Эпоха Тюльпанов

Старый дворец. Сад В садах Старого дворца, утопающего в зелени вековых кипарисов, стоял изящный шатер. На мягких шелковых подушках в нем сидели две султанши — Салиха Дилашуб-султан, мать шехзаде Сулеймана, и Муазез Хатидже-султан, мать шехзаде Ахмеда. Женщины, некогда блиставшие во дворце Топкапы, теперь были заточены здесь, вдали от своих сыновей. Дилашуб-султан аккуратно перебирала четки в тонких пальцах, ее лицо выражало грусть и смирение. Она смотрела вдаль, где за решетками сада виднелись крыши города. — Как хочется вернуться во дворец… — проговорила она, тихо вздохнув. — Мой Сулейман уже, наверное, совсем взрослый. Как я скучаю по нему… Но ничего не поделаешь. Муазез-султан, напротив, выглядела решительной. Ее карие глаза сверкали энергией, а тонкие губы сжимались в упрямую линию. — Не говори так, — с долей возмущения произнесла она. — Мы не должны смиряться с нашей судьбой. Я, например, верю, что однажды все изменится. Дилашуб удивленно посмотрела на нее. — О чем ты говоришь? Муазез наклонилась ближе, понизив голос: — Скоро мы увидим своих сыновей. А Турхан-султан получит по заслугам. Глаза Дилашуб округлились от испуга. Она озиралась, словно опасаясь, что их разговор могут подслушать. — Муазез, тише! Такие речи могут погубить нас. Мы бессильны против Турхан-султан. У нас нет ни войска, ни союзников. Муазез улыбнулась, слегка тронув ее за руку. — Не бойся, Салиха. Ахмед-паша и янычары на нашей стороне. А это уже многое. Дилашуб опустила голову, нервно сжимая четки. — И что ты собираешься делать? Муазез выпрямилась, будто уже видела свою победу. — Увидишь сама. А пока давай поужинаем. Перепелки сегодня особенно хороши. Дилашуб натянуто улыбнулась, но внутри ее не покидало чувство тревоги.

***

Вход во дворец У ворот дворца выстроилась группа наложниц — новоприбывших девушек. Их одежды были грязными и порванными, лица — испуганными. Гюнюль-калфа, статная женщина с властным выражением лица, ходила вдоль их ряда, внимательно осматривая каждую. — Отныне вы — собственность повелителя, султана Мехмед Хана, — громко произнесла она, ее голос разносился эхом по двору. — Если будете вести себя хорошо, дворец станет для вас раем. Если же осмелитесь перечить — дно Босфора примет вас с распростертыми объятиями. Среди рабынь выделялась одна — высокая, с черными волосами и яркими черными глазами. Ее осанка была гордой, а взгляд — дерзким. — Я не останусь здесь! — выкрикнула она. — Отпустите меня домой, иначе я сбегу. Гюнюль остановилась перед ней, удивленно подняв бровь. — Как твое имя, неблагодарная? Помощница калфы, Айше-хатун, поспешила ответить: — Ее зовут Надя. Она из Венеции. С самого прибытия ведет себя дерзко. Гюнюль приблизилась к Наде, ее голос стал ледяным: — Ну что ж, Надя. Здесь ты научишься смирению. Или найдешь свой конец в Босфоре. Надя, не теряя дерзости, плюнула калфе в лицо. Толпа ахнула, а лицо Гюнюль исказилось от гнева. — На фалаку ее! — приказала она. — Тридцать ударов плетьми. Затем — три дня в темнице без еды и воды. Ее тут же схватили стражи-евнухи. За всем происходящим с балкона наблюдала Турхан-султан. Она жестом подозвала свою служанку. — Приведи ко мне Гюнюль, — спокойно произнесла она. Через несколько минут Гюнюль предстала перед ней. — Кто эта девушка? — спросила Турхан, не сводя глаз с калфы. — Госпожа, это Надя. Бунтарка из Венеции. После наказания она успокоится. Турхан задумалась, глядя в сторону сада. — Хорошо. Но как только она выйдет из темницы, приведи ее ко мне. — Как прикажете, моя госпожа.

***

Дворец Топкапы. Сад В цветущем саду гуляла Гевхерхан-султан — семнадцатилетняя девушка с каштановыми волосами и карими глазами. Рядом с ней шли трое братьев: султан Мехмед, шехзаде Сулейман и шехзаде Ахмед. Их смех разносился по саду. — Нашему брату, повелителю, привезли новых рабынь, — усмехнулась Гевхерхан, глядя на Мехмеда. Султан смутился и покраснел: — Почему обязательно мне? Это просто служанки для дворца. Сулейман обнял брата за плечи: — Брат, ты — повелитель. Тебе пора выбрать наложницу и подумать о наследнике. Династия нуждается в будущем. Эти слова заставили Мехмеда улыбнуться: — Благодарю, что заботитесь обо мне. Но я ещё не готов к этому. Ахмед засмеялся: — Видимо, племянников мы не увидим ещё долго. Гевхерхан, заметив смущение брата, предложила: — Братья, давайте сегодня поужинаем все вместе. Пригласим и нашу валиде. — Хорошо, сестра. Пусть наша валиде присоединится, — кивнул Мехмед. Однако Сулейман и Ахмед переглянулись, их лица выражали беспокойство. Мехмед заметил это: — Что случилось? — Повелитель, вы знаете, что мы с Ахмедом не видели своих валиде с тех пор, как ваша матушка, отправила их в Старый дворец. —грустно вздохнув, произнес Сулейман. Мы тогда были детьми. Теперь мы выросли. Позвольте нам увидеть своих матерей. Мехмед откашлялся, немного смутившись: — Братья, вы знаете, что это невозможно. Это приказ нашей валиде. — Повелитель, разве не вы отдаёте приказы? Вы глава этой империи. Лишь вы вправе отменить любой указ, — вмешался Ахмед. Гевхерхан поддержала братьев: — Повелитель, ваши братья правы. Ваше слово — закон. Мехмед вздохнул и, кивнув, ответил: — Хорошо. Но наша валиде должна знать об этом. Братья радостно обняли друг друга.

***

Темницы Надя сидела на холодном каменном полу, окруженная крысами и сыростью. Ее тело болело от ударов, но глаза горели ненавистью. — Вы заплатите за это, — прошептала она. — Я отомщу.

***

Покои Валиде Турхан-султан Ближе к вечеру Айше-хатун вошла в покои Турхан-султан и, поклонившись, сообщила: — Госпожа, наш повелитель пригласил вас на ужин. — Кто ещё будет? — спросила султанша. — Все шехзаде и Гевхерхан-султан. — Хорошо. Я приду, — кивнула Турхан. Айше поклонилась и вышла.