Семейные секреты

Такое, конечно, терпеть не стали. Его тут же вымарали из семейных архивов. Из общественных не получилось, поскольку даже их влияние имело пределы, но в личных документах они были вольны делать что угодно. И они сделали. Они также надавили на чиновников Министерства магии, чтобы он не получил там работу. Он — позор семьи, и он должен получить по заслугам. До рождения Меропы оставалось около полувека; сейчас для Мраксов самым страшным предателем был Оминис, отказавшийся заводить детей и связавший свою жизнь с полукровкой. *** Оминис находился в том блаженном состоянии, когда не надо никуда спешить, а мир ещё не проснулся и не заполонил улицы шумом. Сладкую дремоту нарушил вскрик внизу и мяуканье. Это значило, что Себастьян выгнал очередного кота, которые повадились залезать в окна и воровать ветчину. Оминис почему-то стеснялся говорить, что это именно он подкармливал котов, когда Себастьяна не было дома, и те лезли по привычке. Сон был нарушен. Оминис нехотя встал, привел себя в порядок и спустился на кухню. Пахло свежим кофе. — Доброе утро. Тебе письмо, — сказал Себастьян. — От кого? — Написано… — Оминис услышал шуршание бумаги, — «твоя А.». — Сожги его. Оминис взял бренди и влил в кофе несколько чайных ложек. Не то, чтобы он был любителем выпить с утра, но упоминания о семье с раннего утра выбивали из колеи настолько, что нужно было заглушить чувства. Себастьян с явным неудовольствием посмотрел на этот акт тихого алкоголизма. — Кто такая «А»? — Аделаида. Троюродная сестра. — Может, у неё что-то случилось? — предположил Себастьян. — Она первая, кто написал тебе за три года. Если в Хогвартсе Оминис вел хотя бы редкую переписку с семьей, то после окончания школы — и объявления о своем решении — о нем словно забыли. — Ни черта у неё не случилось. Она хочет ребенка, только и всего. — Что?.. Ребенок? — Да. Мы случайно встретились в Косом переулке пару недель назад. Поверь, разговор шел не про то, как у меня дела, и она обещала напомнить о нём. Как видишь, напомнила. — Я всё равно не понимаю. Ребенок? При чем тут ты? — Она хочет его от меня, очевидно же. — Но вы… родственники. — Угу. Оминис потягивал кофе, Себастьян осмысливал услышанное. Одно дело — читать про инцест в исторических книгах, и совсем другое — видеть отпрыска таких отношений на своей кухне, рассуждающего о кровосмешении так же спокойно, как о вчерашнем ужине в «Трех метлах». — Ладно, — сказал наконец Себастьян с интонацией, в которой слышалось: «Ни черта не ладно!» — А как же я? — А что ты? — Я думал, вся твоя семья знает, что мы вместе. — Знает. И что с того? Непробиваемость Оминиса раздражала. — Я что, пустое место для вас?! — Я не понимаю, при чем здесь здесь ты, когда… — Оминис осекся. — О, извини. Я забыл, что ты полукровка. Позволь объяснить, как обстоят дела в семьях, которые по-настоящему заботятся о чистоте крови. В слово «по-настоящему» было вложено столько сарказма, что Себастьян заинтересовался. — Я слушаю. — Есть мужчина, и есть женщина. Обычно они состоят в браке, но можно ради исключения этим пренебречь, как в нашем случае. Так вот. Снимается комната на каком-нибудь удаленном постоялом дворе, на одну ночь. Мужчина и женщина занимаются… тем, чем занимаются мужчина и женщина, чтобы зачать ребенка. Главное, чтобы они были из одной семьи. Женщина рожает ребенка, он стопроцентно чистокровный, род семьи продолжается. Вот и всё. Довольно просто, да? Себастьян чувствовал, как его мутит. — Но… Нельзя изменить человеку, с которым ты живешь, а потом вернуться домой и делать вид, что ничего не было. — Любой Мракс ответил бы, что можно. — Даже ты? — Почти любой Мракс, — поправил Оминис. Хогсмид просыпался. Даже на окраине деревни было слышно, как улицы заполнялись голосами, звенели уличные колокольчики, настраивались зачарованные инструменты, шуршали крылья сов. Бренди действовал, Оминис сидел убаюканный и не сразу заметил, что пауза неприлично затянулась. Он поставил чашку на стол, встал и подошел туда, где должен был стоять Себастьян. «Должен был», потому что не знал, есть ли он там на самом деле. Дома он обходился почти всегда без палочки, доверяя слуху и ощущениям. Себастьян стоял там же, где и был, и смотрел в окно. Оминис обнял его. — Помнишь, как я на пятом курсе читал про темную магию? — спросил Себастьян. — Всё, до чего мог дотянуться. — Конечно. — Я тогда думал, что в Запретной секции хранятся самые опасные книги. Наивный придурок. — Просто наивный. Как и все. Откуда бы ты узнал в пятнадцать лет, как обстоят дела в действительности? — От тебя, например. — Ты тогда не был готов. Понадобилось три года службы мракоборцем, чтобы узнать, как обстоят дела с Темными искусствами на самом деле. Довольно уныло. Чтобы разобраться в древних заклинаниях и обрядах, нужно обладать незаурядным умом; большинство тех, кто использовал запрещенные заклинания, хотели украсть свинью у соседа, отомстить за измену, или создать гору золота, чтобы не работать (у несчастного мага создалась гора вонючей серы высотой с корову посреди гостиной). Что же до книг, то действительно опасные из них хранили либо в Гринготтсе, либо семейных библиотеках, но никак не в школьной библиотеке, куда можно попасть, сумев выкрасть ключ, что для безрассудного ученика не слишком сложная затея. Темная магия — лишь средство достижения цели, одно из многих, но не панацея от бед. Те же, кто умел использовать это средство, хранили секреты, передавая их из поколения в поколение, закрывая семью от новых людей. Инцест — это жертва ради тайных знаний. Есть то, что хранится только в головах определенных людей, и никогда не будет написано на бумаге. Теперь Себастьян понимал, почему во время учебы Оминис не хотел говорить ни о семье, ни о Темных искусствах. Тогда бы он действительно не понял. Он провел пальцем по родинкам на щеке и шее Оминиса. Узор, заученный ещё на первом курсе, но только на шестом он решился прикоснуться, боясь, что Оминис отдернется, потому что не любил физический контакт. Не отдернулся. — Я люблю тебя, — сказал Себастьян. — Ты сказал это после того, как я рассказал тебе про свою семью? Удачный момент. — А для тебя удачный момент перестать быть саркастичной задницей, — парировал Сэллоу, наслаждаясь тем, как Оминис смущено пунцовеет. К черту старые семьи и их гнилые традиции. Пришло время для нового, и оно создается прямо сейчас, в Хогсмиде, среди двух бунтарей и хитрых котов, заглядывающих в окна.