Самая невыносимая ёлка

      – Может, тебе помочь? – осторожно предложил блондин, у которого уже рябило в глазах от мельтешащей перед ним девушкой.       – А вот эту ленточку перекрутить и пустить сюда-а… А? Что? – мозг обработал чужой вопрос с явным запозданием, и девушка неестественно резко выпрямилась и мотнула головой, от чего хвостики смешно дёрнулись. – Нет-нет, Адриан! Ты и так делаешь для меня… то есть, ты и так делаешь очень много, сильно устаёшь и заслуживаешь отдыха! – она растянула губы в неестественно широкой улыбке.       – Конечно, я устаю на работе, но сейчас-то у нас внеклассное занятие в школе. – Настаивал юноша, и в словах его была логика.       – Но оно же внеклассное! Тем более, что оно уже после работы! – У Брюнетки логика была своя.       – А если оно внеклассное, то чё мы забыли в кабинете литературы? – подал голос Ким, появляясь в дверном проёме с какой-то коробкой в руках.       – Потому что в коридоре конкуренты могут подсмотреть наши идеи! – объяснила Алья, подходя к спортсмену.       Она ловко перехватила коробку и понесла её к Маринетт, на ходу открывая крышку. Внутри обнаружилась куча разномастных ёлочных игрушек.       – А разве Хлоя не слила в инсту кучу фоток с комментом «Зацените потуги этих неудачников! Нелепо! Совершенно нелепо!» ещё полчаса назад? – Вскинул бровь Ким.       – А думаешь, почему мы сейчас спешно всё переделываем?! – Иногда Алье очень хотелось постучать по черепу парня, но она всё ещё боялась, что отобьёт об него костяшки.       На самом деле, Хлоя Буржуа действительно подложила классу здоровенную свинью. В преддверии Рождества и Нового Года в коллеже Франсуа Дюпона решили устроить праздничное соревнование по украшению ёлок. И хотя в других классах, разумеется, тоже были талантливые ребята, столь неуёмного креативного дизайнера, как Маринетт, не было ни у кого.       А потому стоило Хлое выложить в инстаграм россыпь селфи с ёлкой в качестве фона, как под этими фотографиями запестрели комментарии, полные восхищения и благодарности.        «Ну и красота!» «Вот это вау!» «Меня аж вдохновением распирает теперь»!       Не разобравшись с ходу в первопричинах столь лестных отзывов, Хлоя вздёрнула носик ещё выше, а разобравшись – спешно (и гневно) всё удалила, но увы, дело уже было сделано.       Особая же пакость заключалась в том, что до Маринетт вся эта волна рассылок дошла лишь после того, как все работы были закончены, а одноклассники отпущены по домам.       Тем не менее, наученная горьким опытом девушка (Плагиат – это когда тырят что-то у меня выложенное официально (С) Боб Рот) решила поберечься и спешно перенарядить ёлку.       Вот только собрать на этот подвиг удалось далеко не всех, а те, что собрались, лучше бы и не приходили.       – Ребят, а давайте, я вам музончик включу – под него, говорят, и работается лучше!       – Нино! – рявкнула на него Алья, принимавшая от Кима уже вторую коробку. – Ты бы лучше сам работал, а не другим советовал!       – То есть, Марка за агитки и вдохновляющие слоганы вы по головке гладите, а меня – коленом под зад?! – Лейф негодующе мотнул подбородком в сторону брюнета, упоённо строчившего что-то в сторонке.       – Потому, что мы звали его именно их и писать! – закатила глаза блогерша. – А музыку ты ещё в прошлый раз выбрал! Кстати, Марк, а правда, как там с агитками? – шагнула она к писателю.       – А, что? – с секундным запозданием вскинулся тот и зачем-то судорожно прикрыл экран ноута.       – Ой, да расслабься ты! – Алья ободряюще улыбнулась. – Хлои тут уже нет, а если бы и была – ни в жизни не поверю, что она может читать селфиться с текстом. (Разве что это будут золотые буквы на постаменте в её честь.) Короче, давай! – она ловко выхватила чужой ноут, пробежалась взглядом по строчкам, и… – МА-А-АРК?!       – Что?! Вы хотели чего-нибудь вдохновляюще-героического для нашей ёлочки?! Ну, и я приложил руки ЛедиБаг и Кота Нуара к её доставке сюда из ближайшего леса!       – «И как только Леди стянула леской своего йо-йо непослушные ветви ели, Кот приладил свой шест к самому нижнему дуплу их зелёной пленницы»?! – гневно процитировала девушка, уже в следующую секунду поняв, что лучше было делать это потише. (А лучше – вообще молча ткнув пальцев в экран.)       – Чт?! Как?! К-кот и… – Маринетт, сияя щеками на зависть любой гирлянде, штопором ушла в обморок, одновременно наматывая на себя только что прилаженную к ели ленту.       Адриан кинулся помогать девушке, но сделал лишь хуже – нога зацепилась за провод гирлянды, где-то что-то потянуло, дёрнулось, ёлка накренилась, некоторые из повешенных на самые кончики веток шары и игрушки посыпались вниз. Хорошо хоть парень успел накрыть девушку собой, защищая от игрушкопада.       – О! Вот это жар! Динамика! Экспрессия! – оживился Нат, спешно откладывая в сторону мишуру и хватаясь за планшет.       – На-ат! – закатила глаза Алья. – Мы уже в курсе, что ты художник на всю голову, но если так чешется «запечатлеть момент в веках» – умоляю, воспользуйся уже фотиком и помогай, давай!       – Да-да, сейчас-сейчас! – парень лишь судорожно чиркал стилусом по экрану, добавляя новые и новые мазки к эскизу.       – О-го-о! – присвистнул Марк, оказавшийся у художника раньше блогерши. – А вот эту красивую перетяжку лентами надо взять на вооружение, да! А как оригинально подвешены ангелочки! А как интересно шарик пристроил!       – На-ат! – прорычала уже Алья, подходя к парням. – Искренне рада, что Маринетт продолжает тебя вдохновлять, но давай-ка… – она отняла его планшет. И мельком глянула на экран. Зря.       Ну, хотя бы кричать не стала.       – М-м-м?! – чувствуя, что краснеет не хуже Маринетт, (а заодно и «интересно пристроенного шарика») Алья развернула гаджет к его владельцу.       – Что?! Я художник, я так вижу!       – А я ещё и новеллизирую! – охотно подхватил Марк.       – Вон! – сипло рявкнула Алья.       – О! Так мы легально можем идти и занять этим плотне…       – ВОН!       – Ну хотя бы выложить на конкурсе фикрайтеров можно будет, если раньше зако…       – ВО-О-ОН!!!       Выбежавшая парочка на полном ходу врезалась в показавшегося в дверях Ивана. От сдвоенного удара тот покачнулся, но на ногах устоял, а войдя – хмуро огляделся, остановил взгляд на ёлке и молча потопал к ней.       – Ну, хоть один «просто хороший работник»! – облегчённо вздохнула Алья, отворачиваясь ко всей сцене спиной, чтобы развидеть параллели между давешним рисунком Ната и всё ещё возящимися с лентами и игрушкам (Ёлочными! Гусары, молчать!) Маринетт и Адриа…       Раздался характерный звон цепей.       – ЧТО?! – Алья вновь крутанулась на своей оси.       Иван, вдумчиво развешивал по дереву нечто толстозвенное и как будто золочёное. Ветви прогибались и жалобно похрустывали.       – Ты чего творишь, дуб?! – Не сдержалась Алья.       – Чего спрашиваешь, раз сама знаешь? – Хмуро бросил Иван через плечо.       – Не знаю, потому и спрашиваю. – Ответила девушка, чувствуя, что чего-то недопонимает.       – Как «не знаешь»?! Ты ж сама только что опознала: «Zlatajatsep’ na dube tom», – начал декламировать Иван какую-то тарабарщину.       – Да тут скорее V lesu rodilas’ jolochka. – В тон ему неожиданно ответил Адриан, наконец-то распутавший Маринетт от лент и галантно протянувшей её руку, чтобы помочь подняться.       Девушка руку приняла, но опрометчиво посмотрела на то, что осталось от ёлочки и вновь чуть не упала в обморок.       – Ах, «V lesu»?! – Каким-то совсем уж нехорошим тоном сообщил парень, сграбастав ёлку в охапку. – Тогда отнесу-ка я её на место! И скажите спасибо, что Милен отстала – она бы вам такого устроила! Древоубийцы!       – А?! Э?! К-куда?! – Только и смогла выдавить Алья, глядя на то, как уплывает в неизвестность их ёлка. – Это вообще нормально, что ёлку собственного класса ты утаскиваешь, а чужие – не трогаешь?!       – Вынь прежде ель из своего класса, и поймёшь тогда, как убрать сучок из чужого! – донеслась из коридора перефразированная классика.       Повисла пауза.       – Так понимаю, музыка нам больше не нужна? – как ни в чём не бывало подал голос Лейф.       – НИНО!       – Ну что?! – возмутился парень. – Ещё скажи, надо было включить трек, когда он её к выходу поволок!       – Да иди ты уже! – Обречённо махнула на диджея девушка, и тот, воспользовавшись нормальным отпущением грехов себя любимого, скрылся в дверях вслед за Иваном.       Увы, далеко уйти не успел.       – О, Нино! – Раздался из коридора голос Хлои. – Смотрю, ты уже закончил?       – Д-да, но…       – Вот и отличненько! Моей maman так понравилось, как ты подобрал музыку во время показа коллекции модного дома Агрестов, что…       – АЛЬЯ-А-А-А! – донёсся истошный, но уже удаляющийся крик обречённого.       – Скатертью дорога! – с мстительной ноткой отозвалась девушка, а затем, на миг прикрыв глаза, оглядела то, что осталось в кабинете после всего этого погрома.       Разбросанные и раздавленные игрушки, обрывки лент и жалобно мигающие на полу гирлянды, горка принесённых и наполовину распакованных прилежны Кимом коробок, И всего народу, собственно, Ким, она, да Маринетт с Адрианом. (Учитывая взаимную аннигиляцию нейтрализацию парочки – считай, только она с Кимом.)       – За-ши-би-ись… – медленно протянула блогерша.       – Я чё-т не понял, – подал голос спортсмен, до которого, похоже, наконец-то дошло, что «что-то» идёт не так. – А игрушки, типа, больше не нужны?       – А куда мы их, по-твоему, девать-то будем?! – не выдержав, закричала на него Алья.       – Подожди, подожди! – а вот Маринетт, похоже, как всегда и бывает в экстремальных ситуациях, поймала за хвост мысль, а возможно, и удачу. – Игрушки нам как раз очень даже понадобятся! Можно ведь украшать не настоящую, а символическую ёлку!       – Символическую? – переспросил Адриан.       – Именно! Мы же живём в век постмодерна! Можно составить коробки пирамидой и растянуть поверх гирлянды и развесить игрушки!       – Коробок маловато, – тут же машинально прикинул Адриан.       – Можно обозначить контур вообще самими гирляндами и мишурой!       – Тогда много игрушек не получится повесить, иначе оборвётся…       Ребята развернулись друг к другу, генерируя и отметая варианты со всё возрастающей скоростью.       Алья замерла, не зная, то ли ей радоваться, что идиоты голубки наконец-то общаются друг с другом нормально, не строя из себя ни мямлей, ни эмоциональных брёвен («О, точно! Можно было попросить самого Адриана растопырить руки, облить зелёнкой, и обвешать в три слоя игрушками!») то ли вопить в исступлении от того, что сквозь пальцы утекают последние минуты на принятие решения.       – Аль! – на плечо легла чья-то рука, от чего девушка невольно вздрогнула.       – Ким? – обернулась она изумлённо к подошедшему к ней спортсмену.       – Слушай, я тут это… подумал… Может, пока они решение не приняли, я пока в качалку мотнусь?       – В качалку?! – вытаращилась на парня блогерша, обалдевая от уровня чужой непосредственности.       – Да, я быстро! Одна нога здесь, другая там! – просиял Ким. – Заодно голову провертю, а то душно тут что-то…        «Проветривать голову в качалке – полуподвальной тренажёрке по тяжёлой атлетике?!»       – Да иди уже, куда хочешь! – обречённо поморщилась Алья, и спортсмен, просияв улыбкой во все тридцать два, умчался из кабинета на третьей скорости.       Послушав ещё с минуту безрезультатные обсуждения Маринетт с Адрианом (кстати, к идее использования в качестве ёлки Адриана они таки постепенно подбирались), Алья тяжело вздохнула и громогласно объяснила:       – Так! Народ! Перерыв пять минут! А то мозги уже закипают!        «И класс правда проверить неплохо бы» – добавила она мысленно.       Маринетт с Адрианом, кивнув Алье, покинули помещение, даже особо не сбавляя темпов обсуждения. (Другое дело, что вместо обсуждения самого решения разговор плавно перетёк на тему того, чьё же мнение по вопросу должно считаться более ценным, поскольку с одной стороны звучало «Может, я и профессиональная модель, но я бы никогда не создавал шляпу, выигравшую модный конкурс моего притязательного отца!» и «Но я-то увлеклась модой именно под влиянием творчества твоего отца, и вообще ты в модном бизнесе варишься не в пример дольше моего!» – с другой.)       – У-у-уф! – протяжно вздохнула Алья, добравшись до кофе-автомата и разжившись там стаканчиком бодрящего напитка. – И когда всё это кончится?! – сделала она очередной глоток, вновь переступая порог родного кабинета, и… – КИ-И-ИМ! Это вообще ЧТО такое?!       – Эм… Штанга?       – А почему она торчит из пола вертикально и унизана блинами снизу до верху?! П-погоди! Только не говори, что это… ёлка?!       – Ну, давай, пирамидкой назову.       – А почему они красные, жёлтые и синие – короче, какие угодно, но только не зелёные?!       – Ну извини, какие уж блины в качалке были. – Чуть виновато пожал плечами спортсмен. – Вообще, ещё чёрные оставались. Хочешь – принесу?       – НЕТ!       Но не успела Алья приказать Киму тащить всю эту тяжесть обратно, как от дверей раздался восторженно-озадаченный голосок Маринетт.       – Вот так ёлочка!       – То есть, цвет одну меня смущает, да? – Насупилась Алья, складывая руки на груди.       – Ну-у… – примирительно протянул Адриан. – Бываю благородные голубые ели. А у нас будет своя собственная, радужная!       – Та-ак… – Раздался от входа голос. – я пришла помо… Мда-а-а… – закусила губу Аликс под перекрестным взглядом остальных собравшихся. – Интере-есная у вас ёлочка… Предложила бы вам её в зелёный перекрасить, да, смотрю, вы и так уже красками надышались… Если не клеем.       И Алья окончательно убедилась, что это либо мир сошёл с ума, либо её собственная крыша поехала.       P.S. А на следующий день работа класса мадам Бюстье получила приз зрительских симпатий, как самая невыносимая (и единственная не вынесенная Иваном) ёлка коллежа. Потому что хоть совместными усилиями её и удалось дотащить до дверей класса, но в них она благополучно и застряла, так и не добравшись до почётного места в центре внутреннего двора.       А уж под какое «музыкально сопровождение» всё это происходило… PostP. S.       – Вам для полной эклектики осталось что-нибудь из классики музыкой поставить, – заметил Лука, озадаченно разглядывающий присланное от сестры фото. Сам гитарист, увы, был пригнан в компанию Нино Лейфа и Хлои Буржуа в качестве представителя своего венцегитаро-носного папаши.       – Да что, блин, я уже успею подобрать?! У меня две минуты перерыва осталось! – схватился за голову Нино.       – Классика? Перерыва? – болтавшаяся где-то сбоку Хлоя презрительно фыркнула. – Шоппинг, конечно!       – Шопен? – переспросил Нино, которому мешал грохот переставляемых на съемочной площадке декораций. «Вот уж не думал, что Хлоя ещё и классических композиторов знает!» – Что-нибудь для фортепьяно?       – Чтобы пьяной быть? – тоже не расслышала Хлоя. – Ну, Бэ-пятьдесят два сгодится.       – Номер два? – нахмурился Нино, смутно припоминавший, что соната №2 у Шопена действительно была знаменита, но не помнивший, чем именно.       С другой стороны, время его перерыва действительно заканчивалось через считанные секунды, так что он, пробежавшись по трекам, просто скинул своему классу для проигрывания сонату Шопена для фортепиано № 2 си-бемоль минор, более известную, как похоронный марш.