Лорем ипсум

— Лорем ипсум долор сит амет… — мрачно бормочет Джисон, рассыпая соль вокруг пентаграммы. Настроение — ни к чёрту. Завтра вечером — зачёт, причем не у кого-нибудь, не у какого-нибудь Мацинсяна или у Идена, которых можно и уговорить на балл пониже, но чтобы закрыть сессию, а у самого Джупа, который, по слухам, если напряжётся, может самого Короля Ада призвать — и которому не вчехлишь, что мол, не выспался, ещё что-то не так по мелочи, можно не надо или можно завтра, сонсэнним, пожалуйста?.. Ну не учил Джисон. И вообще-то не рассчитывал, что от оценки по практической теологии будет зависеть, не завалит ли он сессию! Какая разница вообще, умеет ли вызывать демона маг-музыкант и на кою свирель ему вообще с этим демоном договариваться? И всё бы ничего, но у Джисона всё и так по оценкам не очень из-за подработок (на что-то жить всё-таки надо), и он и без того чуть не завалил ритуалистику и артефакторику, и ему уже сказали, что ещё один хвост — и ко всем демонам пойдёт из универа, на границу служить, с троллями воевать! Причем не соврали — в прошлый раз так проректор предупреждал Сонмина, и где тот Сонмин? Правильно! Практикует свою стихийную магию! А Джисон если не сдаст, что? На гитаре троллям сыграет, да? Или на флейте подудит? Сонмин хотя бы заморозить может! — Консэктэтур адипис… Писи… тьфу! — Язык сломаешь! И соль закончилась; какая же гадость. Может, не надо за новой идти? Может, не обязательно сыпать новую каждый раз, когда говоришь?.. Джисон присаживается на корточки и пересыпает соль из одного куска круга на пару сантиметров левее, и вновь пытается выговорить дребедень слов. И кто это вообще придумал? Демоны что, это тоже понимают? Чушь какая, да невозможно это! Три часа ночи. Пока он договаривает, спать уже начинает хотеться так, что самому бы в эту пентаграмму лечь, и вот вроде бы идея заманчивая, потому что что-то Джисону подсказывает, что никакого ему демона, но самосохранение еще не до конца отбило, поэтому подушку под зад он притаскивает и укладывает снаружи соляного круга. Потому что если поддаться соблазну и положить её внутри, чтобы тянуться недалеко везде было, то Минхо узнает — сам первый преподам и сдаст. То ли за тупость, то ли за попытку лишить его любимого соседа по комнате, вот тут непонятно. Айго, да всё равно ничего не получится, морщится Джисон, но свечи наконец зажигает. Ничего вообще не меняется, никаких шумов, сгущающегося мрака, запаха адской лавы и чего там ещё должно вроде как быть — ну нету. — …Ид эст лаборум, и имел я это всё в ягодицах дьявола вместе с экзаменом и проректором вместе, — мрачно заканчивает он и выпрямляется, а выпрямляясь, неминуемо залезает головой внутрь круга и втыкается и без того больным уже (три часа ночи!) затылком во что-то очень, очень твёрдое. — Щибаль! — Совершенно с тобой согласен, — отзывается ровный мужской голос. Подозрительно отодвигаясь, Джисон щурится и поднимает голову. Мужик какой-то, даже скорее парень — его возраста где-то, тощий, высокий, в очках, на лице выражение такое, как будто в говно наступил, болезненно трущий колено, в которое Джисон как раз и впилился затылком. Со старших курсов, что ли? Зал призывов открыт, может зайти кто хочет, и, в принципе, учитывая, насколько «хорош» Джисон, неудивительно, что этому парню не нравится то, что открывается его глазам. С некоторой виной Джисон смотрит на откровенно кривой луч звезды, а потом недовольно вскидывается: ну и чего он? Он старался! Не нравится? Пусть сам и переделывает! — Что ты тут забыл? Три часа ночи! — недовольно восклицает он. Парень его словно не слышит. Чуть ли не на носочках он обходит круг изнутри, сложив на груди руки, и в паре мест даже тыкает не слишком ровно начерченную линию носком кроссовка. — Это что? — интересуется тот. — Круг призыва, — бормочет Джисон. — Слепой, что ли? — Да уж не слепой, — соглашается парень. — Но какой? На низший ранг? Тогда зачем вот эти камни? На высший? Тогда почему не нормальная соль, а ароматическая, для ванн? — Какая была, — недовольно фыркает Джисон. Все свои запасы он уже извёл на предыдущие попытки. И за эту-то Минхо ему ещё потом вставит… когда поймёт, что «сувид», как тот называет часовое лежание в раскалённой ванне кипятка, пошёл не по плану. Ну а откуда, спрашивается, ещё было брать? Выходные, все лавки закрыты! — Какая была… — медленно повторяет парень и хмурится. — А заклинание? Что это вообще за заклинание? Где ты его взял? — Сам составил! Джуп иначе не примет! — Джисон ядовито показывает язык. — Завидно, что ли? — Было бы чему завидовать… неумеха. Удивительно, что с таким качеством исполнения оно ещё способно работать. — Я не неумеха! И ни шиша оно не работает… или я забыл что-то? — Джисон лихорадочно тянется за конспектами. — Так, соль, пентаграмма, круг, свечи… чёрные, как полагается, поджечь полынь… — А я-то думаю, чем тут так воняет? Теперь понятно. — Ничего не знаешь, так молчи! — огрызается Джисон. — Вот, в конспекте написано! — Я не знаю?.. — парень смотрит на него как на идиота. — К твоему сведению, лучше меня в этом вообще никто не разбирается. Даже этот твой Джуп. Дай-ка сюда… этот твой конспект. Пухлую, рассыпающуюся на листочки тетрадь у Джисона вырывают чуть ли не силой. Парень вчитывается, пытаясь разобрать его безобразный, неряшливый почерк, недовольно морщится и откровенно раздражается с каждой прочтённой строкой всё сильнее и сильнее: — Что за чушь вам преподают? Что за «стандартный набор камней для призыва»? Какая ещё фаза луны? Какая астрология?.. Какой знак Козерога на северном луче пентаграммы?.. — Рубин, изумруд, топаз, опал, агат, — послушно отвечает Джисон, словно уже на экзамене. Рефлексы. — Рубин на южный левый луч, агат на правый, топаз на север, потому что сегодня луна в Козероге, изумруд… — Я понял, достаточно, — затыкает его парень и качает головой. На миг прикрывает лицо ладонью и явно морщится в приступе испанского стыда. — Ручка есть? — Карандаш?.. — растерянно предлагает Джисон. — Сойдёт, — после недолгих колебаний определяется тот и бесцеремонно выхватывает карандаш у него из пальцев. — Так, вот это нахрен, вот это тоже. И это… Парень принимается черкать, буквально уничтожая плоды долгих трудов Джисона, который за перепись этих конспектов у всё того же Минхо заплатил буквально тремя неделями уборки в комнате, и нормальной уборки, а не как обычно! Прошлогодних конспектов, Минхо они вообще не нужны были! — Какого дьявола?! — кричит Джисон и решительно вскакивает и переступает соляную черту. — Отдай, ты, идиот! — Сам идиот, — припечатывает его парень и конспект, конечно, отдавать даже не думает. — Чему вообще ваше поколение учат, посмотреть страшно! И ты, нет мозгов — и думать не надо, зачем вчитываться, зачем делать выводы? Тут же прямым текстом написано, что есть условия, которые влияют на вызов опосредованно, и вот эти условия вы и создаёте! — Это влияет на результат, на то, кого вызовешь! — рявкает Джисон и силой тянет его руку к себе ближе, затем пытается разжать вцепившиеся в бумагу пальцы, которые тоже, конечно, разжиматься и не думают. — Конечно, влияет! Кого назовёшь, тот тебя и услышит, и придёт! — злится на него парень в ответ. — Вот эта вся ваша… дребедень нужна только для того, чтобы каждый первый круги не рисовал! — Ты ещё скажи, что для вызова вообще ничего не надо, только нарисовать и силу влить! — О, до него начинает доходить, неужели! Ещё не безнадёжен! — Тогда почему, — выпаливает Джисон свой самый серьёзный, самый весомый аргумент, — почему никто не явился сейчас? Я же всё сделал! Парень вновь смотрит на него как на идиота и зачем-то протягивает руку: — Приятно познакомиться. Меня называют Сынмин. — Ну я Хан Джисон, первый курс, — тянет Джисон и щурится, пытаясь понять, что за резкая смена темы и что за выражение лица у этого Сынмина становится, словно тому хочется головой о стену побиться. — Что? — Тебя вообще не учили? — безнадёжно спрашивает тот. — И истинные имена кому попало не называть не говорили, да? Ну вообще говорили, но что такого, если его имя узнает один симпатичный старшекурсник? Ничего ж такого не случится? — Да что такого-то?.. — теряется он, потому что этот Сынмин явно как-то слишком серьёзно ко всему относится. — Что? Я покажу тебе, что! — повышает голос тот и выталкивает Джисона обратно по ту сторону круга, а потом решительно выходит за ним следом. — Теперь понимаешь? — Нет! Что я вообще понять должен, кроме того, что ты вообще в библиотеке забыл в три часа ночи? Или у тебя тоже пересдача?.. — осеняет Джисона. — Ну так иди и готовься к своей, оставь меня в покое! Сынмин вздыхает. — Папочка, забери меня домой, — бормочет он себе под нос. — Помочь? Я серьёзно спрашиваю, если что. — Ага, умный нашёлся, — язвит Джисон. Нельзя этим старшеклассникам доверять, а то скажут ещё, что у тебя перед ними долг — и иди стирай их белье три недели, как тогда с Минхо! — А я тебе что? — Что же мне выбрать… — на лице Сынмина появляется кривая успешка, а потом он вдруг улыбается как нормальный человек и, словно щенок, наклоняет голову набок: — Поцелуй? Два? Подозрительно. Очень подозрительно. — Только поцелуи, и всё, — быстро уточняет Джисон. — Никакого секса, никакого минета, никаких рук не там, где надо, могу расплатиться прямо сейчас, и ты делаешь всё, чтобы я сдал, да? Договор? — Да, — давит ухмылку Сынмин и протягивает ему руку. — Договор. Стоит Джисону этой руки коснуться, как пальцы Сынмина сжимаются вокруг его ладони, сдавливают так, что не вырваться, до боли, и откуда-то с чужого запястья вдруг ползёт чёрный язычок тумана. Обычно договоры редко скрепляют магией, хватает слова, но даже когда скрепляют, то магия обычно принимает цвет стихии хозяина. Красный там, синий, зелёный или, в крайнем случае, какой-нибудь белый или фиолетовый. Чёрная, как пишут в учебниках, сила лишь у демонов — и Джисон смотрит во все глаза, медленно постепенно начиная осознавать, что только что произошло, смотрит, как обвивает их сцепленные руки язык тумана и впитывается прямо в кожу, оставляя за собой… Джисон задирает рукав толстовки: ну да. Браслет договора с демоном, у Минхо с прошлого курса такой же. Уже открывая рот, чтобы возмутиться, Джисон оказывается совершенно не готов к тому, что его вдруг потянут ближе. Буквально потянут, с силой такой, что Сынмину он практически врезается в грудь и застывает, точно под гипнозом, с задранной вверх головой. — Ну-ка, что это тут у нас, посмотрим… — игриво бормочет Сынмин, поправляя у виска Джисона растрепавшуюся прядку волос, а потом этого виска же и касается двумя пальцами. Ледяными, между прочим, ровно как тот ужас, который Джисон должен испытывать, но отчего-то не испытывает вовсе. — Хан Джисон, металлы… Сессия? Ритуалистика и музыка? Хм… интересно. Ну-ка, давай-ка так. Ещё одна ухмылка — и губ Джисона касаются чужие. Лёгкий, почти невесомый по своей природе поцелуй отчего-то кажется давящим, тяжёлым, словно клеймо. Как будто Сынмин метит его взглядом, выдохом, воздухом, слетающим с его бархатных губ… поцелуем. Как описать это, Джисон не знает, как и описать волну мурашек, волнами разбегающуюся по всему его телу в волнительном удивлении, оставляя его ошеломлённым, неподвижным не по какому-то там заклинанию, а самого по себе — Хана Джисона, которого только что поцеловал демон и ему понравилось. — Хватит… пока, остаток платы заберу позже, — коротко улыбается ему Сынмин, в последний раз касается его виска, посылая обжигающе-горячую вспышку боли, и просто растворяется в воздухе без каких-либо вообще спецэффектов. Наконец обретая способность двигаться, Джисон недоумевающе хлопает глазами и пытается понять, куда делись из его памяти последние несколько минут. Заснул стоя, что ли? Айго, вот стыдоба-то какая… Хорошо хоть не упал — и когда заснул, во время вызова? Нет, правильно его отчислять собрались, идиот был, идиот и есть! Главное — не говорить Минхо, решает Джисон и со вздохом тянется за веником. Хватит, наверное, раз всё равно ничего не получается. Может, попозже получится лучше? Завтра? *** К своему стыду, «завтра» Джисон просыпает, причем просыпает до такой степени, что, ночью просто дойдя от двери до кровати, обратно открывает глаза, только когда его трясёт за плечо встревоженный Минхо. — Джисон-а? У тебя же скоро экзамен?.. Сейчас уже семь, ты не опоздаешь? Джисон думает мгновение или два. А потом бросает взгляд за окно и, встречаясь лицом к лицу с неумолимой реальностью, в которой уже закат и минус тринадцать часов жизни нахрен, и вообще экзамен через час, сдавленно икает и подрывается собираться. Кое-как умывается, переодевается с ещё не разлепившимися глазами, не обращая внимания Минхо, и всё это время бормочет себе под нос: — Щибаль, я не сдам, я не готов, я не сдам, я не сдам… Как только Джисон заканчивает и последний круг жалоб проговаривает уже Минхо в лицо, несмотря на опоздание, откровенно боясь уходить, Минхо со вздохом шагает к нему навстречу. Лицо у него непонятное, как будто он в Джисона не верит, но тщательно это скрывает. Минхо берёт его за запястья и сжимает сквозь ткань, открывает рот… и тут же роняет его руки, точно ошпаренный. Теперь уже он кажется поражённым и неверящим, и чуть ли не восхищённым Джисоном? Такое вообще бывает? Минхо так вообще выглядит? — Ты сдашь, — уверенно произносит тот. — Джисон-а, если раньше я ещё сомневался, то сейчас уверен, что сдашь. — Но, хён… — кривясь, начинает Джисон, но не срабатывает: бессердечный хён безжалостно выталкивает его за дверь, вспомнив об опоздании, и вслед вновь издевательски кричит ещё что-то там обнадёживающее. *** На площадку вызова к Джупу Джисон выходит словно на эшафот. Конспекты остались в спальне, забытые, и не повторить перед началом, и вообще в голове пусто, остались только какие-то мелкие основы, и он точно не сдаст… — Итак, — широко улыбается Джуп. — Продемонстрируйте нам свои знания, студент Хан. Вызовите-ка нам на свой вкус кого-нибудь из низшего ранга. И поторопитесь, я бы хотел закончить приём остальной группы сегодня, а не завтра. Со вздохом Джисон тянется за мелом. Пентаграмма от нервов получается ещё более неровной, чем обычно, кривые лучи, заключённые в обычный круг, по которому Джисон посыпает соль, по-дурацки изгибаются. Свечи здесь тоже выдают от учреждения, не надо тратить свои, и, пока он их расставляет, то думает о дальнейших шагах — и вот тогда начинает паниковать. Камни-то тоже в спальне! Дальше надо просчитывать, что рисовать, что куда класть, но какой смысл, если класть нечего? Идиотина, точно. И Минхо не посмотрел — и на него Джисон тоже чувствует обиду, хотя тот и не обязан за ним все время следить; и теперь он не сдаст точно. Но сдаваться на полпути не в его характере, так что Джисон всё равно расставляет свечи и зажигает их сразу, потому что смысл уже тянуть-то тогда. И вообще морочиться с ритуалом нечего: пересыпать соль, читая заклинание? Смысл? Всё равно отчислят. И без того преподаватели со смешками шепчутся сзади, и явственно они смеются именно над ним. — Я призываю низшего духа, — тупо заявляет он, зажигая последнюю свечу, и в испуге отскакивает в сторону. Ад, сера, пламя, искры, туман и темень — всё как полагается, всё сопровождает огромную фигуру, появляющуюся в яркой, обжигающей сетчатку вспышке огня. Рост метра в три, красная кожа, рога в полметра, алые глаза, клыки, падающая на пол слюна… Даже стены трясутся от количества явленной силы. Или этого самого Джисона начинает потряхивать?.. Преподаватели сзади ахают. Неважно. Он быстро обретает вновь себя, потому что почему-то вдруг ему ровно в духе Минхо кажется это слишком циничным и наигранным: как будто настоящая сила не должна выставляться настолько напоказ; откуда вообще это взялось, Джисон не имеет ни малейшего понятия. Но всё равно как-то оно не настолько уж и страшно… пока демон, правда, не начинает реветь. — Я, Бессмарабур Огненный, демон шестого круга, назови себя, жалкий смертный! Зачем ты посмел потревожить меня? Ты погибнешь в жалких мучениях!.. Со вздохом, собравшись с силами, Джисон шагает к кругу, утешая себя только присутствием преподавателей. В конце концов, взрослые же люди, так? Вырвется демон, должны защитить? Мастера щита и практики, в конце концов! — Я Хан Джисон, — заводит он ритуальную фразу, не позволяя себе засомневаться и задуматься хоть на минуту. По жизни его мозг приводил исключительно в жопу, почему сейчас должно быть иначе? Но всё равно иначе случается. Правда, без активного участия Джисона, потому что он действительно ни при чем здесь — демон сам, сам по себе, с грохотом рушится на колени и начинает мелко кланяться: — О, великий Хан Джисон, мелкий раб Бессмарабур выполнит всё, что Хан Джисон прикажет, и взамен заберёт что бы тот ни пожелал ему даровать! В испуге Джисон отступает назад, но демон прямо на коленях пытается поползти следом; наткнувшись на соляной круг, демон скорбно взвывает и вынужденно остаётся где был, но принимается биться головой о пол. Экзамен у Джисона всё-таки принимают. *** — Ну как, сдал? — перехватывает его… нет, не Минхо, а высокий, темноволосый парень из старшекурсников на выходе. Откуда-то Джисон помнит, что его зовут Сынмин, но на этом всё, в голове пусто. Действительно, как говорит ему то и дело Феликс, явно надо чаще отдыхать. — Сдал, — широко улыбается ему Джисон. — Правда, там так странно было… — Пошли, на ходу расскажешь, — Сынмин по-хозяйски ловит его за запястье и тянет за собой. — Э-э-э… куда? — однако Джисон всё равно послушно идёт следом. — Расплачиваться, — хищно улыбается тот, но в поблескивающих его отчего-то красным глазах вовсе не угроза; Джисон видит в них довольное, тёплое предвкушение. — Расплачиваться, Джисон-а.