — Куда тебе позвонить, ты номер сменил, придурок!       А. Блядь. И правда.       Феликс просрал свой телефон на том же корпоративе, где нажрался в сопли и потрахался с Хёнджином в туалете. Класс. Феликс уселся на задницу и, шумно дыша, глядел на покрасневшего от беготни и снега Хёнджина.       — Я и не стал твой номер искать, — продолжил Хёнджин. — Ты меня избегал, я подумал, что ты меня ненавидишь, и решил не лезть. А тут вон сегодня как сложилось, рождественское чудо, не иначе.       Феликс с силой провёл мокрой ладонью по разгорячённому лицу. Захотелось очень громко рассмеяться. Вот жеж хрень какая, а… Они оба придумали себе какой-то херни вместо того, чтобы просто нормально поговорить.       — Ты идиот, — хохотнул Феликс, ткнув валяющегося в развороченном сугробе Хёнджина.       — Я знаю, — буркнул тот. — Но ты ничуть не лучше.       — Я тоже знаю, — вздохнул Феликс.       Он подполз чуть ближе и склонился над Хёнджином. Тот с раскрасневшимися щеками и широко раскрытыми глазами пялился в ночное небо, с которого сыпались белые хлопья. Хёнджин перевёл взгляд на Феликса.       — С Рождеством, придурок, — тихо сказал Феликс.       Внезапно вокруг загорелись гирлянды, засветился тёплыми огоньками бульдозерный олень Рудольф, стоящий чуть в стороне, а Феликс прижался своими губами к губам Хёнджина — тёплым, мягким и чуть влажным. На душе поселилась такая лёгкость, что ещё немного — и можно взлететь. Хёнджин обхватил его плечи и потянул на себя сильнее, не разрывая поцелуй. Сейчас они гораздо трезвее, чем были тогда на корпоративе, только отчего-то Феликс ощущал себя пьяным. Немного от шампанского, но больше от эмоций, бурлящих внутри. Он продолжал целовать и надеялся, что этот момент продлится очень-очень долго, ведь несмотря на всё, Хёнджин ему нравился. И сильно.       — Долго там зажиматься будете? Я, конечно, сразу просёк, что вы друг к другу неровно дышите, но давайте потом помилуетесь, лады?       Феликс резко разорвал поцелуй и испуганно подскочил. Рядом стоял Минхо, напяливший пальто Феликса, и с довольной мордой наблюдал за ними. Хёнджин выглянул из сугроба и заржал.       — Передали, что потихоньку можно ехать, лавину расчистили.       Они вернулись в торговый центр, собрали вещи, попрощались с Эрин и Питером. Хёнджин, присев, что-то сказал мелкому, и они отбили друг другу пятюни. Потом Питер подбежал к Феликсу и крепко его обхватил.       — Ты крутой, бро, — сказал Питер. — И бойфренд твой тоже крутой.       Феликс хохотнул.       — Спасибо, Питер, — он потрепал его по голове. — Береги маму.       Они вышли на парковку и поплелись к своим машинам. Минхо вдруг остановился, пожевал губу. А потом обернулся к Хёнджину:       — Давай с нами на Рождество.       — Куда? В Тремонтон к вашим родителям? — удивился Хёнджин.       — Ну да. Ты ж говорил, что особо ничего не планировал, так что…       Феликс улыбнулся. Идея ему понравилась, он подхватил:       — Соглашайся. Заскочим в Бригам к твоему дяде, а потом к нам.       — А давай, — довольно кивнул Хёнджин.       На том и порешали. Феликс помог Минхо убрать снег с его машины, а вот Хёнджину, который припарковался недалеко, работы было меньше. «Спасибо, Ликс, снёс сугроб с моей детки», — хохотал он, указывая на капот внедорожника, с которого Феликс смахнул приличную кучу снега во время беготни.       На двух машинах они отправились сначала в Бригам, где дядя Хёнджина всех радушно встретил и усадил за стол. Феликс выпил с ним за наступающее Рождество. Дядя сразу спалил, что между ним и Хёнджином что-то есть, и принялся выпытывать что к чему. Пришлось рассказать. Да и глупо таить — они липли к друг другу, как репейники. Дядя пожелал им удачи, они с Феликсом снова выпили, но уже за будущие отношения.       А после поехали в Тремонтон. До полуночи оставался целый час, они отлично успевали добраться. По пути Минхо стебал пьяненького Феликса, что как раз можно замутить знакомство с родителями. Феликс вяло отмахивался и голосил вместе с Мэрайей, звучащей из колонок. Но слова Минхо засели в голове. Феликс поглядел в зеркало заднего вида, где в отражении светились фары машины Хёнджина, и улыбнулся.       Кажется, настоящее рождественское чудо действительно произошло.