(Не)Последний Новый год.

Рука сама тянется к ожидающему своего черёда концелярскому ножу, но, случайно переведя свой взгляд на полные искренности и непонимания блестящие глаза, парень останавливает себя и закрывает верхний ящик комода. Он ведь обещал. Обещал в глаза, отражающим лишь чистую любовь и вечность, что теперь свою душевную боль будет выражать словами, а не на своём теле. Нахлынувшие воспоминания стали последней каплей для выдержки Хан Джисона, и теперь уже другие, крупные и солëные капли расстекались по его щекам. Хан обессиленно упал на колени перед кроватью, на которой сидел его питомец, и слабо, почти не касаясь, приобнял пушистую тушку, в чужом тепле надеясь найти исцеление. А что в свою очередь мог сделать котëнок Ли? Разве что уложить свою мордашку на подставленное перед ним плечо и мелко дëргать ушками на каждый тихий всхлип хозяина. Почему-то без него в жизни Джисона всë свернуло не в ту сторону: люди, которых ранее он считал близкими — а были ли они хоть когда-нибудь таковыми? — потеряли к себе всякое доверие; забытая апатия вновь дала о себе знать и мучительно сдавливала всë внутри. Но Хан, возможно, был бы не в столь плачевном состоянии, если б мог как прежде потеряться в его объятиях, тая под горячими поцелуями. Совместные фотки навсегда остались в галерее помеченными сердцем, и как бы больно ни было, но Джи порой необходимо альбом «избранное» открыть. — Тебя так не хватает, хëн. После каждой просмотренной фотографии мысленно парень возвращается в тот момент, и хочется улыбнуться, но сил не осталось никаких. На этом фото они решили вместе приготовить кимпаб, но Джисон оказался за кадром, потому что успел пораниться, пока нарезал морковь, и решил запечатлить сосредоточенное лицо любимого. А вот здесь этот хитрый заяц успел запечатлеть спящего Хана, окружëнного тремя тëплыми котами. И вот Джи долистал до последнего фото. Его последний Новый год с Минхо. В момент, когда люди на улицах стали пускать фейерверки, красиво виднеющиеся из окон, два горячих сердца сплелись в любовном танце, а губы — в поцелуе. Это стало одним из любимейших фотографий для младшего. Чуть позже Минхо с чего-то вдруг сказал Хану, что всегда надо верить в чудо, особенно в Новый год. Но всякая вера окончательно пропала вместе с известием, что Ли Минхо не удалось спасти, а время смерти зафиксировали даже не когда врачи боролись за его жизнь, а за пару минут после произошедшей аварии. Этот день время от времени повторялся у Джисона в его самых страшных кошмарах. — Если Новогоднее чудо и действительно существовало бы, то… Я бы загадал тебя, Хо. Ещё раз взглянуть на тебя вживую, ещё раз прикоснуться… Экран телефона давно погас, а в тëмной комнате блестела лишь пара глаз, внимательно разглядывающих человеческое лицо, утомлëнное жизнью, но по-прежнему хранящее капельку былой надежды.

🎇🎇🎇

Родители звали Джисона встретить Новый год всей семьёй, но тот не хотел портить всем праздник своей кислой миной и максимально не праздничным настроением. Тем более, дома он будет не один, а со своим котом. Ли он подобрал возле своего дома, прямо у подъезда, в котором жил, примерно в начале осени. С того момента котейка успел стать родным и приукрасил серые деньки Хана. Какое-то новогоднее шоу с корейскими артистами крутится по телевизору, совершенно не привлекая к себе какого-либо внимания парня — так, чисто для фона. За стенами слышно во всю веселящихся соседей, а по улицам ходят не менее радостные толпы людей, но и это не способно вывести Джисона из его мыслей. Ли играется с ëлочными игрушками, повешанными на нижних ветках; удивительно что парень вообще поставил ëлку, но родители настояли на этом, «чтобы их сынок точно не заскучал один дома». Хан с некоторым умилением смотрел на котейку, расслабившись на диване в зале, и интереса ради решил взглянуть на время в телефоне. Через три минуты наступит новый год. С трудом поднявшись с насиженного, комфортного местечка, Джисон выключил в зале весь свет, оставив красиво светиться только ëлку и слегка убавив громкость на телевизоре, после чего встал перед окном в ожидании зрелищного представления из ярких салютов и фейерверков. Минута. Он вновь на экран смотрит, наблюдая за уходящими секундами, и не чувствует ничего. Так паршиво. Но всë-таки в последний раз мысленно загадывает то же самое желание, о котором по ночам грезил на протяжении всего этого года. — С Новым годом! — слышится отовсюду и из каждого утюга, а перед глазами в небе взрываются сотни и тысячи разноцветных мерцающих огней. Но ничего из этого не было бы надо, будь перед ним один единственный человек с полными чистой любви и вечности глазами и мягким голосом, говорящим… — С Новым годом, Хан-и. Джисон вздрогнул от ощущения окольцевавших его талию рук и застыл на месте, понимая, что это именно его голос, спутать который невозможно. Он медленно обернулся в чужих руках, ощущая при этом странное спокойствие, не особо характерное для подобной ситуации, как вдруг на Хановых глазах проступили слëзы. — М-Минхо? Неужели я совсем сошёл с ума… — но была ли то сильная галлюцинация или нет, но Джи радовался и такой возможности встретить свою любовь вновь, потому неспешно и с осторожностью уложил свои дрожащие руки на слишком реальные щëки Ли, будто боясь, что тот пропасть может. Минхо лишь по-доброму усмехнулся, расплываясь в мягкой улыбке от умиления его нежным мальчиком. — Я так скучал, милый, спасибо, что хорошо позаботился обо мне, — с не сходящей с лица улыбкой произнëс старший, вдобавок ко всему мяукнув в конце своих слов и разглядывая любуясь Джисоном. От услышанного парня словно током пробило, и тут в его голове начали сходиться некоторые факты: все те пятнышки, что были на мордочке Ли младшего, сходились с расположением родинок на лице Ли старшего, да и котейка чем-то напоминал самого Минхо, что Джисон как-то рационально уже объяснить не мог. Но что он понял точно, так это… — Минхо, ты со мной! — в глазах всë расплылось от слëз, а Хан прижался к любимому телу и душе так, как никогда. Хо и сам пустил слезу от долгожданного воссоединения, в успокаивающем жесте поглаживая дрожащую от всхлипов спину. — Говорил же, что надо верить в чудо, Сон-и. И в эту Новогоднюю ночь два сердца, с трепетом хранящих прежний жар, наконец воссоединились и не отпустят друг друга никогда, а губы вдвойне согрели души под поцелуем, полным надеждой, верой и любовью. — Хëн, ты… — слегка отпрянув от тëплого тела и тем самым прижавшись к подоконнику поясницей, Джисон смущëнно перевёл взгляд вниз, только сейчас заметив нагой вид старшего. — Этой ночью ты не будешь мëрзнуть, потому что я хорошенько согрею тебя, сладость, — со знакомой Хану хитрой улыбкой прошептал Минхо, без особых усилий подняв на руки Джисона и направляясь в его комнату…