melt when touched

      Джисон осознает, что проснулся, когда видит бледный свет сквозь веки, и тянет одеяло на голову, чтобы избежать его вторжения сквозь сон. Что-то — кто-то — тянет с него одеяло, крадя его тепло и заливая его глаза приглушенным солнечным светом, и он издает тихий звук раздражения из своего сонного горла, умиротворенный чувством мягких губ на своем лице. Он улыбается, продолжая держать свои глаза закрытыми, пока его клюют в щёки, нос, макушку, деликатную зону, где его ресницы встречаются с кожей. Он продолжает не открывать их, даже тогда, когда нежный палец аккуратно убирает прядь волос за ухо, а после поглаживает по скуле так легко, что он не знает снится ему это или нет.       Однако, что Джисон точно знает, так это знакомое струящееся тепло, что разливается изнутри, начиная с солнечного сплетения и заканчивая там, где кончики его пальцев прижимаются к подушке, прямо под горячей ладонью его возлюбленного. Это чувство — приятное, пугающее, тошнотворное — чувствительное, как ушиб. Минхо целует его лучше. Всегда так делает.       — С Днём Рождения, Джисони, — напевает он, когда Джисон позволяет своим глазам наконец открыться. Минхо улыбается, показывая зубы и глаза в форме растущих полумесяцев. Выглядит так, будто он больше взбудоражен днём рождения Джисона, чем сам Джисон.       Джисон лениво улыбается, медленно моргая. Он мямлит что-то, отдаленно похожее на «Утречка, хён», а после закрывает свои глаза, даже не осознавая этого. Минхо тычет его в щёку, и он издает тихий жалобный звук.       — Ещё пять минуточек, — бормочет он в подушку, и улыбается потому что знает, что Минхо тихо смеется над ним, даже если он этого не слышит. Он просто чувствует нежность. Она тоже есть в нем, всеобъемлющая. Это усиливается, когда он чувствует, как Минхо оставляет на его губах легкий чмок.       — Ты не хочешь праздничные поцелуи? — дразнится Минхо. Джисон держит свои глаза закрытыми, но сонно выпячивает губы, заставляя Минхо в этот раз звучно рассмеяться.       — Если ты будешь держать глаза открытыми, — Минхо понижает свой голос, проводя кончиком пальца по нижней губе Джисона, — Я дам тебе больше, чем просто поцелуи. Джисон собирает всю силу в своё сонное маленькое тело, чтобы открыть свои глаза и держать их в таком состоянии.       Медленно и вяло то, как Минхо двигает своими бедрами, глаза Джисона приклеены к тому, как перекатываются его мышцы под кожей при каждом движении, напрягаясь, когда он толкается в теплоту Джисона, и расслабляясь, когда он выходит. Когда головка его члена проезжается по сладкому местечку внутри него, голова Джисона откидывается на подушку, позволяя статическому жужжанию взять верх.       — Хорошо, дорогой? — спрашивает Минхо, кряхтя сверху. Его волосы падают на лицо, делая глаза ещё более темными, чем они есть, а между бровями пролегает складка неприкрытого удовольствия.       Джисон не может найти звук в своих легких, чтобы ответить, просто выпуская задыхающиеся стоны. Минхо не заставляет его ответить так, как он обычно делает; он просто улыбается, потому что это день рождения его детки, и просто наклоняется, чтобы оставить нежный поцелуй на его щеке. Джисон чувствует — даже когда его губы исчезают, оставляя след на его щеке — что это предназначено для него и только для него. Он выпускает удовлетворенный вздох, когда Минхо наклоняется снова, чтобы оставить ещё больше поцелуев по его лицу.       — Такой прелестный, — бормочет Минхо себе под нос, прежде чем прижаться носом в изгиб шеи Джисона.       Джисон издает мягкий звук на похвалу и обхватывает затылок Минхо двумя руками. Он слегка влажный от тонкого слоя пота, а мышца под ними натягивается от усилий его движений. Джисон слегка царапает кожу ногтями, затем успокаивает мурашки подушечками пальцев. Минхо прерывисто дышит рядом с ним.       Он продолжает вбиваться в Джисона и теплое удовольствие от этого расцветает по всем его нервам, пока он не достигает критической точки и вцепляется своими пальцами в простыни. Минхо прижимает их грудные клетки друг к другу, и просовывает свои пальцы в стиснутые пальцы Джисона, так чтобы они могли держать друг друга. Они так и кончают, напрягаясь и дрожа в объятьях, постанывая и дыша в ассиметричном ритме. Джисон чувствует теплое высвобождение Минхо заполняющее его полностью. Он желает, чтобы они оставались так навечно.       И они останутся вот так, на немного, пока Джисон держит свои руки на шее Минхо, а ноги плотно обернутыми вокруг талии Минхо, не позволяя ему уйти, даже если его член становится мягким внутри него.       — Джисони, малыш, — нежно говорит Минхо, пытаясь высвободиться. Он посмеивается, когда Джисон бездумно мычит и притягивает его ещё ближе. — Нам нужно принять душ, давай.       — Далеко, — он стонет в плечо Минхо. Его глаза закрыты, и он такой теплый, и тяжелый, и наполненный. — Ещё пять минуточек.       Минхо фыркает и отстраняется, вырываясь из объятий Джисона, пока младший наконец не уступает и расслабляет свои конечности так, чтобы Минхо смог отстраниться полностью. Он отвлекается в какой-то момент, смотря, как его сперма вытекает из дырочки Джисона.       — Хён, — скулит Джисон, смущаясь, даже если ему нравится, когда Минхо смотрит на него вот так — что-то темное и разрушительное видно в его глазах.       Минхо раздвигает ноги Джисона ещё дальше, заставляя скулить его ещё сильнее и отвести взгляд. Минхо тяжело вздыхает при таком зрелище, а после прижимает два пальца туда, где его сперма стекает вниз густыми белыми бусинами прямо на простыни, чтобы собрать немного. Дыхание Джисона прерывается, а его дырочка трепещет от легкого прикосновения.       — Скажи «а-а». — Минхо поднимает свои покрытые спермой пальцы ко рту Джисона, мрачно улыбаясь на то, как Джисон извивается и издает маленькие звуки смущения.       Он говорит «а-а», конечно он это делает, послушно открывая свой рот, смотря Минхо в глаза, пока проводит языком по его пальцам. Джисон посасывает кончики пальцев, затем вылизывает дочиста. Он чувствует, как горит его кожа, пока Минхо смотрит на него своим тяжелым взглядом, и он должен отвести взгляд, боясь, что его охватит пламя. Самовозгорание было бы не очень уместно, особенно в его день рождения.       — Такой грязный мальчик, — тихо бормочет Минхо, смотря как Джисон сглатывает его сперму. Он ухмыляется, наслаждаясь тем, как Джисон краснеет и отворачивается, чтобы избежать его взгляда.       — Хён. — Джисон чувствует, будто на него направлено миллионы софитов. Минхо всегда производит такой эффект на нем. — Ты не можешь так говорить со мной, это мой День Рождения, — жалобно бормочет он. На его губах появляется намек на улыбку, и он прикусывает её; он любит, когда Минхо говорит так с ним — он знает это, они оба знают это.       Но Минхо всё равно смягчается, его лицо озаряется мягкой улыбкой — это дает передышку Джисону от унижения — и нежно целует его губы. Это всего лишь короткий поцелуй, но Джисон наслаждается этим чувством, позволяя улыбке расплыться по его лицу.       — Тогда пойдём, именинник, — Минхо поднимается, обнимая одной рукой Джисона за плечи, а другой под коленями, неся его как новобрачного. — Давай приведем тебя в порядок.       Они целуются под дождём, если горячие капли с душевой лейки можно охарактеризовать осадками. Джисон тает в теле Минхо, пока под паром они не становятся единым целым и лениво прижимаясь своими губами с губами Минхо. Их языки танцуют вокруг друг друга, слизывая слюну друг друга и воду, что стекает между ними. Она стекает с их волос, носов, вниз к переплетенным языкам и на их подбородки, стуча вокруг них по фарфоровой поверхности ванной, будто имитируя ритм их сердец.       Джисон позволяет вспенить кондиционер на своих волосах, глаза убаюкивающе зажмурены от ощущения ногтей проходящихся по голове и слышит тихое хлюпанье пузырящейся пены между его пальцами.       — Приятно, Сони? — спрашивает Минхо после того, как Джисон выпускает тихий стон. Джисон слышит самодовольную улыбку в его голосе. Джисон выпускает ещё один стон в ответ, морщась, когда Минхо царапает ногтями особенно чувствительную зону на голове, прежде чем отстраниться.       — Пока не открывай свои глаза, малыш, — Минхо мягко откидывает голову Джисона так, чтобы вода доходила до линии роста волос и стекала вниз. Джисон вздрагивает, когда чувствует, как она стекает по его шее.       Минхо проводит руками по волосам Джисона, отжимая мыло и аккуратно расчесывая влажные пряди. Он говорит Джисону открыть глаза, когда нет риска попадания в них мыла, а когда Джисон заставляет их открыться, его дыхание замедляется при виде Минхо перед собой.       Вода стекает вниз по мышцам его плеч, капли прилипли к каждому острому участку его тела, большие глаза такие кошачьи и любящие, когда он массажирует голову Джисона. Он улыбается ему, показывая милые кроличьи зубы, а сердце Джисона замирает. Он склоняется в объятия Минхо и целует его снова, и снова, и снова.       Их счета за воду растут, но никому до этого нет дела, не тогда, когда их руки скользят по самым чувствительным частям их тел, вызывая резкие вздохи и стоны, глотая каждый маленький звук, что вырывается из их легких.       Минхо падает на колени, рука находится на основании члена Джисона. Он двигает рукой медленно, смотря, как вода смывает вытекающие бисеринки предсемени. Джисон вздыхает, когда Минхо целует кончик, и медленно моргает от вида, как его предэякулят прилипает к разрезу его губ. Минхо улыбается ему, весь прелестный и сладкий с членом Джисона перед лицом, и Джисон проводит рукой по его волосам, прежде чем положить её на затылок.       Он по-кошачьи лижет головку, перед тем как обхватить ртом, посасывая уздечку наполовину опускаясь ниже, позволяя слюне капать с языка и стекать с нижний губы. Джисон хнычет и морщит лицо, когда Минхо втягивает свои щеки и двигает своей головой вперед и назад, выгибая бедра в рот Минхо, пытаясь взять столько теплой влажности сколько может. И Минхо дает ему всё, давясь, когда Джисон дергает своим тазом, нахмурив брови в сосредоточенности, он сильнее всасывает щеки и опускается до самого конца длины Джисона прежде чем его нос не коснется едва заметных волосков его подстриженного лобка.       Джисон кончает, содрогаясь, когда чувствует, что Минхо сглатывает вокруг него, и держит мокрые пряди его волос ещё сильнее. Он трясется везде, оргазм вибрирует сквозь вены, и чувствует, как его семя окрашивает заднюю стенку горла Минхо, ощущая, как тот сглатывает. Его ноги слабеют, и он прислоняется к скользкой, покрытой испариной поверхности кафельной стены, едва теряя хватку и падая, если бы Минхо не встал и не поймал его. Он втягивает его в поцелуй, так что Джисон может пососать его рот и попробовать себя на языке Минхо.       — Я хочу помочь, — скулеж Джисона приглушен — ему тяжело говорить, когда подбородок покоится на сложенных руках, а туловище опрокинуто на их кухонный островок. Напротив него, радостно порхает по кухне Минхо, собирая нужные ему ингредиенты вместе, чтобы сотворить лучшие в мире праздничные блинчики.       — Тебе не нужно, чаги, — пропевает он, беря большую миску из одного из их шкафов. — Просто сиди здесь и выгляди прелестным, — он кивает на кухонный стол, и Джисон следует его указаниям, очень неохотно, даже если он улыбается при мысли о том, что его назвали прелестным.       Джисон идет к стулу, единственному, на котором он всегда сидит, когда смотрит как Минхо готовит, ближайший к стойке с прекрасным видом на его изогнутую спину, когда он взвешивает муку. Он вытаскивает его, и замечает маленькую коробочку, лежащую на его месте, аккуратно обернутую в розовую бумагу с ромашковым принтом, а мятно-зеленая лента завязана сверху бантом. Он улыбается и в груди становится тепло. Он специально сказал Минхо, что всё нормально, если тот не подарит ему подарок в этом году, но может быть Минхо знал, что в глубине души он действительно хотел. Минхо всегда видит сквозь него, даже когда его голова отвернута, а глаза сфокусированы на мягком постукивании по сито, чтобы мука просеялась, и понимающе улыбается, глядя на весы.       — Хён, что это? — поднимая коробку вверх, спрашивает Джисон, даже если знает, что Минхо не даст ответ на его вопрос.       — «Что это» что? — Минхо притворяется незнающим, улыбка становится шире, когда он отмеряет молоко.       Джисон аккуратно развязывает узелок, а после работает над снятием обертки, и его грудная клетка расширяется ещё больше чем, насколько он знает, физически возможно, когда видит, что это коробочка с кольцом. Она бархатистая и блестящая в его руках, и он проводит пальцем по материалу. Когда он открывает её, на него смотрит серебряное кольцо, простое и неброское, но, когда свет бьет в правильное место, можно заметить половинку сердца, выгравированное на краю и ждущее, когда его объединят. Оно сидит идеально. Как и должно, конечно же.       Джисон поднимает взгляд, не осознавая, что у него текут слезы, пока одна из них не вытекает из его глаз, а Минхо уже смотрит на него. Он подходит с улыбкой на лице, затем берет указательный палец Джисона и прикладывает к своему собственному, так что сердца на кольцах становятся едиными.       — Я подарю тебя настоящий однажды, — говорит Минхо, не поднимая взгляда с их ладоней, и звуча немного застенчиво. — Обещаю. — И он скрепляет их мизинцы.       Джисон шмыгает носом, как малыш в его руках, когда они обнимаются, а Минхо выцеловывает прочь его слезы.       Минхо добавляет большое количество взбитого крема на блинчики Джисона и не позволяет ему есть самостоятельно, ругаясь и отбивая его руки каждый раз, когда он тянется за вилкой. Он наносит капельку крема на кончик носа Джисона, и Джисон изображает раздражение, но он так счастлив и взбит, как крем, щекочущий его кожу.       Минхо берет пальцем ещё, затем подносит ко рту Джисона. В его глазах снова появляется то самое выражение, и Джисон чувствует, как горят его щёки. Он аккуратно обхватывает Минхо за запястье, убедившись в том, что держит зрительный контакт, пока высовывает язык и слизывает часть крема с кончика пальца Минхо, прежде чем пососать его. Он приторный, тает на языке, делая его рот полностью липким от слюны и сахара.       — Хороший мальчик, — вздыхает Минхо. Джисон горит от похвалы, чувствуя, как его член дергается в штанах. Минхо поднимает другую руку, ту на которой находится кольцо, чтобы нежно погладить щёку Джисона. — Такой прелестный.       Минхо убирает палец, прикрыв глаза и задержавшись взглядом на том месте, где губы Джисона оставили влажными и блестящими костяшки его пальцев. А после он наклоняется и целует искусственный подсластитель с языка Джисона, заменяя его своей собственной сладостью.       Вечером, они едят чизкейк пока обнимаются на диване, смотря Ходячий Замок, и в этот раз Минхо позволил Джисону есть его самостоятельно. Он свернулся на коленях Минхо, как кот, отправляя в рот торт, кусочек за кусочком (это был шоколадный чизкейк, испеченный Минхо с помощью Феликса прошлой ночью, и это было так аппетитно), позволяя своим щекам наполняться пока он жует. Он смывает каждый укус глотком вина, звеня бокалом Минхо каждый раз, когда они вместе делают глоток. Минхо периодически посматривает на него, изумленно улыбаясь и тыкая в его щеки.       — Это хорошее вино, — говорит Джисон, поднимая бокал и осматривая кроваво-красную жидкость. Его зрение начинает немного затуманиваться, и он чувствует, как упрямый румянец заливает его щеки.       — Я надеюсь. — Минхо делает глоток. — Оно дорогое.       Джисон хмыкает, прижимаясь ещё ближе к груди Минхо. Он пахнет хорошо, теплом и уютом, как хорошая погода. Джисон улыбается, вспоминая о хорошей погоде, которая была у них недавно, и глубже зарывает свой нос в грудь Минхо.       — Перестань нюхать меня, чудак, — бормочет Минхо, но он нежно улыбается, и кладет руку на голову Джисона, прижимая его ближе к своей груди.       — Это мой день рождения, ты должен позволить мне, — скулит Джисон, затем делает ещё один глубоких вдох. Минхо смеется над ним, убирая упавшие на его лицо пряди.       Фильм продолжает идти, и начистоту, Джисон в отключке, тело бурлит от воздействия вина, ощущаясь тяжелым и легким одновременно. Он съел столько чизкейка равное его весу, что теперь чувствует эту тяжесть в своем желудке. Он неловко ерзает на месте, и Минхо успокаивает его рукой на каждом бедре. Джисон продолжает возиться.       — Что такое, малыш? — Минхо целует его в мочку уха, поглаживая место соединения внешней поверхности бедра с внутренней.       Джисон тает под его прикосновением и безмолвно засовывает руку Минхо себе под футболку, оставляя её на нижней части живота. Минхо понимает намек и немедленно начинает нежно массировать его круговыми движениями. Джисон выпускает счастливый вздох и клюет в ключицу Минхо, которая выглядывает из разреза футболки.       Джисон спокоен и удовлетворен всего две минуты, а после снова становится беспокойным, потому что Минхо такой теплый внизу и возле него, твердая грудь ритмично поднимается и опускается подле него, ладонь ласкает его кожу так близко к поясу его боксеров. Вероятно не помогает и то, что в нем больше вина, чем он предполагал, и теперь его мозг превратился в кашу и сосредоточен лишь на сексе. Джисон поднимает взгляд, пытаясь быть незаметным. Его глаза путешествует по острому изгибу подбородка Минхо, по идеальной линии его носа, его прекрасной коже и прекрасным волосам, прекрасным глазам. У Джисона внезапно начинает кружиться голова от того, как горяч его бойфренд, его бойфренд и ничей вовсе, весь его.       Он поворачивается обратно к телевизору, но ощущение не утихает, и он сжимает свои бедра так незаметно, насколько может, пытаясь облегчить давление в своих боксерах. Руки Минхо такие большие, его бицепсы толстые, как его бедра и прикосновение его кожи к коже Джисона горит, как солнце. Член Джисона пульсирует.       — Сиди смирно, малыш, — Минхо усиливает свою хватку на бедре Джисона одной рукой. Может это вино, а может он просто устал, но его голос звучит так низко, что идет прямиком в член Джисона. Он не может сидеть смирно.       Минхо продолжает гладить живот Джисона, и в какой-то момент его рука опускается ниже, так что теперь он гладит кожу под его пупком, ладонь почти покоится прямо над тем местом, где кончик его члена упирается в живот. Джисон делает прерывистый вдох. Он чувствует, как кровь отливает от его головы на чудовищной скорости, и лишь мягкие поцелуи Минхо в его ухо заземляют его.       — Хён, — шепчет он. Он едва понимает, что сказал это — слово вырывается из него инстинктивно.       — Хм? — ещё один поцелуй. Джисон чувствует его между ног.       Он бормочет что-то бессвязное, просто ради того, чтобы сотрясти воздух, тыкаясь лицом в грудь Минхо, так что он может чувствовать тепло во всем теле. Минхо посмеивается и тянется за пультом, чтобы поставить фильм на паузу.       — Что такое, сладкий? — он возится с пультом, а после откидывает его. Он слегка надувает губы и Джисон видит, что его глаза слегка блестят.       Джисон хихикает, икает, а затем давится. — Ты пьяный.       — Ты пьяный. — Минхо опускает взгляд на него, а его веки тяжелые. Джисону приходится прикусить губу, чтобы остановиться себя от улыбки, такой сильной, что лицо расплылось бы надвое. — И прелестный.       Щёки Джисона горят, и от силы улыбки и румянца на лице. — Прекрати.       Минхо тянется вниз и отпечатывает поцелуй на губах Джисона. Он мокрый и нескоординированный, Джисон знает, что он ненамного лучше и позволяет себе утонуть в нём, двигая губами и языком в пьяном Па-де-де. Минхо дальше движет рукой вниз, опуская ладонь на ствол члена Джисона. Джисон кусает губу Минхо и приподнимает бедро на это прикосновение.       — Уже такой твердый для меня, хм?       Джисон слизывает дерзкую ухмылку на его лице, целуя снова. Он чувствует шоколад на его губах и вино на языке, сладко-кислый аромат, который напоминает Минхо, проглатывается им, чтобы насладиться вкусом, который останется у него в горле.       — Даже не пришлось что-либо делать, — бормочет Минхо, смотря внимательно на лицо Джисона, когда он утыкается тыльной стороной ладони в его промежность, — и у тебя уже стоит.       Джисон стонет и надрачивает свой член рукой Минхо, тяжело дыша в его рот. У него уже кружится голова, он как пластилин в руках Минхо, когда тот поднимает его со своих колен и несет в спальню. Минхо кладет его на кровать, как драгоценность, а после срывает его одежду, будто хочет развалить его на части.       — Такая шлюха для меня, — Минхо хватает Джисона за талию так сильно, что оставляет синяки, перемещая его бедра к себе так, что их члены трутся друг о друга.       — Да, — вздыхает Джисон, и хнычет, когда Минхо опускает голову, чтобы коснуться губами его шеи, — для тебя, только для тебя. Минхо опускает свои бедра сильнее и Джисон плачет от трения, потому что в то же время этого много и недостаточно. Он теребит подол футболки Минхо, неуклюже снимая её, затем лихорадочно тянется к поясу его шорт. Минхо весело улыбается ему влажными кривоватыми губами.       — Такой нуждающийся, малыш, — воркует он, снимая одежду так будто ему принадлежит все время на планете. И с Джисоном, так оно и есть. Для них никогда не существует внешнего мира — у них есть своя собственная вселенная, глаза — звезды, а легкие прикосновения — созвездия.       Сначала Минхо движется медленно, просовывая, покрытый смазкой, палец в Джисона, как будто это снова его первый раз. Джисон тает на простынях, вены мягко гудят под его кожей, а затем он стонет и выгибается дугой, когда Минхо поглаживает подушечкой пальца его простату. Минхо вытаскивает палец и хватает бутылку лубриканта, быстро размазывая жидкость по всему члену своим кулаком. Глаза Джисона тяжелые и от вожделения, и от остатков красного вина, смотрят вверх на Минхо сквозь ресницы, пока он неуклюже трахает свой кулак.       Его любимый похож на бога под приглушенным светом их комнаты, с нежной кожей и упругими мышцами, и он смотрит на Джисона, будто он повесил луну на небо. Джисон стонет и в нетерпении раздвигает свои ноги сильнее, надеясь, что Минхо поймет намек.       Минхо наклоняется к нему, оставляя мягкий поцелуй на его груди, а после проводит пальцем по украшающему его тело тату. Когда он поднимает взгляд на Джисона, его глаза прикрыты и расфокусированы, но он улыбается сквозь дымку и Джисон видит любовь, и чувствует её в нежном поцелуе, который оставляет Минхо на кончике его носа.       Он подгоняет себя под дырочку Джисона и проталкивает кончик. Оба стонут, Джисон зажмуривает глаза и вцепляется в плечи Минхо. Минхо шипит, когда проталкивается дальше, железной хваткой держа Джисона за бедро. Он достигает конца и полностью переносит свой вес на Джисона, опускаясь в изгиб его шеи.       — Даже не долго подготавливал тебя, — хмыкает он.       Джисон едва слышит его, начиная двигать своими бедрами, чтобы Минхо начал двигаться. Растяжка горит, но он чувствует себя таким наполненным, будто он стал целым. Он не хочет ничего чувствовать, только Минхо.       Минхо начинает двигать своими бедрами, проникая глубоко и жестко, и медленно, что Джисон чувствует его своими костями. Его глаза закатываются, уже чувствуя слишком много, но он жаждет большего, жаждет этого всем своим существом, будто он был послан на землю только ради одной цели — страстно желать Минхо.       — Ещё, — хнычет Джисон.       — Ты слишком узкий, Джисони, — говорит Минхо и Джисон слышит напряжение в его голосе.       — Пожалуйста, — стонет Джисона, — хен, пожалуйста, быстрее…       Минхо без предупреждения набирает темп, хрипя от усилия, пока трахает Джисона так, как он хочет, заставляя его давиться своими стонами.       — Вот так? — горячо и низко дышит в ухо Минхо, наклоняя свои бедра и облизывая мочку уха Джисона, когда тот выгибается на матрасе. — Тебе хорошо, малыш?       Джисон едва ли может думать, рассудок расплавился в его черепе.       — Да, хорошо, так хорошо, спасибо, спасибо… — он останавливает себя громким хныканьем, когда Минхо толкается в его простату особенно жестко.       — Тебе нужно, чтобы я трахнул тебя, как шлюху, которой ты и являешься, — задыхаясь, говорит Минхо. — Нужно это всё время, не так ли?       — Да, нужно, — бездумно отвечает Джисон, — нужно всё время.       Минхо трахает его будто злится, а грубое движение члена Минхо внутри него рисует перед глазами звездную пыль. Если до этого он был пьян вином, то сейчас членом, рот приоткрыт, а мозг превратился в месиво. Он корчится, балансируя на краю, царапая спину Минхо, по мере того, как давление нарастает, пока оно не станет невыносимым.       — Люблю тебя, люблю тебя, хён, спасибо, — всхлипывает Джисон, содрогаясь от силы удовольствия.       Минхо издает страдальческий стон, когда дырочка Джисона сжимается вокруг него, отчего у него перехватывает дыхание и дергаются бедра.       — Я тоже тебя люблю, — произносит он, прежде чем понимает, что кончил в Джисона, прижимаясь к изгибу шеи Джисона.       Голова Джисона кружится от остатков оргазма, но Минхо удерживает его. Он держится крепко.       Минхо поднимает голову и нежно целует рот Джисона, посасывая верхнюю губу и аккуратно осматривая синяки на его бедре. Джисон не знает, как долго они пробыли в таком положении, обмякшие в объятиях друг друга, рты лениво двигаются навстречу друг другу, но такое чувство что прошла целая жизнь. Он может провести всю жизнь вот так, думает он, в руках Минхо. Минхо отстраняется, одаривая его уставшей улыбкой и медленным морганием, и Джисон знает — он думает о том же.       — Я должен принести нам немного воды, — говорит Минхо, но не делает ни одного движения, чтобы встать. — Завтра у нас будут головные боли.       Улыбаясь, Джисон сдвигает растрепанную челку с его лица.       — Не важно, — произносит Джисон, потому что он знает, что, если их головы заболят на следующий день, они есть друг у друга, чтобы получше сцеловать эту боль.